Русский музей рассказывает о «гениальном мальчике» русского пейзажа Фёдоре Васильеве

Фёдор Васильев (1850 — 1873) был личностью яркой и крайне обаятельной. «Феноменальным юношей», предвосхитившим путь развития русского пейзажа. В истории искусства он так и остался юношей: художник умер от туберкулеза в двадцать три года, а его творческая биография умещается в семь лет. Монографическая выставка в Михайловском замке, вобравшая около 100 живописных и графических пейзажей художника (в том числе из Третьяковки, Нижнего Новгорода и Саратова, а также частного собрания), — первая для Васильева в Русском музее за полвека.

Васильев не имел систематического образования: он был сыном бедного служащего из Гатчины и с двенадцати лет подрабатывал на почте, а с пятнадцати — после смерти отца — должен был содержать семью. Тем не менее он поступил в Вечернюю рисовальную школу Общества поощрения художников, стал учеником Ивана Шишкина, а вскоре уже «учил» старших товарищей, которые считали его гениальным самородком. А еще именно благодаря Васильеву (и его покровителю графу Павлу Строганову) состоялось их с Ильёй Репиным и Евгением Макаровым путешествие по Волге в мае — августе 1870 года, о котором обычно говорят в контексте репинских «Бурлаков».

В своё время «Оттепель» (1871) Фёдора Васильева ставили выше появившегося тогда же хрестоматийного пейзажа Алексея Саврасова «Грачи прилетели». «Оттепель» — это холодный влажный воздух над простором, знакомая всякому россиянину хлябь под ногами, не приукрашенный момент созерцания. Мы видим две фигуры — люди наблюдают за птицами, — но художник не перегружает картину жанровыми деталями. Васильев вообще мастер «немногословный», и он виртуозно умел «схватывать».

Крамской писал, что «гениальный мальчик» будто живет на свете не впервые, то есть не учится что-то делать, а вспоминает.

Сегодня работы художника рассеяны по разным собраниям (в Русском и в Третьяковке ему посвящены отдельные залы), и на первой за пятьдесят лет монографической выставке Фёдора Васильева в Русском музее удалось собрать ключевые вещи. Будет и крайне редкая возможность увидеть альбомы с графикой художника, в которых вы найдете характерные зарисовки — тот самый «жанр», которым Васильев не насыщал без необходимости свои пейзажи.

Открывает выставку портрет художника кисти Ивана Крамского. Вы вообще не раз на выставке встретитесь с Фёдором Васильевым «лицом к лицу» и увидите, что это очень молодой мужчина с магнетическим взглядом и острыми скулами, который явно заботился о том, как выглядит. Несмотря на крайне стесненные обстоятельства, Васильев, получив премию Общества поощрения художников, тут же потратил ее на костюм, цилиндр и лимонные перчатки; вообще, в воспоминаниях современников столько зажигательной фактуры о «феноменальном юноше», его яркой и кипучей натуре, что хочется снять сериал.

Первый зал посвящен 1867–1869 годам, когда семнадцатилетний Васильев вместе с Иваном Шишкиным отправился на Валаам, а затем — в деревню Константиновку под Петербургом. Ранние работы вроде бы отсылают к Шишкину (посмотрите на древесные кроны на картине «В церковной ограде. Валаам» (1867)), но и уверенно независимы. Совсем небольшие вещи «На острове Валааме. Камни» (1867) и «Берег Ладожского озера. Облачный день» (1867) пронзает удивительная моментальность восприятия: пейзажи Васильева достигают цели с одним зрительским вдохом. Вы только посмотрели на картину, и сердце уже замерло.

Художник много и энергично работал, и во всех его вещах есть свежесть, собранность, а по сравнению со старшими товарищами и определенное художническое бесстрашие. Живопись Васильева хочется рассматривать вблизи, в ней много характера, однако эта стихийность не нарушает впечатления от натуры. Это не экспрессия ради того, чтобы «выпендриться» перед зрителем, лишь стремление точнее передать «схваченное».

Куратор выставки, ведущий научный сотрудник Русского музея Сергей Кривонденченков напоминает, что именно Васильев стоит у истока русского лирического пейзажа, который сочетает поэтичность с натуралистичностью исполнения. Отечественная «неказистая» природа, болота, состояния перед бурей или после дождя у Васильева действительно получались виртуозно, к тому же в 1860–1870-е годы эти мотивы были особенно популярны.

