Сидела женщина скучала: на экранах — «плохая» Николь Кидман

В кинотеатрах — эротическая драма «Плохая девочка» голландки Халины Рейн, показанная в прошлом году на Венецианском кинофестивале. За главную роль в ней Николь Кидман получила кубок Вольпи. Корреспондент «Фонтанки» выяснил, способна ли картина довести зрителей до экстаза или всё-таки придется вспомнить стоп-слово.

Героиня Николь Кидман Роми Мейтис — гендиректор успешной хайтек-компании. Прекрасная карьера, собственный пентхаус, две чудесные дочки, прелестный муж (которого играет Антонио Бандерас) — востребованный театральный режиссёр… Казалось бы, всё есть. Чего не хватает? Да самой малости — оргазма. За 19 лет семейной жизни Роми так ни разу и не финишировала. Поэтому в постели она исправно изображает шепот, робкое дыханье, лобзания и слезы — а после «изменившимся лицом» бежит к ноутбуку, где за просмотром БДСМ-порно кое-как и доводит дело до конца. Хочется чего-то другого, и это другое неотвратимо наступает, когда в компанию приходит молодой стажер Сэмюэль (виденный в «Треугольнике печали» и последнем «Кингсмене» Харрис Дикинсон). Эта его наглая улыбочка, дерзкие намеки, а главное — прямой и очень твердый взгляд в глаза.

Главным аттракционом и приманкой фильма стала, конечно, Николь Кидман: как у неё, мол, получится? Сразу скажем, что 57-летняя актриса выглядит прекрасно (еще бы) и никакой неловкости тут нет и не может быть в помине. Но что-то такое носится, похоже, в воздухе: ведь только что все обсуждали Деми Мур в «Субстанции», где секс-богине прошлого поколения тоже пришлось откровенно показать себя, став иллюстрацией для разговора о старении, стандартах красоты и давлении общества.

В хорроре Корали Фаржа все крутилось вокруг фантастического эксперимента, но и фильм Халины Рейн — тоже вещь очень экспериментаторская, по-научному деловитая. В ней, как в лаборатории, все расставлено по своим местам, так, чтоб зрителю далеко тянуться не пришлось: вот, пожалуйста, чужие кинопробы на том же поле — от нелепых «50 оттенков серого» до остроумной «Секретарши» или эпатажа «Нимфоманки» — аллюзии на них «висят» по всему фильму, как на доске почета (ну или позора, как посмотреть). А вот здесь — критика современной корпоративной культуры, поощряющей механистичность подхода и убийство эмоций: героиня Кидман в какой-то момент равнодушно выдаёт мотивационный спич о том, как важно творить добро, а её подчинённая неудачно шутит — мол, думала, вас воспитали солдаты или роботы. Бесчувственных роботов эта корпорация буквально и производит, тоже уж куда яснее. Достается и политике толерантности, которую Халина Рейн клеймит как лицемерную маскировку всё тех же прежних иерархий: они только скрывают проблему.

По личным отношениям Рейн тоже проходится. Дома у героини Кидман точно такой же маскарад. Антонио Бандерас, привыкший играть мачо, тут исполнил роль мужа новой, прогрессивной формации: мягкого, внимательного, любящего, озабоченного своей правильностью и совершенно неспособного удовлетворить. В театре, подбрасывает еще намек фильм, он безуспешно бьется над постановкой ибсеновской «Гедды Габлер», трагедией сильной женщины в семейной ловушке.

Стажер Сэмюэль вторгается в это царство порядка и ангедонии и привносит туда буквально животные страсти: то он ловит вырвавшуюся собаку, напугавшую Роми на улице, а то заставляет уже саму героиню лакать молоко из чашки на четвереньках. Взамен той самой корпоративной мягкой, толерантной иерархии он предлагает откровенный контроль, сексуальность и агрессию. Как тут устоять? Казалось бы, по-нынешнему — патриархальнейший «токсик», самец, увешанный «красными флагами», но нет: мальчик четко разделяет постель и жизнь, способен рефлексировать и договариваться, а главное, помогает Роми разобраться со своими потребностями, что твой коуч.

А то, что он стажер и начальница легко может его уволить, — так ведь в наши дни и ему достаточно одного звонка, чтобы обрушить её карьеру. Коснулись и этого.

Какой, впрочем, из всего этого вывод, не очень понятно. Новая этика хороша, но веселье из постели тоже выбрасывать не надо? Самая страшная измена — не партнеру, а собственным желаниям? Начальницы тоже плачут? Все во всём разберутся, дайте время? Кажется, и сама режиссер Рейн не вполне знает ответ.

Это и вовсе был бы довольно заунывный перечень проблем современных отношений, если б не ирония, которую Халина Рейн, снимавшаяся у завзятого насмешника Верхувена, то и дело добавляет в блюдо. Душевные метания, «соблазниться или нет», у Роми происходят под моцартовскую «Лакримозу», а медовый месяц с любовником — нарочно под засахаренный трек Джорджа Майкла. Вроде бы уверенный в себе ловелас Сэмюэль то и дело теряется и начинает вести себя как гимназист, бормоча что-то вроде «э-э-э, ну, может, ты встанешь на колени?». Отдельно приятно смотреть на Бандераса с седой бородой, которому, кажется, сплошное удовольствие изображать из себя супруга-тюфяка.

И это все действительно довольно забавно и неглупо, но главное — напрочь лишено всякой чувственности, даром что несколько довольно целомудренных сцен секса тут есть. Получилось что угодно, только не эротический и не триллер (как обещала рекламная кампания). Так что зритель может легко примерить на себя страдания главной героини: все это очень мило, но совершенно не заводит.

Матвей Пирогов, специально для «Фонтанки.ру»