«Это легко сделать»: На Юридическом форуме в Петербурге хоронили удобные флаги и спасали флот от «государственного пиратства»

В одном из залов деловой программы Юридического форума, где обычно обсуждают инвестиции и цифровизацию, развернулась драма. Собравшиеся на сессию спорили о свободе российского судоходства, о том, как российским корабликам бороздить океаны, когда Запад записывает их в «теневой флот», а удобные флаги сыплются с них, как осенние листья.

Модерировала встречу Карин Кнайсль, которая некогда занимала пост министра иностранных дел Австрии, а теперь живет в России и руководит центром «G.O.R.K.I.» — Геополитической обсерваторией по ключевым проблемам России.

Начало сессии положили жесткие кадры, предоставленные, как пояснила Кнайсль, Военно-морскими силами Франции. Двухминутное видео запечатлело момент перехвата нефтяного танкера Tagor в международных водах Атлантического океана, в 740 км к западу от Британии. Судно, напомним, было задержано 1 июня. Звуковая дорожка сообщала, что танкер шёл из России под «фальшивым камерунским флагом» и следовал в одну из центральноафриканских стран. Прокуроры утверждали, что капитан якобы отказался выполнять распоряжения, поэтому взятие судна под контроль «было необходимо». При этом уточняется, что задержание проводилось при содействии Великобритании.

— Здесь представлен акт пиратства. Это замечательная иллюстрация к нашей теме — сегодня мы будем говорить о проблемах судоходства, — пояснила Кнайсль и попросила прокомментировать кадры управляющего директора Louve Solitaire BV Барта Соэнса.

Эксперт назвал показанный захват танкера «государственным пиратством» и «покушением на свободу судоходства» в открытом море, подчеркнув, что это абсолютно незаконно с точки зрения международного морского права. После краткого экскурса в историю морского пиратства с отсылками к 17-му веку с англосаксами и датчанами он резюмировал, что всё прекратилось только тогда, когда испанцы начали «отвечать на такие захваты» и атаковать британские и датские корабли.

Когда Соэнс заговорил о владельцах судов, которые якобы пытаются обойти санкции, он с чисто западной снисходительностью обронил: «Теневой флот, его можно назвать альтернативным флотом… владельцы, например, находятся под санкциями и пытаются обойти эти санкции». Но через минуту тут же признал, что «для владельцев теневого флота очень сложно найти команду», и посоветовал нанимать международные экипажи (как во Франции).

Самый ироничный момент наступил, когда Соэнс стал размышлять о том, как России привлекать судовладельцев в свой реестр. И с галльской беспечностью бросил пару неосторожных фраз.

Говоря о регистрации судов под российским флагом, он отметил, что сделать это легко: «Я думаю, что необходимо посмотреть на регистрацию судов. Можно ли здесь сделать какое-то коммерческое предложение… Это достаточно простые меры».

А когда затронул тему страхования, заявил, что «это на самом деле не проблема, потому что есть и другие возможности страхования. И здесь решение может быть достаточно простым — надо предлагать перестраховку для этого альтернативного флота».

Вероятнее всего, неловкость момента не укрылась от Карин. Поблагодарив Соэнса, она заметила: «Я надеюсь, что все поняли основную идею. Просто иногда юристы говорят сложным языком, который обычным людям, обывателям не понять».

Виталий Клюев, глава профильного департамента Минтранса, получивший слово следом, начал свою речь со шпильки: «Госпожа Кнайсль, я буду говорить по-русски. Основная аудитория русскоязычная здесь. Ну и, может быть, я лучше выражу свои мысли».

Клюев зачитал приветствие от министра Никитина, привел цифры (82% всех экспортных грузов из России, не считая трубопроводного транспорта, перевозятся морским транспортом), а затем нанес удар в ответ на французскую «легкость»: «Я воспринял бы совет моего коллеги о том, что надо взять и под российский реестр суда затянуть, за маленьким исключением. Он так сказал: „Это легко сделать“. Уверяю вас, это сделать нелегко. Нелегко. Российская правовая система. Она очень сложная…»

Дальше Клюев долго перечислял бюрократические тонкости: миграционное законодательство, лицензии на опасные грузы, санитарные свидетельства и налоговую отчетность по РСБУ. Очевидно, посыл был такой: столько бумажек, согласований и подписей нужно собрать, чтобы просто сменить флаг на судне, что ни один иностранный судовладелец добровольно в этот кипящий котел не полезет.

При этом чиновник признал: они работают над упрощением, но «по миллиметрам». И посетовал, что Конвенция ООН по морскому праву 1982 года в части института флага «не работает».

Надо сказать, что словосочетание «государственное пиратство» звучало едва ли не чаще, чем «судоходство». Далее Клюев рассказал, как Камерун в ноябре прошлого года «одномоментно» исключил из своего флага 72 судна, а затем еще 26.

«Что такое судно без флага? Это означает, что оно вообще без всякой юрисдикции, оно ничье. Мало того что нет юрисдикции на нем, так и право собственности ни за кем не зарегистрировано… Чьи теперь моряки, которые остались на этом судне? Они повисли в статусе древних моряков», — досадовал Клюев.

