200 тысяч на бумаге, 70 — на деле. Как не попасть в кадровую ловушку для отчаявшихся

Корреспондент «Фонтанки» устроился в распределительный центр торговой сети «Верный», где в вакансии красовались «до 200 тысяч», но быстро выяснил: чтобы получить даже половину, нужно вкалывать как каторжный, а реальный доход новичка едва дотягивает до 70 тысяч.

С первых же минут становится ясно: работа не для слабаков. Автобусы с развозкой опаздывают, начальство сетует на логистику, а новеньких сразу предупреждают — «здесь надо быстро». Но главный сюрприз ждет позже, когда выясняется, что за смену надо перетаскать на себе 60 тонн груза.

Рассказываем, почему стоит трижды перепроверять условия «высокооплачиваемой» работы.

Обещанный заработок, который красовался в вакансии «Кладовщик приемки» на распределительный центр универсама «Верный», на днях появившийся в паблике «Жизнь в Кудрово», будоражил воображение: 120 — 200 тысяч. Мама дорогая! И кредит закрою, и ипотеку, и еще на жизнь дополна останется. А времени сколько будет свободного — считай, при графике два через два, это ж целых полмесяца в моем распоряжении. Ух, заживу! А еще бесплатное питание, развозка от метро, ДМС, пусть и без стоматолога, но все равно красиво.

Уж наверняка работа кладовщика дело не хитрое — принимай себе товар да заноси данные в регистр. Ну и всякую усушку-утруску, поди, никто не отменял. Подруга, дочь кладовщицы, рассказывала про детство: «Помню, как стою на лесенке и прямо из бочки черную икру ложкой ем».

Примерно такой вихрь мыслей крутился в голове, когда дрожащими пальцами я набирала телефон отдела кадров. Услышав заветное: «Приезжайте!», радовалась, как в день приема в пионеры.

Вот только радужная картинка посыпалась с самого утра «трудового» дня. Чтобы успеть на автобус развозки к 8, пришлось вставать в половине шестого.

В отделе кадров в 9 утра людно: кроме меня, трудоустраиваются еще девушка и парень, причем он почему-то явился в компании чемодана, и как сироту, оставил его за дверью.

Разводить нас по участкам не спешат — дожидаются кворума автобусов с развозки.

— Вчера тоже опоздание было минут на 15-20. Да что говорить, вчера было 9:40, когда с Московской автобус пришел, — сетуют в отделе кадров.

К половине десятого закругляются с оргвопросами и делят новичков между двумя наставниками. Я достаюсь Дмитрию, менеджеру по обучению персонала.

У входа на склад тормозим возле стола с наклейками.

— Что-то есть с собой? Шоколад, сигареты? Нужно наклеить бирку с датой. Чтобы было понятно, что не на складе прихватили.

— А если прихвачу?

— Да перестаньте, все мы люди. Может быть, вы просто забыли, — добродушно улыбается наставник и отмыкает заветные ворота сухого склада.

В тонкости работы на распределительном центре всех новичков приемки погружают на «сухом». Здесь складируют сахар, чипсы, печенье, напитки, чистящие средства, туалетную бумагу, то есть все сухое, что есть в ассортименте магазина.

Есть еще «фрукты-овощи», «холодный» с температурой, как в холодильнике, куда определяют «скоропорт», «заморозку» и «алкашку», ну это понятно с чем. Как в компьютерной игре, это локации для продвинутых, и доступ к ним открывается только после наработки скорости и опыта. И по решению начальника смены — эдакая привилегия для лучших.

— Потому что здесь делать все надо быстро: до трех принять, чтобы успели поставить на сборку, и в тот же день отправить в магазин. У большинства продукции 7 суток годности, у курицы вообще 5 суток, и она должна сегодня уехать, иначе не продастся, — объясняет специалист по качеству.

Есть еще склад брака, где своего часа дожидается некондиция.

— Там надо такую выдержку иметь, чтобы выносить все эти запахи. Мне кажется, там работают особые ребята, — дорогой шутит Дмитрий.

С бананами вообще отдельная история. Кроме приемщика, каждую партию встречают специалист из службы безопасности и контролер качества. Из всего объема они должны выдернуть 10% коробок (условно 10 из сотни) и сделать оценку зрелости, всего их 4, начиная с самых зеленых и заканчивая черными. Если водитель привез труху, то с ней обратно восвояси и уедет: такое на склад не принимают. Все эти премудрости новенькому будут не по зубам.

На что похож «сухой»? Представьте себе огромный спортзал с улицами из стеллажей, ярусами они тянутся ввысь на несколько метров. Между ними снуют штабелеры, выставляя этажами палеты с товарами, шуршат тележки комплектовщиков. Повинуясь электронному голосу в наушниках, они формируют в высоких корзинках на колесиках партии для отправки в магазины. Праздношатающихся или спящих на рулонах туалетной бумаги в укромных уголках не видно.

— Я изучаю работу на каждом участке, чтобы потом натаскивать новичков. Позиция новая, всего два месяца, как внедрили. До этого новеньких закрепляли за начальником смены. И это было неэффективно. Зависнет терминал, а начальник, например, занят. И вместо обучения получается простой. Вас, как котенка, не бросят, не переживайте, — объясняет Дмитрий.

