«Единству Европы будет брошен очень серьезный вызов». Политолог Минченко о том, как Трамп возвращает радикалов во власть

Приход к власти Дональда Трампа и его команды в 2025 году перевернул мировую политику с ног на голову и в 2026 году продолжит влиять на расстановку сил на глобальной шахматной доске — раскалывая страны ЕС на два лагеря по отношению к России и способствуя возвращению во власть радикалов, считает политолог и директор Международного института политической экспертизы Евгений Минченко. «Фонтанка» поговорила с экспертом в конце декабря 2025 года. События начала 2026-го уже позволяют проверить некоторые прогнозы.

— Евгений Николаевич, какие ключевые политические события 2025 года вы считаете самыми значимыми и почему?

— Приход к власти в США Дональда Трампа. Очень сильно повлияло и на Штаты, и на весь остальной мир изменение внешней и внутренней политики этой страны, изменение стиля ведения переговоров, мода на трампизм и политиков трампистского типа. То есть тех политиков, которые используют правую риторику эмоционального эгоизма, критики миграции, критики либеральной повестки во всем ее комплексе (пропаганда абортов, трансгендеров, запрещенного в России ЛГБТ*, позитивной дискриминации и так далее).

Мы видим, что Трамп не одинок. В Чехии возвращается к власти Андрей Бабиш во главе «Ассоциации рассерженных граждан» и впервые за долгое время побеждает правый кандидат в Чили — Хосе Антонио Каст…

У этой тенденции есть оборотная сторона — радикальность усиливается и на левом фланге, радикальные левые захватывают постепенно власть в Демократической партии США. Пример — свежеизбранный мэр Нью-Йорка Зохран Мамдани — мигрант индийского происхождения из Уганды с радикально левыми позициями по повышению налогового бремени на богатых, по расширению разнообразных социальных льгот, по снижению финансирования полиции, потому что она якобы обижает людей, которые вынуждены идти на преступление, а надо просто им не мешать.

И вот эта радикализация на обоих флангах, на мой взгляд, очень интересный сигнал, в том числе и для Российской Федерации, потому что международные тенденции обычно через какое-то время доходят до нас. В мире этот тренд сохранится на ближайшие несколько лет.

— Что вы подразумеваете под радикализацией настроений в России?

— Нам покажет это поведение политиков в России, как в электоральном плане, так и в неэлекторальном. Потому что основная политика сейчас проводится вне партийного контура. Ну, давайте посмотрим, кто у нас главный либерал в России? Эльвира Набиуллина. Главный технооптимист у нас Герман Греф, главный русский националист — Александр Бастрыкин, главный социалист — Игорь Краснов. Это люди, которые не имеют партийной идентификации, но тем не менее являются лидерами определенных идеологических течений. Поэтому я думаю, что радикализация в России будет проходить в двух аспектах. Первый — радикализация партийного пространства, второй — радикализация игроков внутри власти.

— А уволенный Дмитрий Козак со своим меморандумом?

— Утечка меморандума Козака — явный показатель обострившихся внутриэлитных противоречий в России.

— Что произойдет с Европой, если ее политика радикализируется?

— У нее не получится это сделать стремительно, там есть определенный электоральный календарь. Но думаю, в любом случае единству Европы будет брошен очень серьезный вызов.

Мы уже видим, что в противовес так называемой «коалиции желающих» возникла «коалиция осторожных», в которую ранее входили лишь Венгрия и Словакия, а теперь к ней присоединилась Чехия после победы Бабиша. По вопросу конфискации российских замороженных финансовых активов мы видим, что Бельгия, Италия и — неожиданно — Франция выступили единым фронтом.

Не исключаю, что тут поработала команда Трампа, а конкретно — посол США во Франции Чарльз Кушнер, он вступил в эту должность 11 июля 2025 года. Это отец Джареда Кушнера, с которым сейчас плотно взаимодействует российский спецпредставитель Кирилл Дмитриев.

— Германия хочет стать лидером Европы, но подножку ей подставил Эммануэль Макрон, заявив, что не только не поддерживает использование российских активов для кредита Украине, но и что Европе надо вступать в диалог с президентом Путиным. Что это было?

— Это подтверждение того, что умеет еще работать российская дипломатия со своими партнерами, в том числе не напрямую, а через американцев. Впрочем, есть еще и объективные интересы французского финансового сектора, которые присутствуют, кстати говоря, и в Бельгии, потому что там очень высокий уровень интеграции в элитном разрезе. Последствия изъятия российских денег и для французских финансовых институций, и для французских компаний, у которых еще остались активы в России, могут быть достаточно серьезными. Поэтому, я думаю, что это в первую очередь повлияло на позицию Макрона.

Вопрос: хочет ли Россия сейчас разговаривать с Макроном? Несмотря на то что на словах идея поощряется, давайте будем разделять формальные высказывания и реальную мотивацию.

— Европейские эксперты назвали ЕС вызовом для США и говорят, что на этом фоне возможен распад Европейского союза. Это реальный сценарий?

— Распад Евросоюза возможен, но это не быстрая история. Потому что все равно объем выгод от общего рынка ЕС, от единого пространства услуг, финансов, рабочей силы, очень сильно перевешивает потенциальные проблемы.

— Этот «вызов» пока не мешает Трампу заявлять о желании «отжать» Гренландию у Дании. Эти планы могут иметь последствия для Европы и России?

— У Трампа новая доктрина Монро — контроль над всем Американским континентом и, соответственно как продолжение,  с одной стороны — Гренландия, с другой — Антарктида.

Когда говорят, что Трамп так шутит, говоря о том, что Америке нужна Гренландия, тут нет никаких шуток. Это серьезная задача его администрации, и, скорее всего, последующие республиканские администрации будут ее перед собой ставить. Другое дело, что решения у нее нет.

— Американское предложение о большой пятерке (США, Россия, Китай, Индия, Япония) — очередное сотрясание воздуха или действительно какой-то план?

— Не представляю, при каких условиях Китай согласится на подобное объединение с участием Японии. Это, на мой взгляд, очень спорная идея от Трампа. Вообще, большая часть всех международных объединений — препятствие для достижения каких-то консенсусных решений, потому что мы наблюдаем рост национальных эгоизмов.

— Под этот «эгоизм» придумали «Великий Туран». Что-то в 2025 году о нем не было слышно. Забыли о нем?

— На самом деле идея единого тюркского мира сильно мифологизирована. «Великий Туран» — очень спорный проект. Я общаюсь с представителями тюркских государств. Не могу сказать, что все за счет общности языка стремятся как-то лечь под Турцию.

— Американцы показывают, а европейцы твердят, что США — уже не главный союзник Европы. Это так?

— Влияние США на Европу не теряется, наоборот, растет. Во-первых, мы уже видим, что начал Байден, а Трамп завершил массивную экспансию на европейский рынок энергоносителей. Во-вторых, Европу вынудили больше тратить на оборону, хотя еще и не в тех масштабах, которых требовал Трамп.

Ну а следующий этап, на мой взгляд, — это навязывание своих идеологических правил, в том числе в том, что касается темы цензуры, прав и свобод людей, защиты традиционных религий, в первую очередь христианства и иудаизма.

* Международное движение ЛГБТ признано экстремистским и запрещено в России.