Сам себе угонщик. Петербуржец устал доказывать, что он не Терминатор

Петербургский предприниматель полгода не может спокойно пользоваться своим BMW X6. Машина 2023 года выпуска числится в федеральном розыске с 2022-го. Претензий к мужчине правоохранители не имеют. Но бумаг, объясняющих такое решение, нет. Есть только флажок в базе.

Эту историю «Фонтанке» рассказал представитель предпринимателя — адвокат по профессии, он регулярно разгребает бюрократические завалы и, как правило, уже ничему не удивляется. Но не в этот раз.

Представьте: обычный день, вы за рулем своей машины везете теще рассаду кабачков. Едете, никого не трогаете. И вдруг начинается дискотека: сверху синее, снизу красное, а голос в мегафон выкрикивает на всю улицу номер вашего авто. Следующий кадр: вас заботливо придерживают за локотки, а машину готовят к эвакуации. Прямо с рассадой. Вы пытаетесь, сохраняя самообладание, объяснять, показываете бумаги с синей печатью. Вам верят. Отпускают. Вы едете дальше. А через месяц всё повторяется, как встарь. Кроме, конечно, рассады — добавьте что угодно на ваш вкус. А потом опять. И вы уже не знаете, чего бояться больше: того, что вас остановят, или того, что не остановят.

Это не сценарий к ремейку «Дня сурка». Это реальность петербуржца, назовем его Юрий. Юрий — по всем документам — чист перед законом. Но его автомобиль, BMW X6, репутацию запятнал — много лет он числится в федеральном розыске. И никто не может понять почему.

Юрий — предприниматель. В 2024 году привлекался: уголовное дело возбуждали по статье 159 УК РФ. Следователь, в производстве которого оно находилось, видимо, решил подстраховаться — сбегал в суд и наложил на машину Юрия арест.

Тут нужно сделать остановку и пояснить. Вообще, наложить арест на имущество, в том числе на машину, — обычная практика. На юридическом языке это называется «обеспечительные меры». Принимают их «на всякий пожарный»: вдруг подследственный захочет машину продать или еще что похуже.

Но в случае с Юрием суд проявил невиданный гуманизм: распоряжаться (то есть продавать) машину запретил, а вот владеть и пользоваться — разрешил. Мол, катайтесь, возите тещу на дачу, пока законопослушно ждете приговора.

Розыск — это, конечно, из той же оперы, но немножко про другое. Это когда на автомобиль в базе цепляют красный флажок. И все, кто его видит, сразу понимают: пропажа, надо разыскать и вернуть. А еще лучше — запереть.

В какой именно момент свернули не туда, теперь мы вряд ли узнаем. Но следователь взял и объявил ту же самую машину в розыск.

И вот здесь начинается бюрократическая свистопляска. По логике, процедуры эти вышли абсолютно взаимоисключающими. Следите за руками: суд разрешал машиной пользоваться, но база ГАИ об этом не знала. Для нее машина превратилась в дерзкого беглеца.

Чудеса начались, когда Юрий был еще в СИЗО, а за рулем BMW X6 оказалась его дочь. Машину остановили, забрали, отвезли на штрафстоянку. Там она простояла около полугода.

В марте 2026 года уголовное преследование прекратили. Основания — реабилитирующие. То есть, если по-простому, — состава преступления нет и вопросов к бизнесмену у следствия тоже нет.

Арест с машины следователь снял, направил в ГАИ документы, автоинспекция ответила: мол, бумаги получили. Всем спасибо. Все свободны. И машина тоже. Выездной она стала в апреле.

Казалось бы, здесь и заканчивается история про систему, которая долго запрягала, но всё-таки разобралась.

Но так только показалось. 5 сентября машину Юрия снова остановили. Теперь за рулем оказался владелец — собственной персоной. Удивленный — так это еще мягко сказано. Потому что BMW X6 снова забрали. Но еще более — потому, что в базе ГАИ машина по-прежнему числилась в розыске.

— В отделе полиции мы предъявили все бумаги: печать, подпись, постановление об отмене ареста. Полицейские сработали корректно — отпустили сразу, как увидели документы, — делится с «Фонтанкой» представитель Юрия.

Но розыску эти бумажки — как рыбе зонтик. У розыска своя база, своя логика и, судя по всему, своя жизнь, независимая от материалов уголовного дела.

— Выяснилось, что в ГАИ машина ни при чем — розыск числится за информационным центром ГУВД. Причем не на основании какого-либо постановления, а на основании некой учетной карточки, которую в свое время просто отправили в УВД. Кто отправил и почему — вопрос без ответа: следователь, который вел дело, уже уволен из полиции. Само дело успело дважды сменить прописку — сначала его забрали в городской следственный комитет, потом — в центральный аппарат. А затем то, что от дела осталось, отправили в суд уже по другой статье. То есть спросить не с кого: бумаги, объясняющей розыск, никогда не было, и нет человека, который мог бы теперь хоть что-то объяснить в деле, — объясняет наш собеседник.

Круг замкнулся.

