«Живи и помни»: назад, в советское кино?

В прокат вышел фильм Александра Прошкина «Живи и помни» - экранизация повести Валентина Распутина. Фильм, снятый по канонам советского кино и признанный жюри "Кинотавра" "лучшей режиссерской работой", получил совершенно противоположные оценки критиков «Фонтанки».

1. «Живи и помни»: назад, в советское кино?

В прокат вышел фильм Александра Прошкина «Живи и помни» - экранизация повести Валентина Распутина. Фильм, снятый по канонам советского кино и признанный жюри "Кинотавра" "лучшей режиссерской работой", получил совершенно противоположную оценку критика «Фонтанки».

Александр Прошкин — режиссер с двадцатилетним опытом, на его счету, как минимум, два хороших фильма: «Холодное лето 53-го» и телеверсия «Доктора Живаго». Однако никак не получается поверить, что «Живи и помни» снят не амбициозной «столичной штучкой», что корчит из себя народника и фальшиво плачет по вымирающей деревне.

Кажется, что Прошкину просто напрочь отшибло память, а вместе с ней и какое-то внутреннее чувство органики. Он на полном серьезе не понимает, что жрущий вербу бородатый дикарь — дикая пошлятина, что все эти рыбки-лодочки-снежок и великая река, на берегу которой копошатся окающие бабы в тулупах и платках, — красивость и клиповость, совершенно непозволительная даже студенту ВГИКа. В этом смысле «Живи и помни» по непуганному панэстетизму сравним разве что с творениями Юрия Грымова.

Ужаснее всего то, что Прошкин во всем виноват один. Актеры стараются, строят характеры, играют максимально ярко, а режиссер их речь зачем-то пускает с одной громкостью с посторонними звуками, и получается какой-то Герман для бедных. Что произошло с немолодым уже мастером?!

История такова: сначала появился спектакль в МХТ (Московском художественном театре имени Чехова), где Дарья Мороз сыграла главную роль. Спектакль понравился Валентину Распутину - появилась идея снять фильм. Прошкин был призван на царство в этой картине. И пал, что называется, жертвой среды. Он попытался выполнить своеобразный соцзаказ на «духоподьемное» кино. И справился с задачей. Нашлись благодарные зрители у снятой по той же схеме «Эйфории» или «Острова» - найдутся и у «Живи и помни»! Так что Прошкина понять можно. Он снял именно то, что хотел снять — развесистую клюкву.

Глупо и непрофессионально говорить о том, чего хочет зритель. Как любит повторять один кинокритик, зритель смотрит то, что ему показывают. В определенный момент сформировался целый жанр - «развесистая духоподъемная клюква». У него есть своя классика: Дюжев с накладной бородой и крестом, слеза в небесно-голубых глазах Михалкова, лодочка из «Эйфории», в которой плавают мертвые любовники в окровавленных рубашечках. Список можно продолжать. Режиссерам подобная пошлятина сходит с рук, потому что эти фильмы свою несостоятельность прикрывают патетикой и внятным и простеньким месседжем. Добро победит зло, нам нужен царь, любовь зла - полюбишь и козла... Эти прописные истины режиссеры доказывают с таким остервенением, будто зрители идут в кино с уверенностью, что полюбить можно только Аполлона, а зло всегда побеждает добро. Такое кино снимают словно для умственно отсталых. Но с таким же успехом можно снять фильм о том, что чавкать за столом неприлично, и перед едой надо мыть руки…

Хоть и вышел в прокат фильм Прошкина летом 2008-го, создается полное впечатление, что смотришь картину 60-70-х годов. И даже лица молодых актеров не спасают.

Пресс-показ фильма трогательно объединили с показом для ветеранов. Так что за примером зрительской реакции на фильм ходить не пришлось: ветераны сначала нервно ерзали на стульях, потом стали испуганно перешептываться, наконец, начали осторожно уходить.

Иван Чувиляев
Фонтанка.ру

Напомним: на церемонии закрытия XIX «Кинотавра» 16 июня этого года приз за лучшую режиссерскую работу вручен Александру Прошкину за экранизацию повести Валентина Распутина «Живи и помни».

2. «Живи и помни»: вперед, к бабьему бунту!

