«Выключили свет — включили музыку». Как Куба живёт в эпоху нефтяной блокады

Аэропорты принимают только борта, у которых хватает керосина на обратный путь, а онкобольные ждут автобуса на химиотерапию раз в неделю. Жизнь Острова свободы держится на велорикшах, домино при фонариках телефонов и упрямой вере, что завтра всё-таки будет лучше. Виолетта из провинции Сьего-де-Авила рассказывает «Фонтанке», сколько стоит этот оптимизм в условиях нефтяной блокады США — в песо, килограммах риса и сутках без электричества.

Виолетта живет на Кубе без малого 40 лет: «Я прожила здесь и первый спецпериод — 1990-е, когда развалился соцлагерь, было очень тяжело. (1991–2000 годы вошли в историю Кубы под названием „спецпериод“ — по сути, экономический коллапс. — Прим. ред.). Теперь тоже ситуация непростая, особенно в свете последних санкций — нефтяное эмбарго сильно повлияло на нашу жизнь. Фактически встал весь транспорт, а это отразилось на всех сферах — резко поднялись цены абсолютно на всё, даже на велорикш, никак от бензина не зависящих, на продукты и так далее».

О том, что происходит на Кубе сегодня, «Фонтанке» удалось поговорить, несмотря на ужасное качество связи, с Виолеттой — жительницей кубинской провинции Сьего-де-Авила. Это сельскохозяйственный и географический центр страны, рядом с которым расположены известные курортные острова Кайо-Коко и Кайо-Гильермо.

«Инфляция сильно бабахнула — другого слова и не подобрать. Если в 2020 году 1 доллар стоил 25 песо, то сейчас 510 песо — больше чем в 20 раз, этот курс держится уже третью неделю, — рассказывает „Фонтанке“ Виолетта. — Это цена чёрного рынка. Государственный курс ниже, но никто им не пользуется — невыгодно и неудобно. На покупку — большие ограничения. Не бывает такого, чтобы вам захотелось купить пару сотен долларов — пошел и купил: надо заранее зарегистрироваться в электронной очереди. Она подходит, когда кто-то сдает валюту в обменник. Но никто не сдаёт доллары».

В стране сформировался параллельный государственному действующий курс, и на него ориентируются, чтобы понять покупательную способность доллара. На вопрос: «Кто их покупает?» — собеседница «Фонтанки» приводит в пример появившуюся одной из первых на Кубе частных сетей Mipymes: она делает свои закупки за рубежом, ей нужна валюта. Многие самостоятельно — челноками — ездят за границу, привозят товары и продают — могут продать и за доллары, занижая курс валюты. Есть и долларовые магазины, рассчитанные на иностранцев, конечно, но в них ходят и «новые кубинцы».

В отличие от продуктов, средняя зарплата никак не растет в привязке к курсу доллара — около 3600 песо (7-8 долларов). «За две недели цены на продукты взлетели, — говорит Виолетта. Рис — 650 песо за кг, чёрная фасоль — 890. Масло две недели назад стоило 2000 песо за литр, теперь чуть дешевле — 1300».

Карточная система, введенная на острове еще в 1962-м, когда США объявили об экономической блокаде Кубы, стала неподъемным бременем для бюджета и постепенно сходит на нет. По карточкам цены были символические, продукты нормировались на всю семью. «Допустим, семье полагалось 7 кг риса на месяц, но уже несколько лет поставки недостаточные, давали два килограмма, остальные карточки пропадали. Сейчас по ним мало что можно получить», — говорит Виолетта.

По словам Виолетты, 90% нашей эмиграции из бывшего Советского Союза — это именно жёны кубинцев, которые учились в советских вузах. Сама она окончила Одесский государственный университет, по специальности математик. Познакомилась и вышла замуж в студенчестве, мужа встретила на том же факультете, на котором училась. Когда приехала с ним на Кубу, проработала несколько лет в университете, преподавала высшую математику. Но в первый спецпериод пришлось уйти, потому что невозможно было прокормить семью на зарплату преподавателя 2 доллара в пересчете с песо. «Теперь у преподавателей немножко больше зарплата — 20 долларов, но всё равно это для россиян звучит смешно».

«Слышите свисток? Его слышно даже при плохой связи. Это едет продавец хлеба. Они покупают его в пекарнях по чуть более низкой цене, чем продают, и торгуют. Вот этих развозчиков здесь немерено. Ездят на велосипедах».

Как выясняется, здесь нет, как в России, супермаркетов или ближайших магазинчиков с основными продуктами. Хлеб продают в хлебопекарнях: есть государственные — те самые, что обеспечивали население хлебом по карточкам, их почти не осталось, потому что не хватает муки. Если раньше хлеб каждый день приходил по карточной норме, то последнее время он может прийти раз или два в неделю, а то и в пару недель. Поэтому все покупают у частников — они завозят муку. Но там цены, конечно, в разы выше.