Но это еще не всё. В распоряжении «Фонтанки» оказался документ, сверкающий чистым абсурдом. Немного вводных: в официальной бумаге черным по белому числятся все данные машины. Цвет, номера кузова, агрегаты — всё совпадает до последнего символа. Статус: «В федеральном розыске». Но вот датой постановки в розыск указан 2022 год. То есть, если верить системе, за год до того, как английские рабочие на заводе вообще соединили ее кузов с колесами.

Более того, документ ссылается на номер уголовного дела, которое следователь в реальности возбудит только через два года!

Вот и получился не предприниматель Юрий, а Терминатор отечественного разлива, за которым уже идет преследователь из прошлого, чтобы ликвидировать его как класс на первом же перекрестке.

На практике подобные казусы разрешаются обращением в суд. Но здесь, разводит руками адвокат, случай из рук вон:

— В суд с чем обращаться? Если бы была какая-то бумажка, можно было бы идти. А бумажки-то нет. Есть просто справка, что она в розыске. Тупик.

Ситуацию «Фонтанке» прокомментировал вице-президент Независимой коллегии адвокатов Ленинградской области Олег Ленков.

— Снятие автомобиля с розыска — это не просто исправление ошибки, а юридически значимое действие, которое должно быть инициировано правоохранительными органами, вынесшими постановление о его объявлении. Удаление записи в базе — лишь техническое следствие отмены юридического решения, — объясняет Ленков.

По его словам, решить проблему можно несколькими путями.

Административный путь — через ГИБДД или МВД. Можно подать заявление в ГИБДД или информационный центр МВД с требованием исключить недостоверную запись. Но на практике это часто приводит к отказу: они не являются инициаторами розыска.

Судебный путь — наиболее эффективный. Нужно подать административное исковое заявление в суд к правоохранительному органу. В нём — просить признать незаконным бездействие следователя, выразившееся в неисполнении обязанности по снятию автомобиля с розыска, и обязать МВД России внести изменения в базу данных АИЛС «Автопоиск» ГИЦ МВД России, исключив сведения о розыске. Судебная практика по таким делам неоднородна, но сам механизм рабочий. Суд может обязать МВД устранить нарушение, даже если конкретный следователь, который не снял авто с учета, уволен.

Прокурорский надзор. Жалоба в прокуратуру на бездействие органов внутренних дел также может стать эффективным стимулом для начала служебной проверки и внутреннего разбирательства.

Что касается указания даты розыска «2022 год» для автомобиля 2023 года выпуска — это нарушение, которое требует правовой оценки, считает Ленков. По результатам проверки компетентными органами может быть дана такая квалификация:

• Служебный подлог (статья 292 УК РФ) — внесение должностным лицом в официальные документы заведомо ложных сведений. Если будет доказано, что сотрудник знал о недостоверности данных, это может быть квалифицировано как служебный подлог.

• Халатность (статья 293 УК РФ) — если будет установлено, что ошибка возникла из-за небрежности, ненадлежащего исполнения обязанностей.

• Превышение полномочий (статья 286 УК РФ) — в отдельных случаях, если действия сотрудника носили умышленный характер и привели к существенному нарушению прав.

— Уголовную — конкретный сотрудник, внесший ложные сведения, если будет доказан его умысел или небрежность. Факт увольнения не освобождает от уголовной ответственности. Гражданскую — вред, причиненный незаконными действиями или бездействием государственных органов, возмещается за счет казны Российской Федерации, а не за счет конкретного сотрудника (статьи 1069, 1071 ГК РФ). Это означает, что ответчиком по искам о возмещении вреда будет выступать МВД России или Министерство финансов РФ, — объясняет Ленков.

Идти в суд имеет смысл, говорит он. Судебная практика знает примеры взыскания как морального вреда, так и убытков по подобным делам.

Убытки — расходы на эвакуацию и хранение на штрафстоянке, расходы на оплату услуг представителя, иные документально подтвержденные расходы. Компенсацию морального вреда — за нравственные и физические страдания, стресс, невозможность пользоваться имуществом. Медицинские документы, если они есть, будут весомым доказательством.

Ответчиком должны быть органы МВД России, следственный орган и/или Министерство финансов РФ. Предъявлять иск к бывшему следователю лично — бесперспективно.

Алгоритм действий, по словам Ленкова, такой: собрать все документы — постановления о прекращении дела, бумаги из ГАИ о снятии с розыска, чеки об оплате штрафстоянки, медицинские выписки. Направить официальную претензию в МВД с требованием компенсации — это не обязательно, но может ускорить решение. Затем подать иск в суд по месту нахождения ответчика. В исковом заявлении четко изложить все обстоятельства, приложить доказательства и указать требования о взыскании убытков и компенсации морального вреда.

Судебная практика по таким делам не всегда однозначна. В некоторых решениях суды отказывают, если не доказана причинно-следственная связь между действиями конкретных сотрудников и наступившим вредом. Однако сам факт наличия в базе недостоверной записи, на основании которой человека незаконно задерживают, — сильный аргумент в его пользу. Перспектива выигрыша зависит от качества собранных доказательств и грамотности юридической позиции.

«Фонтанка» направила официальный запрос в информационный центр ГУ МВД России по Петербургу и Ленинградской области и ожидает ответа.