Это наша с тобой демография

Обнародован доклад представительства ООН в России под названием «Демографическая политика России: от размышлений к действиям». Сразу же бросается в глаза оформление его обложки. Мужские лица в возрасте до 59 лет включительно, женщины до 72 лет. Таким образом, начиная с 60 лет мы видим только женские лица. Это – не дискриминация. Просто мужчины в России дольше не живут.

В прошедшем месяце был обнародован доклад представительства ООН в России под названием «Демографическая политика России: от размышлений к действиям». Сразу же бросается в глаза оформление его обложки. На ней мужские и женские лица граждан нашей страны. Первые представлены в возрасте от года до 59 лет включительно, вторые - тоже от года, но до 72 лет включительно. Таким образом, начиная с 60 лет мы видим только женские лица. Это – не дискриминация. Просто мужчины в России дольше не живут (в среднем, разумеется).

Начинается доклад с констатации того, что «рождаемость в России на протяжении 40 лет не обеспечивает уровень простого воспроизводства, смертность мужчин в трудоспособном возрасте высока, как и сто лет назад». И далее говорится: «Показатель продолжительности жизни в 70 лет, которого мы в нашей истории достигали дважды (во второй половине 60-х и в 1986-87 гг., в годы борьбы с алкоголизмом), сегодня нам кажется достойной целью светлого будущего, в то время как полтора десятка развитых стран уже перешагнули порог в 80 лет (Япония, Швеция и др.), и еще десяток вот-вот достигнут и преодолеют этот престижный рубеж…».

Продолжим знакомство с основными положениями доклада. Итак, в России с 1992 г. число смертей устойчиво превышает число рождений: убыль составила 12 млн человек и только на 5,5 млн была компенсирована миграционным приростом. В сравнении с большинством стран, имеющим сопоставимый уровень развития, смертность у нас у мужчин трудоспособного возраста в 3-5 раз выше (у женщин – в 2 раза).

Сохранение таких нынешних тенденций, как низкая рождаемость и высокая смертность, может привести к тому, что численность населения страны к началу 2025 г. сократится до 125-135 млн, а к 2050 г. – до 100 млн (на 1 января 2008 г. – 142 млн). В 2006 г. суммарный коэффициент рождаемости составил 1,3 рождения на 1 женщину, что значительно ниже его значения в 2,15, обеспечивающего простое воспроизводство населения.

Весьма вероятно, что продолжающееся старение населения приведет к сокращению его трудоспособной части до 1 млн в год уже к 2020-25 гг. При этом показатель иждивенческой нагрузки до 670-750 на тысячу трудоспособного населения, а к 2050 г. – до 900-1000, что может негативно повлиять на темпы экономического роста. В связи с этим в ближайшее время неизбежно встанет вопрос о повышении пенсионного возраста.

Второй демографический переход

В силу обширности темы, остановимся только на рождаемости, ставшей в 2006 г. первоочередной заботой Владимира Владимировича (многие помнят его громкое президентское послание весной того года, где он забил тревогу по поводу демографической ситуации, и страна тогда же узнала, что такое «материнский капитал»). Авторы доклада видят причину низкого уровня воспроизводства в материальных трудностях, неудовлетворительных условиях жизни, неуверенности в экономической стабильности в будущем, а, кроме того, в проблемах со здоровьем и здравоохранением.

Когда читатель наталкивается на такой перечень причин, то ему сразу хочется напомнить, что есть, например, такие страны как Бангладеш или Судан. И что, там материальные трудности меньше, условия жизни лучше, стабильности больше, а здоровье и здравоохранение вообще на недосягаемой для нас высоте?
Демографы тут же ему возразят, что в принципе неверно сравнивать нас с такими странами. Общество там, преимущественно, традиционное, а религиозный фанатизм  искренний, и ни в какое сравнение с нашим лицемерно-казенным православием не идет. Мы же совершаем так называемый «второй демографической переход». Его главные признаки: снижение рождаемости в самых молодых возрастных группах и рост возраста вступления в брак.

Против этих аргументов демографов, как говорится, не попрешь. Россия – все-таки удивительная страна. Провалила, можно сказать, модернизацию почти по всем направлениям, кроме одного – демографического. И то, как видно из приводимых в начале цифр, модернизировалась здесь уж очень своеобразно.
Стран, свершивших этот самый второй переход, достаточно много. Коэффициент рождаемости 1,2-1,3 имеет довольно большая группа стран. Среди них - Германия, Япония, Италия, Испания, Ю.Корея, а из бывших советских – это балтийские республики плюс Белоруссия, Молдова, Армения. В то же время из этого ряда явно выбивается Франция, где коэффициент рождаемости повысился с 1,66 в 1994 г. до 1,9 в 2001 г. и приблизился к 2,0 в 2006 г. В результате ее демографическая политика оказывается в центре внимания.

Однако, рискну предположить, что французский феномен вызван не столько действенностью мер социальной политики по поощрению воспроизводства населения, сколько африкано-мусульманскими традициями ее новоиспеченных граждан. Достаточно посмотреть на сборную этой страны по футболу и все вопросы отпадут. Демографам надо чаще смотреть трансляции футбольных матчей с ее участием.

Для чего людям дети?

Экономист отвечает на этот вопрос, исходя из аксиоматических для него представлений о природе человека как максимизатора собственной полезности. Последнюю обычно понимают очень примитивно, как некий набор материальных благ и денежных средств. На самом деле, экономист никак не ограничивает человека в его представлениях о том, что есть полезность. Это все, что ценит человек. Она может включать и удовлетворение от альтруистических поступков.

В обществах более близких к традиционным репродуктивное поведение детерминируется, во-первых, стремлением к социальному страхованию посредством обзаведения детьми, во-вторых, религиозной идеологической индоктринацией (рождение и воспитание детей есть некая угодная богу миссия), в-третьих, давлением общественного мнения окружающих, которое негативно настроено по отношению к отлыниванию от этой миссии.

В модернизированных обществах стремление к страхованию посредством репродуктивного поведения тоже имеет место, но оно значительно слабее в силу развитой государственной системы социальной защиты, а также многообразия частных пенсионных фондов и прочих страховых схем. В случае, когда человек не инвестирует в детей, то он сможет за свою активную жизнь вложить значительно больше средств в индивидуальное обеспечение своей старости.

Заметим, что в развитых странах социальное обеспечение по старости гарантирует не только приемлемый доход, но и, при необходимости, уход. Посетив однажды дом престарелых в Швеции, мне в тогдашние 38 лет сразу же очень захотелось остаться в нем до конца дней своих. Такое же желание возникло и у более молодых визитеров. Один из них даже сказал: «Если на Земле есть рай, то он – здесь».
Казалось бы, в России, где отношение средних пенсий рядовых граждан к средним зарплатам заметно ниже, чем в сопоставимых по среднедушевому ВВП странах (и имеет явную перспективу снижения), а сколько-нибудь приличный организованный уход за одинокими престарелыми отсутствует, страховой мотив обзаведения хотя бы двумя детьми должен быть выражен гораздо сильнее. Однако, как видим по результатам, что-то эта логика не работает.

Очевидно, что у российских граждан репродуктивного возраста межвременные предпочтения сильно смещены в пользу настоящего по сравнению с будущим. В качестве одной из причин этого может быть непроизвольно отложившаяся в памяти поколений история России в XX веке, когда социальные катастрофы (опустошительные войны и сталинский террор) резко и неоднократно полностью обесценивали вложения в будущее. Поэтому, как говорится, «одним днем живем».