Виолетта объясняет: «Буханок российских размеров здесь нет. Допустим, булочка размером чуть больше ладони (государственная) стоит 1 песо по карточке, полагается одна в день на человека, это мало, особенно тем, у кого дети. Приходится покупать у частников — у них хлеб, немногим больше той булочки, стоит 50 песо».

На вопрос: «Как при средней зарплате, которой хватает на 6 кг риса или 4 кг фасоли, люди не голодают?» — Виолетта отвечает: «Есть, конечно, кто голодает, но в основном выкручиваются. Да, это небольшое разнообразие в пище, кубинская кухня, особенно сейчас, довольно-таки однообразна. Пусть мясо — не каждый день, но, в принципе, голодными стараются не лечь. Поймите, тут задача — просто набить желудок чем бы то ни было: сбалансированное питание, специализированные диеты — это не для нас, к сожалению».

Под словом «выкручиваются» кубинка подразумевает, что на зарплату очень редко кто живёт. «У кого-то, допустим, есть участки возле дома с плодовыми деревьями, они продают урожай: манго, авокадо. Много людей, которые кооперируются и челноками ездят за границу — привозят вещи, у них берут их в реализацию и имеют свой процент. Кто-то рукастый может что-то починить. Варианты заработка могут быть самыми разными. Никто, например, не удивляется, когда хирург, отстояв смену у операционного стола в госпитале, по возвращении домой драит загончик для свиней и таскает туда вёдра с едой. Люди выращивают их на продажу, ну и для собственного потребления. Хотя уже и это непросто — не хватает кормов».

Провинция Сьего-де-Авила — сельскохозяйственный центр страны. «Мы кормим всю округу, но, как всегда, сапожник без сапог. Впрочем, преувеличиваю: сельхозпродукты на частных рынках можно купить, просто цены драконовские. Это несмотря на то, что в зависимости от культуры урожай можно собирать несколько раз в год. Что будет дальше — неизвестно. Родственник моего мужа занимается фермерством, поэтому знаю тему: нужны удобрения, инсектициды, а их просто нет. Без дизельного топлива — обрабатывать большие площади лопатой нереально».

Исходя из личного опыта, женщина оценивает кубинскую медицину как великолепную, очень лояльную к пациенту. В прошлом. Помощь оказывалась качественно высококвалифицированными врачами. Куба всегда посылала свои врачебные бригады в помощь миру для пострадавших от стихийных бедствий и эпидемий, но с 2005 года, когда эту политику взялись проводить почти на государственном уровне, система здравоохранения начала страдать — хорошие врачи уезжали работать за границу по госконтрактам.

Теперь же еще и очень сложно с лекарствами, с оборудованием — оно почти везде очень старое. По словам собеседницы, не хватает даже элементарного — шприцев, перчаток. А тут еще и с электричеством проблемы. В части обеспечения энергией районы, в которых расположены госпитали, всегда были в приоритете — там стоят генераторы. Но заправлять их нечем. Пытаются переходить на солнечные панели, но это очень дорого.

«Посмотрите, как действовала кубинская программа здравоохранения до недавнего времени, например для пациентов с онкологическими заболеваниями, — говорит Виолетта. — В нашем городе нет онкологического госпиталя, все ездят в соседний Камагуэй (третий по величине город страны), от нас в 120 км. Каждый рабочий день выходит автобус, отвозит/привозит пациентов на химио- и радиотерапию. Так это работает по всей стране, если надо, то возят и в гаванские госпитали. Раньше такие автобусы ездили каждый день, а теперь в гаванские госпитали направляется один автобус в неделю».

Когда бензинового транспорта нет, у владельцев велорикш, особенно с кузовом, бизнес процветает — на них все перевозки держатся. Ещё и гужевой транспорт работает — повозки с лошадьми заменяют такси и маршрутки. Но до Камагуэя или до Гаваны они не ездят — далеко, а для пациентов стоило бы запредельно.

Отсутствие электричества жительница Кубы называет самым больным вопросом: «В сутки могут включить на час-полтора. Приноровились покупать продукты и готовить строго на день — в нашей жаре (плюс 30) без холодильника все портится. Многие переходят на солнечные панели, переживаем панельный бум. Если в 2021 году средняя стоимость установки солнечных панелей была больше 2,5 тысячи долларов, то в условиях блэкаута — цены на них поднялись в два-три раза. Не все могут себе их позволить».

Впрочем, по ее словам, на Кубе всегда существовала прослойка, способная покупать и хорошие продукты, и какие-то дорогие девайсы. В основном это люди, у которых родственники живут за границей и помогают. (На Кубе эмиграция всегда была активной, но последние годы люди выезжают массово, и местные говорят, что Куба потеряла примерно около 2 млн населения за последние годы.)

