«Далеко ли до Таллина?» Подробности выдворения из Латвии корееведа Ланькова — от первого лица

«Сейчас пойду съем вкусных эстонских булочек и отправлюсь на встречи с друзьями и коллегами. В 19:00 прочту, если дадут, ту самую лекцию, которую не смог прочитать в Риге». Андрей Ланьков, задержанный вечером 24 февраля в Латвии, рассказал в подробностях «Фонтанке», как его выдворяли и в чем причина такого отношения к ученому, посетившему эту страну впервые за последние 30 лет.

Андрей Ланьков отправился в Европу, пока в южнокорейском университете Кукмин (Сеул), где он работает, нет занятий — они начинаются 2 марта. Свой двухнедельный лекционный тур он совмещает со встречами с коллегами, академическими мероприятиями и туризмом: «Полдня интересно по городу погулять, но не всегда удается: например, в Англии в основном общался с коллегами». Прибалтийские страны в туре — как бы посередине, дальше ещё несколько европейских стран, сразу после Таллина — Люксембург.

В Латвии у профессора было несколько встреч, в основном личных. И лекция, на которую все билеты продали. Организаторы сказали, что не ожидали такого успеха, а Ланькова просили знакомые и представители дипкорпуса договориться о приставных стульях.

«Я пришёл чуть раньше и, как обычно принято, начал подписывать свои книги. По ходу дела разговаривал со своими знакомыми — они подъехали, чтобы послушать лекцию, а после нее поужинать со мной. Но тут пришла полиция. Мне сказали, что я признан в Латвии персоной нон грата. Меня удивила терминология, потому что казалось, что она применяется только к дипломатам, каковым я никогда не был. Но потом юрист объяснил, что это правильно с юридической точки зрения».

Дальше события развивались, как в добрых шпионских фильмах, — в сопровождении полицейских и организаторов лекции Ланьков отправился в гостиницу, собрал вещи, переоделся в дорожную одежду и двинулся в миграционное управление.

«Теоретически я как бы находился под арестом, но это даже не чётко проговаривалось. Представители власти вполне вежливые, и я бы сказал, доброжелательные люди, некоторые из них говорили, что читают меня или слушают. Мне казалось иногда, что им неудобно выполнять приказ. А я, в свою очередь, заверил их, что все понимаю, — они люди служивые».

В миграционном управлении профессор отказался обсуждать что бы то ни было, кроме погоды, природы и истории, пока не приедут адвокаты. По его словам, сотрудники миграционной полиции говорили по-русски очень хорошо, а между собой — по-латышски. Языкового барьера не было вообще — «мило общались».

Адвокатов тем временем искали несколько человек одновременно — и организаторы лекции, и друзья. Когда на телефон посыпались предложения, Ланьков принял первое же: «Мне объяснили юридическую сторону ситуации, честно сказали, какие действия могут иметь смысл, а какие будут чистым сотрясанием воздуха. Например, вступать в споры с латвийским правительством бессмысленно. Поэтому с помощью адвокатов я ознакомился с документами, заполнил необходимые бумаги, написал объяснительную записку — словом, сделал все, что положено в таких случаях в Латвии. После этого у меня было несколько вариантов выезда из страны: поскольку я арестован, меня довозят ночью на полицейской машине до границы с Эстонией. А к тому времени мои друзья, предложившие помощь с логистикой, сказали, что либо сами подъедут на границу, либо просто отправят за мной машину с шофёром. Я принял предложения с огромной благодарностью. Приехал в Таллин — прямо к гостинице, пришлось заселиться в нее раньше запланированного, ночью».

В момент, когда «Фонтанка» общалась с Андреем Николаевичем, он еще был в отеле, а вечером — в 19:00 по эстонскому времени — у него та же лекция, что не дали прочитать в Латвии, — «Северная Корея. Чего хочет и чего боится элита».

По мнению корееведа Ланькова, кому-то, может, не понравилось, что она такая объективистская — он никого не ругает, не хвалит, не оправдывает и не обвиняет. А если бы рассказывал об этой стране как об оси зла, ну или в таком духе, то проблем бы не возникло. Но название очень нейтральное, и оно полностью отражает содержание лекции. «Понимаете, Северная Корея — не рай и не ад. Это бедная, очень специфическая страна, жителям которой я не завидую. Но тем не менее они там живут, и надо понимать логику, в которой они существуют. Пониманием этой логики и ее объяснением я занимаюсь всю жизнь», — говорит Ланьков.

В Северной Корее он был более десятка раз. Число посещений этой страны могло бы быть и бóльшим. Но получить визу для пересечения границы между двумя Кореями не всегда просто — у северокорейцев отношение к Ланькову, как он сам говорит, сложное — могут и запретить выдачу визы, как это уже бывало не единожды. То они вдруг закрывают для него страну, то опять открывают — иногда без объяснений вообще, иногда с неофициальными объяснениями, вроде «не нравится нам, что ты вот об этом пишешь». По словам профессора, он ни под кого не подлаживается, пишет то, что считает нужным. Но такого, чтобы выдворяли из страны, как это произошло в Латвии, никогда не случалось.

Позволят ли ему прочитать свою лекцию в Таллине, на момент общения с «Фонтанкой» не было известно: «Увидим вечером. Пока все настроены умеренно-оптимистично».

Организатор лекций — та же компания, что приглашала в Польшу петербургского археолога Александра Бутягина. Напомним, ученого задержали в Варшаве по украинскому обвинению в раскопках в Крыму. «Фонтанка» спросила: «Не закрались ли сомнения в отношении организаторов?»

«Думаю, они не имеют отношения к происходящему. Но в целом поездки в Восточную Европу с лекциями для российских граждан теперь рискованные, даже если они самые безобидные, вот как в случае Бутягина, — ответил Ланьков. — Я из чисто прагматических соображений въезжал в Европу по австралийскому паспорту — удобно, потому что нет необходимости получать визу в большинстве стран. Но, как видите, это не спасает ученого, у которого есть русский паспорт. Впрочем, и с австралийским паспортом, например, для получения безвиза в США — большое препятствие тот факт, что я посещаю Северную Корею. Потребовались очень большие усилия на получение визы и год ожидания».

Оценивая ситуацию в Риге, Андрей Ланьков рассуждает философски: «Я бóльшую часть профессиональной жизни занимаюсь историей международных отношений, отчасти собственно международными отношениями. Мне известно, что время от времени такое случается. Сейчас аллергическая реакция на российский паспорт возникла в Прибалтике и в некоторых странах Восточной Европы, а всем известно, что он у меня тоже есть. В нынешних международных раскладах это понятно. Но я с этим столкнулся впервые за пределами Северной Кореи».

В планах Ланькова — весенняя поездка в Россию: «А может, летняя, как получится. Но открытых публичных лекций в этом году не планируется».

Ирина Багликова, «Фонтанка.ру»