Кейс Дурова — свобода слова или свобода отлова?

Все СМИ как разворошенное осиное гнездо гудят по поводу задержания во Франции Павла Дурова. Французская прокуратура выдвинула в его адрес 12 обвинений. Среди них нет только обвинения в кражах колосков с колхозных полей. А так — на любой вкус.

Не будем приводить их все. Утомительно. Вторым в списке фигурирует, разумеется, отказ предоставлять властям информацию для перехвата переписок. Наиболее смешным является претензия владельцу Telegram касаемо соучастия в хранении и торговле наркотиками. Если детскую порнографию еще можно хранить online (в этом он тоже обвиняется), то как хранить в цифровой среде наркотики, не догадываются даже самые изощренные наркоторговцы.

Преследование Дурова ставит давно обсуждаемый и назревший вопрос: нужно ли наказывать производителя бумаги за то, что на ней пишут? Или же надо наказывать того, кто пишет? Наркоторговцы, педофилы и террористы, а также вовлеченные в отмывание полученных преступным путем доходов кроме мессенджеров пользуются еще дорогами, автомобилями, кафе и ресторанами, едят ту же пищу и даже дышат тем же воздухом, что и законопослушные граждане.

Запретим все вышеперечисленное? Разрушим дороги? Посадим владельцев автомобильных заводов, кафе и ресторанов? Уничтожим поля и фермы? И придумаем, что же такое нам сделать с воздухом, чтобы этим гадам было трудно дышать.

Скажут, что передергиваю. Мол, производитель бумаги не может в принципе контролировать, что и кто на ней напишет или какой рисунок (фото) разместит. Тогда как владелец мессенджера может ввести жесткую модерацию. Да еще расшифровать сообщения по запросу государственных спецслужб, а то с этим оконечным цифрованием замучаешься.

Начнем с последнего. Как говорят спецы, расшифровка любого сообщения — это, в конечном счете, вопрос вычислительной мощности и квалификации. Дуров мог бы ответить: «Вам платит государство, в частности и за счет моих налогов (он — гражданин Франции), вы и возитесь. Не заставляйте меня (мою компанию) бесплатно на вас работать». Однако государство желает паразитировать так, как оно уже паразитирует на банковской системе, введя обязательный комплаенс. Похожий по идеологии комплаенс вводится и применительно к соцсетям.

Что касается модерации, то ее отсутствие в сочетании с оконечным цифрованием означает большие бизнес-преимущества за счет снижения издержек: уменьшение вычислительных мощностей для хранения данных, оптимизацию ПО и затрат на сопровождение. Илон Маск выгнал из бывшего и запрещенного в России «Твиттера» (ныне X) всех модераторов (в сущности, цензоров, которые работали на доминирующих в СМИ и интернет-пространстве леваков). В то время как Марк Цукерберг прогибается и продолжает это увлекательное занятие, хотя ему, в отличие от Дурова, бояться можно куда меньше. Он — гражданин США.

Поясним, в чем дело. Многие думают, что все благодаря первой поправке Конституции США: «Конгресс не должен издавать законов… ограничивающих свободу слова или печати...» Однако для ее реализации важно правоприменение. А оно, в свою очередь, во многом определяется рядовыми законодательными актами.

Некоторое время назад свободный интернет в США был спасен благодаря тому, что два сенатора (республиканец и демократ) внесли в принимаемый закон о телекоммуникациях США широко известный ныне «раздел 230». «Ни один провайдер или пользователь интерактивного компьютерного сервиса не должен считаться издателем или спикером информации, предоставленной другим поставщиком информации».

Нельзя сказать, что в США нет противников этой правовой нормы. Напротив, ее яростно атакуют то демократы, то республиканцы (в зависимости от обстоятельств), а то и всякие озабоченные моралисты (как же бедные деточки или кто там еще). Пользуясь случаем, заметим, что свобода — продукт не столько морали (она бывает разной вплоть до непримиримости), сколько баланса сил в борьбе. Подобно самцам ядовитых змей, которые в поединке за самку не пускают в ход смертельный для обоих яд. И благодаря этому остаются живы.

Вернемся к кейсу Дурова. В принципе, похожие обвинения можно предъявить Цукербергу или Сергею Брину (не говоря уже о Маске). Однако Европа боится начинать уголовные преследования американских граждан и поэтому ограничивается штрафами. Между прочим, вы никогда не задавали вопрос, почему в Европе нет своих соцсетей? Вот все потому же.

В Европе нет ни первой поправки, ни раздела 230. Их владельцы несли бы уголовную ответственность за то, что делают пользователи предоставляемых площадок. Дело против Дурова призвано создать прецедент и запугать американских владельцев соцсетей. Вдруг те станут куда внимательнее относиться к европейским хотелкам.

Хотелок же таких — пруд пруди. Не первый год в Евросоюзе пытаются принять закон о внедрении системы модерации загрузки, в том числе в чатах со сквозным шифрованием. Эта штука будет проверять контент всех отправляемых пользователями сообщений перед их зашифровыванием, включая не только тексты, но и изображения, видео и ссылки (!). Уверен, что ссылка на мою статью на «Фонтанке» европейский фильтр не прошла бы.

В ЕС уже действует вводящий цензуру и противоречащий Хартии ЕС об основных правах закон DSA (Digital Service Act). Особо отличается Германия. В 2017 году там был принят закон о борьбе с «языком ненависти» и противоправным контентом, который обязывает интернет-площадки под угрозой огромных штрафов оперативно удалять информацию по запросу властей. Потом он был в основных своих чертах скопипастен в России. Политологи все чаще отмечают факт «отзеркаливания» законов и практик между Западом и Россией и наоборот.

«Дело Дурова» вызвало вой многих российских либералов, как местных, так и эмигрировавших. Правильнее было бы называть их либерастами. Его суть можно выразить кратко: «Органы не ошибаются». Только в данном случае не те органы, что ошибались, а французские. Очень точно охарактеризовал этих людей сам Дуров еще в далеком 2013 году: «Зачастую российские либералы — это люди без глубинных убеждений, люди, которые молятся на все западное, создавая карго-культ… Их идеал для России — тупик безвольной социалистической Европы».

И под занавес. Меня часто спрашивают «российские либералы»: а почему я про Россию не пишу? Отвечу им такой метафорой. Прихожу в зоопарк. Там в вольере — крокодил. Он и его предки много миллионов лет питались только мясом. Это — нормально. Далее иду к загону с антилопами. И с удивлением замечаю, что они стали всеядными: перемешивают сено с мясным фаршем. Это пока еще необычно. Писать же интереснее о необычном, чем о заурядном.