Как рассказывает Виолетта, появился класс новых кубинцев — как новые русские в своё время. Это владельцы малых и средних предприятий, в основном ориентированных на торговлю и сервисные услуги. Она сравнивает эту ситуацию с Россией 1990-х, когда и у нас все начиналось с купи-продай и с приватизации государственных производств. Последнего на Кубе еще не было, «но все к этому идет».

«Когда я говорю кубинцам: „На следующем этапе будет…“ Мне говорят: „Да не может быть!“ А потом называют провидицей. На самом-то деле я просто вижу, что мы движемся по российскому пути, конечно, со своими латиноамериканскими проблемами, со своими особенностями», — говорит женщина.

При этом она подчеркивает: «Кубинцы, с одной стороны, люди эмоциональные, горячие, с другой, они эти свои эмоции выплескивают, не зацикливаясь на них. Это проявляется во всех сферах жизни — как в межличностных отношениях, так и в оценке государственных проблем. Могут поскандалить и покричать — выпустить пар, а дальше — тишь да гладь. Да, ситуация действительно аховая, но люди всё-таки надеются, что завтра будет лучше, чем вчера. И для этого им не нужны основания — просто такая у них оптимистичная философия: как бы жизнь ни заворачивала гайки, они всегда найдут свой яркий лучик, иначе от всего этого можно и умом тронуться. Ну, света нет — не страшно: сели стучать в домино и телефонами подсвечивать игровое поле. Это очень в них подкупает».

Блогер Hola рассказывает: «21 марта — третий раз за месяц отключили электричество — холодильники текут, продукты тухнут, связи нет и нет воды. При этом беспорядки есть только в громких заголовках. Возможно, кто-то удивится, но на Кубе все спокойно. Как только выключается свет, включается музыка. Люди танцуют и поют, играют в мяч вместо Roblox, и все вместе мы ждем, когда же в этот раз дадут свет».

В запрещенной соцсети, например, мать четверых детей, живущая на Кубе с 2023 года, выкладывает ролики и рассказывает о «подпольных» магазинах с дорогими продуктами — даже с пармезаном и ветчиной. Показывают Варадеро с гипермаркетом American Plaza, ориентированным на туристов, конечно, но кубинцы с долларами здесь тоже отовариваются, жалуются, что выбор в нём невелик.

В группе «Русские на Кубе» обсуждают, как делать покупки, и слышат совет: «Везите кеш. Только доллары желательно по 100, все остальное невыгодно».

Здесь даже обсуждают варианты переселения: мужчина ищет возможность купить домик на острове. Объясняют, что для начала нужно получить ПМЖ, а это сильно непросто. И тут же накидывают полную панамку, объясняя, что сейчас — точно не лучшее время для покупки недвижимости («Давно уже не рай, остров не свободы! От кого бежит автор, что придумал? Какая недвижимость? Вы о чем? Как бы не пришлось кусать локти, что приехали в нищету»).

На жалобу: «А у некоторых и газ отключили… Готовили на углях» — комментаторы пишут: «и шо? какой газ! в Гуанабске света по два дня нет, связи нет, и никто не парицца — есть хлеб и вода (вино из тамаринда по 350 псофф ботелия) хватит разжигать!» (орфография и пунктуация автора сохранены. — Прим. ред.).

Студентам сложно — молодой человек просит помочь найти место, в котором есть хотя бы условно скоростной интернет, чтобы «написать экзамен».

«Ничего, кончится совок, появится все», — резюмирует жалобы некто под ником dyrtanan. Хочется добавить: но это неточно.

К кризису и угрозам от США отношение всякое. Кубинцы очень общительные, обсуждают политическую и экономическую ситуацию, блэкауты за игрой в домино, в такси, просто со случайными встречными на улице — а что дома делать без электричества? Ситуация напряжённая и довольно много (в основном молодежь) тех, кто думает, что придут американцы — «накидают ништяков на блюдечке с голубой каёмочкой». Многие кубинцы, у которых родственники за границей, тоже настроены проамерикански.

«А с другой стороны, много тех, кто в добрые намерения США не верит и хочет, чтобы любое вмешательство извне было наказано. Говорят, что изменения в стране очень нужны: ситуация напряжённая, дальше так продолжаться не должно, но американцы пусть сидят себе в Штатах и нас не трогают, — рисует общественные настроения Виолетта. — Третья сторона в обществе — люди старой закалки, которые ещё верят в революцию, хотят её защищать».

Кубинцы ждут перемен, но запрос на эти самые перемены у всех разный, в зависимости и от материального положения человека, и от того, насколько легко ему живётся. Кто весьма неплохо обеспечен, не хочет ничего менять. Но среди них нет тех, кому хватает зарплаты на 6 кг риса или 4 кг фасоли. Как говорит Виолетта, расслоение общества очень сильное: есть люди, живущие за чертой бедности в домах из сколоченных досок под пальмовыми листьями, и люди, которые живут во дворцах.

Ирина Багликова, «Фонтанка.ру»