У стола напротив ворот, где разгружаются фуры, Дмитрий выдает мне инструкцию, как вести приемку, и зачем-то правила работы с вилочным погрузчиком. Сам уходит — получить терминал для чтения штрих-кодов и завести мои данные в систему. У каждого приемщика свой логин, по нему система «видит» ежедневную выработку и все его косяки.

Мы со столом — в самом сердце зоны разгрузки. Вникнуть в смысл букв совершенно невозможно. То там, то тут что-то с грохотом падает. Со стороны стеллажей отвлекают степенные штабелеры, похожие на могучих слонов. С ветерком на «рохлях» и «ступах» (так по-свойски называют погрузчики — у первых вилы спереди, у вторых — сзади) носятся работники в пронумерованных жилетах: из фур они выуживают вязанки с товаром и расставляют их напротив ворот, но чуть поодаль, оставляя пространство для маневров. Номерок у каждого свой: по фамилии друг друга можно не знать, а цифры на виду.

Поддонов в одной вязанке может быть несколько, в той, которую разглядываю я, с какой-то газировкой в стеклянных бутылках, пять. На каждом поддоне — по 9 упаковок из 12 бутылок.

— Вот, допустим, пришла такая палета. А теперь начинается самое интересное. Палету нужно спустить из стопки. Можно взять «рохлю» и снять вилами. Одна только палета весит примерно 18 килограмм. Если честно, проходя все это, я обалдел, — делится Дмитрий.

Он вернулся и показывает мне терминал. Приборчик похож на небольшой фотоаппарат с монитором, но «мозгами» и интерфейсом, как у компьютера. От него тянется проводок к мини-сканеру штрих-кодов. Штуковину приемщик крепит на руку, — сканер — на палец. Все, что есть в вязанке, объясняет Дмитрий, он должен «пропикать» и свериться с накладной.

— Видите, здесь на одной палете не одно наименование, а несколько: коричневые коробки, зеленые и белые. Каждый вид мы должны переложить на отдельную палету, итого получится три. Если даты производства внутри одного вида разные, это будет уже четыре палеты, — порядок действий он объясняет на «вязанке» с вином.

Прикидываю в уме. В каждой бутылке 750 мл жидкости, прибавляем вес стекла. Стало быть, коробка из 6 бутылок потянет примерно на 6 кило, может даже больше, один палета с 9 коробками — это уже 54 кило. Бараний вес. Перекидал 4 палеты — считай, что переложил с места на место четырех баранов средней упитанности.

Очевидно, что моей субтильностью Дмитрий явно разочарован. Крепить к моей руке приборчик он не торопится, а предложение раскидать хотя бы одну «вязанку» вызывает на его лице выражение неприкрытой тоски. Я упираюсь: без единого «подхода» сдаваться стыдно. Махнув рукой, он предлагает попробовать коробку на вес.

Сгибаюсь буквой «Г», тяну коробку за оберточный полиэтилен. Готовый лопнуть в любой момент, пластик угрожающе трещит. Ему в унисон вторит поясница, а где-то в глубине протестующе взвывают напряженные мышцы. Фиаско. Понимаю это даже я.

— Вам какую цифру обозначали по зарплате изначально? — спрашивает Дмитрий. Он не удивлен — такой концовки он, видимо, и ждал.

— В вакансии было указано 200 тысяч, это меня и вдохновило, — лепечу я, пытаясь восстановить дыхание.

Похоже, удивить его все же удалось — брови Дмитрия ползут вверх, глаза округляются:

— Чтобы зарабатывать больше сотни, нужно в день собирать по 2 тысячи единиц, или 200-300 палет. Грубо говоря, 30 пакетов с солью по одному килограмму — это 30 кило. И это одна единица. А 2 тысячи единиц соли — это 60 тонн. Представляете себе? В среднем с опытом реально собрать 120-150 палет в день. В первые три месяца компания платит приветственный бонус, и вы будете получать 95 тысяч. Обычно все уходят, когда получают четвертую — реальную — зарплату, без бонуса это тысяч 70.

И это в лучшем случае, если не было штрафов за бой или случайно упавшее в карман. Теперь мой черед удивляться. Чтобы закрепить эффект, он «добивает»:

— Представьте, приехало 6 поставщиков одновременно, у вас один грузчик. Это надо всех выгрузить, раскидать товар, это надо принять товар быстро. А сегодня грузчиков, например, нет, и разгружать машины придется вам.

— Погодите, как так — нет грузчиков?

— Эти ребята работают на аутсорсе. И даже начальник смены утром не знает, появятся они или нет. Я вас не хочу ни в коем случае кошмарить, но чтобы получать столько, надо в какой-то степени, наверное, грохнуть свое здоровье.

— Почему же сразу, на начальном собеседовании, не сказать, мол, женщин не берем, или не дать реальную цифру зарплаты?

— Трудно сказать. Я и сам этого не понимаю. Ведь все эти люди, которые уходят от нас, оставляют негативные отзывы о компании. А это все сказывается на нашем рейтинге в том числе и на рекрутинговых площадках.

Мой «рабочий» день заканчивается неожиданно быстро — всего через два с половиной часа после начала. Прощаясь, мы оба искренне радуемся. Дмитрий — потому, что отсеял потенциально бесполезного работника. Я — потому что мне не придется работать за троих и за лишние 30 тысяч платить здоровьем, суставами и нервами.