От Петра I до Марии Захаровой: кураторы Эрмитажа раскрывают на выставке секреты исинской керамики

Небольшая экспозиция керамики Исина в Арапском зале Эрмитажа — не просто выставка китайских заварочных чайников: это рассказ об образе жизни, торговых связях, гастрономии и политике (и речь не только об участии в выставке официального представителя МИДа России с ее коллекцией).

Всего на выставке — 90 предметов, объединенных в витринах по принципу техники декора: где использовали металл, где присутствует рельеф. Многие работы впервые вводятся в научный обиход: по крайней мере Эрмитаж свои чайники в постоянной экспозиции не выставлял. Но, кроме него, в проекте участвуют Государственный музей Востока, Кунсткамера, Музей истории религии.

Самые старые — чайники из коллекции музея-заповедника «Петергоф», их собирал еще Петр I, и стояли они в Монплезире. Некоторые — квадратные по форме, как, например, чайник периода Канси (1662–1722) с маркой на дне: «В облаках одинокий гусь». Почему так — неизвестно: видимо, у мастера было такое настроение. Дело в том, что чайники из Исина — это часто авторские работы, созданные по заказу ученых и литераторов. Поэтому на них часто ставилось не только клеймо, но и отрывки литературных произведений, тексты о чае и чаепитии, а также связанные с историей и мифами — вдохновлять беседы.

Пример можно найти на выставке: это эрмитажный чайник конца XVIII — начала XIX века, на котором читается надпись иероглифами: «Пей много чая, и мысль будет ясна». К слову, чайник этот, с бронзовой ручкой — идеально гладкий, лощеный, — будто покрытый глазурью. Куратор выставки ведущий научный сотрудник Отдела Востока Татьяна Арапова, составившая каталог, рассказала «Фонтанке», что столь мастерски лощить чайники возили из Китая в Таиланд, а потом возвращали обратно, — об этом свидетельствуют находки с затонувших кораблей.

Еще одна привлекающая внимание витрина — в которой, кажется, просто рассыпаны орехи, лежат каменные «усы», а чайники «обросли» грибами, чьи шляпки стали крышками.

«Это чайнички и сосуды для стола ученого, то есть человека, который использует тушь, и для этого обязательно нужна вода, — рассказывает второй куратор выставки, старший научный сотрудник Лидия Поточкина. — Здесь у нас очень красивый сосуд в форме персика для полоскания кисти, и рельефная косточка — не только для красоты, но и для того, чтобы лучше от ворсинок кисти отчищалась тушь. А чайничек, у которого малюсенький носик, — это капельница, потому что в Китае тушь сухая, и ее нужно растирать о специальный камень и потом по капельке разбавлять, добиваясь необходимой насыщенности тона».

Декорирование предметов косточками и плодами — как пожелание богатого урожая, что было актуально при дарении предметов или чайной церемонии, где керамические изделия в виде орехов могли использовать и самостоятельно, для любования.

«Мы показываем отдельные семечки, многие из которых нам совершенно незнакомы, — продолжает Поточкина. — Например, плод водяного ореха чилима в виде таких роскошных усов».

Чайники на выставке имеют самый разный декор — есть чайник, напоминающий тибетский для буддийских церемоний, есть чайник-пенек… Но в большинстве своем это чайники совсем маленькие. Специалисты объясняют: чаепитие в Китае — совсем не то, что у нас.

«Смысл заключается в любовании предметами, в созерцании, это особая медитативная практика, которая контрастирует с привычной нам чайной традицией, где крупные чашки чая, очень много угощений, — объясняет Лидия Поточкина. — Здесь, вы видите, маленькие чайнички, потому что дело не в количестве напитка, а в том, какой аромат у каждого сорта чая, насколько он насыщенный. Конечно, это совсем не тот чай, который пьем мы (у нас это, скорее, чайный порошок), а какие-нибудь хорошие высокогорные, дорогие сорта чая. Вот видели, какие маленькие чашечки? Небольшой глоточек уже способен сделать ваш пульс активнее, тонизировать, лицо покраснеет».

Но почему же вообще предметом особого изучения стала именно керамика Исина, что находится в полутора сотнях километров от Шанхая, на берегу озера Тайху?

Дело в том, что состав этой глины позволяет особым образом раскрывать вкус чая.

«У керамики есть особенность: она водопроницаема, — объясняет Лидия Поточкина. — И обычно это нивелируется глазурью, чтобы не было просачиваемости, а в данном случае достаточно незначительного лощения: вы проводите специальным инструментом, затирая с внешней стороны поры, но внутри эти поры не затерты. И когда вы наливаете в чайник отвар, стеночки изнутри пропитываются эфирными маслами чая. Поэтому для каждого чайника использовали только один сорт чая. Их никогда не мыли, потому что чем дольше вы завариваете в нём чай, тем насыщеннее, ароматнее становится напиток. И лет через 10–20 можно уже залить просто кипяток, и у вас будет чайный напиток. Поэтому именно глины в окрестностях озера Тайху, в районе Исина, настолько легендарны».

Однако в истории исинской керамики был и мрачный период: в период опиумных войн в XIX веке она использовалась в изделиях для употребления наркотических веществ — эту страницу истории на выставке иллюстрируют предметы из собрания Кунсткамеры. Подобных сохранилось мало даже в музеях Китая.

Эрмитаж никогда прицельно не коллекционировал исинскую керамику — самые молодые предметы из собрания музея относятся к XVIII веку. В этом смысле чайники из коллекции Марии Захаровой XX–XXI веков перекидывают мостик к нынешнему бытованию традиции.

«Для меня лично в ходе собирательства интерес представляла не ценность с точки зрения произведения искусства или мастерства автора — я в большей степени фокусировалась на том, чтобы эти чайники были репрезентативными, чтобы в них бы сочетались различные виды жанров китайского искусства — и каллиграфия, и живопись (потому что вы видите, что есть и живописные элементы, выполненные в технике эмали), и искусство печати», — рассказала коллекционер.

Какие именно предметы показать из ее собрания, определял Эрмитаж, желая показать возможности материала: есть чайник из глины «под тыкву-горлянку», есть — «под связку бамбука», есть двойной чайник «Инь-Ян».

«За каждым предметом стоит целая история, — рассказывает Захарова, чье детство проходило в Китае, где она потом также проходила стажировку. — В этом суть коллекционирования. Я помню китайские семьи, которые их продавали, — например, на так называемой Культурной улице Люличан (в Пекине. — Прим. ред.) одну семью: большая лавка, достаточно скромные люди. Я до сих пор с теплотой рассматриваю их фотографии, которые у меня сохранились, потому что я приходила туда периодически, может быть, в 3–4 месяца. Мы выбирали с ними какой-то чайник, они мне рассказывали его историю. Вот эти, вот в этом богатство коллекции. Такая же была история с другими торговцами или с молодым ценителем искусств, у которого была своя лавочка в Сяншане (парк „Ароматные горы“. — Прим. ред.) под Пекином. Он откладывал для меня то, что, с его точки зрения, могло меня заинтересовать».

Особым воспоминанием для Захаровой стало, когда она, еще на практике, скопив денег, поехала в сам Исин и посмотрела производство, поговорила с мастерами, увидела, как чайники лепят, обжигают, сушат, расписывают. И как с ними без сожаления расстаются, отправляя в «бой», если мастер находит итоговое качество недостаточно высоким.

Все эти знания приносили дипломату радость узнавания, когда она потом видела предметы, отсылающие к исинской керамике в музеях разных стран мира на разных континентах.

Выставка в Эрмитаже открыта до 31 мая.