Частности и жанровые детали у Васильева не нарушают настроения, его работы даже на тему деревенской жизни («Деревня» (1869)) не становятся многословным повествованием, как это часто бывало с живописью русских художников второй половины XIX века. Наверное, из-за этой цельности Васильева и сравнивали с Пушкиным (по славной российской традиции соотносить всякое явление в изобразительном искусстве с литературой).

Второй зал посвящен Волге и работам из того самого путешествия с Ильёй Репиным и Евгением Макаровым: в картинах «Вид на Волге. Барки» (1870), «Рыбаки» (1870) художник виртуозно пишет небо, отражающееся в воде. Цвета становятся теплее: всё-таки Поволжье — не Север, здесь больше золотистого, рыжеватого. Васильев использует прием, который вы, возможно, видели у Архипа Куинджи: дальний план ярче ближнего, и на горизонте полоска света смыкается со свинцовыми облаками, как в картине «Берег Волги после грозы» (1871).

Зрелое творчество Васильева характеризует, как сказал Николай Ге, «живое, мокрое, светлое, движущееся небо», и в третьем зале много работ с низкой линией горизонта, облаками и воздухом. Здесь и «Оттепель» (1871) — авторское повторение картины, выполненное по заказу великого князя Александра Александровича (первый вариант приобрел Павел Третьяков), и «После дождя. Просёлок» (1869–1870) с характерным контрастом — как бы романтическим, но и абсолютно естественным.

1871–1873 годы — последний период короткой жизни художника. Ему диагностируют туберкулез и настоятельно рекомендуют ехать за границу или в Крым. В Крым Васильев едет не сразу: летом 1871 года он жил в имении своего покровителя графа Павла Строганова в Харьковской губернии. Будучи тяжело больным, Васильев продолжал много работать, ведь на его обеспечении были мать и двое младших братьев (сестра Евгения в 1868 году вышла замуж за Ивана Шишкина). Мать и брат Роман переехали вслед за художником в Ялту. Васильев постоянно думал, как платить за квартиру, покупать краски и холсты, лекарства, оплачивать врачей и содержать семью.

Помогали заказные работы. В последнем зале, посвященном крымским сюжетам в период жизни в Ялте, вы найдете картину «Эриклик. Фонтан (Крым)» (1872), написанную по заказу великого князя Владимира Александровича. Она предназначалась в подарок императрице Марии Александровне, которая тоже лечилась от туберкулеза в Крыму. Художник изобразил вид с балкона «дачи» недалеко от Большого Ливадийского дворца. Композиция чуть более старомодная и «выстроенная», чем в картинах, которые Васильев писал в «свободном» режиме. Как будто между натурой и художником было напряжение от желания сделать «покрасивее»; хотя цвета, конечно, по-васильевски нежны и свежи, да и его любимый мотив с отражением неба в воде здесь в «Эриклике» есть.

Южная природа, конечно, ошеломила северянина Васильева. Первое время в Крыму он продолжал писать среднерусские пейзажи по материалам, которые привез с собой, — так появился «Мокрый луг» (1872), прибывший на выставку из Третьяковской галереи. Картину крайне высоко оценивал Иван Крамской. Постепенно и крымская натура проникла в живопись Васильева; взявшись за морские пейзажи, он писал Крамскому: «Я буду обладать, значит, и другим жанром — мокрым». И делился впечатлениями от крымской природы: «Боже мой, что это за край! Тепло, светло и ароматно. Совершенно особенное состояние воздуха». Прибывший из Третьяковки «Прибой волн» (1872–1873) — работа более темпераментная и эффектная, чем более ранние вещи; заметно, что Васильев приноравливался к южной природе.

Ещё в начале 1873 года художник строил планы о возвращении в Петербург, но весной его состояние резко ухудшилось. Когда его не стало, Крамской написал в письме Владимиру Стасову: «…русская школа потеряла в нём гениального художника». В начале января 1874 года Иван Крамской и Иван Шишкин помогли организовать выставку картин Васильева в Обществе поощрения художников, чтобы расплатиться с долгами перед Обществом и Павлом Третьяковым, удалось выручить шесть тысяч рублей. Так картины Васильева оказались в самых разных собраниях, поэтому его живопись сегодня можно найти во многих музеях.

Анастасия Семенович, специально для «Фонтанки.ру»