Удивительно, как это душераздирающую книжку Валентина Распутина «Живи и помни» никто не пытался экранизировать до Александра Прошкина. Ведь другую, не менее знаменитую книгу «Прощание с Матерой» перенесли на экран еще в 1982 году, и сделала это сама Лариса Шепитько. Тем более, тема в этих книжках одна – Россия в опасности. Особенно русская деревня, которая воплощает душу России. Для Распутина эта тема всегда была центральной, не случайно сейчас он ударился в православие и патриотизм. Прошкин, как добросовестный профессионал, а он действительно профессионал (вспомним хотя бы его раннюю работу – телефильм «Ольга Сергеевна» по прозе Радзинского или «Доктора Живаго»), эту тему пытается на экране воплотить. Но в результате появляется нечто удивительно – феминистское кино! Нет, конечно, там есть все, что полагается фильму про русскую деревню – аутентичные бревенчатые дома, тулупы, региональный говор, снежные бураны и так далее. На первый взгляд, можно все это принять за клюкву. Но это не клюква, а маскировка главной идеи! Судите сами.

С самого начала в фильме просматривается четкая схема – все плохое исходит от мужчин. Они пьют, сквернословят и неласково относятся к женам. Они придумали войну, а некоторые даже не вернулись с нее, оставив жен вдовами, а детей - сиротами. Одна из деревенских баб – героиня Анны Михалковой, получив похоронку на мужа, говорит с горечью: «Не мог мой в живых остаться!» Еще бы, ей ведь теперь одной поднимать трех детей…

Именно мужчины принесли в село советскую власть, ту еще напасть! С советской властью у писателя Распутина давние счеты. Советы делают не безнадежных еще мужчин совсем пропащими. Страх перед властью превращает в звероподобного персонажа Андрея Гуськова (Михаил Евланов). Став дезертиром и скрываясь от наказания, он окончательно теряет человеческий облик – превращается в патлатое чудовище и грозится убить жену Настену (Дарья Мороз), если та проболтается о его возвращении. И то правда – не способна власть понять, что не хочет человек воевать, а хочет жить дома, с женой…

Настена от власти тоже сильно страдает: она должна быть очень осторожна, когда идет к беглому Андрею. Не может рассказать даже родителям мужа, что вернулся их сын, живой и здоровый. Даже отец Андрея, Михеич (Александр Маковецкий) из-за власти делается жестоким. Он не хочет понять, как это сын умудрился совершить такой страшный поступок – сбежать оттуда, где убивают и умирают. Просто старый князь Болконский! «Если ты погибнешь, мне, старику, больно будет. А если струсишь…!» Ну, и так далее. Причем перед властью он спасовал уже давно – еще в революцию красные расстреляли брата жены, подавшегося к Колчаку. Причем расстреляли свои же, деревенские, перешедшие на сторону большевиков. А он, Михеич не смог или не захотел защитить родственника, за что жена попрекает до сих пор. В лице старой Семеновны (неузнаваемая Евгения Глушенко) в 1945 году, в сердце Сибири вдруг обнаруживается оппозиция существующему строю!

В общем, противостоять разлагающему влиянию власти могут только женщины. Они ждут мужчин, тянут детей. Вместо мужиков играют на гармошке, зло и смешно шутят. В конце концов, в деревне, в последний год войны их просто больше чем мужиков. Дарья Мороз играет Настену даже не воробушком, как в МХТ, а этакой дикаркой, полунемой и безответной. Таскает тяжелые ведра, пилит дрова и не дает умереть с голода мужу-дезертиру. Страшно сказать, но она даже не красива.

Настена у Прошкина – маленькое, забитое мужем, свекром и всем деревенским укладом существо, которое начинает бунтовать. Необходимость заботится о муже - для нее своеобразный реванш. Даже по отношению к мужу реванш: ведь до войны жили они не то чтобы очень хорошо. А теперь она ему нужна, он от нее зависит. И сильно любит. А своей, не нужной сейчас, беременностью Настена бунтует даже против собственной природы, которая четыре замужних года мешала ей родить ребенка. Просто дух захватывает, когда она, маленькая и худенькая, с тяжелой корзиной пробирается по зимнему лесу под тяжелым волчьим взглядом. Временами фильм превращается едва ли не в экшен, и, вопреки всему, хочешь надеяться, что у Настены все будет хорошо. Но, увы, хеппи-энда, к которым приучили нас сериалы, не жди. От Настены, беременной от собственного мужа, откажутся все – свекор, обезумевшая от ожидания и горя свекровь, даже муж, что сидит в лесу и боится собственной тени. А она все равно будет хранить ему верность. Пусть лучше односельчане считают, что понесла от уполномоченного, а не от мужа-дезертира. Она и погибнет, чтобы не навести на мужа преследователей. А соседки, выпив за упокой души стакан самогона, пойдут бить угробивших Настену мужиков. Честное слово, зрители плакали…

Елена Некрасова,
Фонтанка. ру