А следом привел еще два беспрецедентных факта. Первый: система дальней идентификации судов LRIT, задуманная для спасения жизней, теперь передает координаты российских судов тем, кто их топит. Второй: частная компания Inmarsat, монополист в системе глобальной связи при бедствии, одним щелчком отключила 160 наших судов от спутников — и моряки в океане просто исчезли из системы спасения. Ни SOS, ни помощи, ни связи.

На это Кнайсль ответила: «Я симпатизирую всем этим морякам, которые застряли в Ормузском проливе. Порядка 20 тысяч [человек] месяцами не могут выйти с судна. Мы только можем представить, насколько ужасна ситуация с точки зрения санитарии и продуктовых запасов. И конечно, экипажи маргинализируются. Cпасибо за то, что отметили эти очень важные гуманитарные вопросы».

Голос бизнеса прозвучал из уст Полины Сенаторовой, директора департамента комплаенса и морского права FESCO. И был он не про препоны, а скорее про полную изоляцию. Судовладельцы, по её словам, не могут заходить в порты недружественных стран, испытывают сложности с покупкой судов и ремонтом — российские верфи не справляются, зарубежные — недоступны из-за страховых ограничений. Западное страхование — под запретом, российское дорожает и «становится всё с большим количеством оговорок». Удобные флаги вроде панамского или либерийского постепенно становятся недоступными.

«Я думаю, что мы все в этом зале знаем проблемы нашей индустрии, их можно долго обсуждать отдельно», — резюмировала она.

Сенаторова заявила, что считает уместным обсуждать «нестандартные меры, которые тем не менее отвечают духу времени». По её словам, инциденты требуют немедленной реакции — решением стала бы защита судов от беспилотников и «вплоть до того, чтобы сопровождать суда силами ЧВК или военно-морских судов».

А отказы западных страховщиков под любым предлогом платить за ущерб в российских водах, по ее мнению, лечатся: «Здесь вполне обоснованно было бы обязать их страховать свои судозаходы в России».

Профессор СПбГУ Станислав Ткаченко решил выступить на английском, что выглядело неожиданным контрастом на фоне русскоязычных коллег. Он был оптимистичен, призвал не хоронить международное право и не отчаиваться.

«Я уверен, что хорошие времена ещё вернутся. Нам нужно сосредоточиться на международном праве», — заявил он. И предложил смотреть не на БРИКС, а на ШОС, где основные члены — Индия, Китай и Россия, и там, по его словам, можно выработать альтернативные механизмы защиты судов без участия Запада. Впрочем, финал его выступления был мрачнее: «Правила игры изменились. Победители будут диктовать свои условия».

Кнайсль поблагодарила его за «общую картину» и особенно отметила идею с ШОС. И тут же добавила: все эти соображения она передаст не только в Минтранс, но и в Министерство иностранных дел.

Как раз в этот момент в зал вошёл представитель МИДа Максим Мусихин. Но слова ему не дали — выступления ждал арбитр Клаус Облин, старший юрисконсульт юридической фирмы OBLIN, Австрия.

А Мусихину от Кнайсль досталась «желтая карточка» — он потянулся было за мобильным: «Если у вас важный звонок, вы можете выйти. К сожалению, лучше сейчас не использовать сотовые телефоны. Мы стараемся слушать друг друга и реагировать на слова каждого».

Перед выступлением Облина Кнайсль заметила: «Вы сейчас находитесь здесь, на этой планете, которую я иногда называю планета Россия».

Облин развил метафору: «Почему планета Россия сейчас находится в такой ситуации — во вселенной законодательства с западной точки зрения? Россия в этой ситуации сложной находится. Но с восточной точки зрения, возможно, она не находится в такой сложной ситуации изолированности».

Облин отметил, что, в отличие от своих коллег, продолжает работать с российскими клиентами. Он признал: международный арбитраж, который должен разрешать споры, на деле превратился в бесконечную бюрократию — дела длятся годами, а санкции мешают даже начать разбирательство.

«Энергетика перестала быть политической темой, она стала идеологической», — отметил он.

Вероятно, в зале переглянулись: австриец, представляющий Вену, только что признал, что конфликт ушёл в плоскость ценностей, а не просто экономики.

Следом выступал Мусихин. И тоже выбрал русский. Он дал позицию государства по поводу санкций, захватов судов и свободы судоходства. Первым делом он призвал разобраться в терминологии: «То, что происходит сейчас — это не санкции, а односторонние принудительные меры. То, что принимает Евросоюз, они называют международными санкциями, но никакого отношения к международности здесь нет. Эти меры не могут юридически влиять на Конвенцию 1982 года и на свободу судоходства».

Европейцы, по словам Мусихина, пытаются «рисовать юридические конструкции», но захваты судов не подпадают даже под их любимую статью 110: ее условия («ограниченный список») слишком жёсткие и действия европейцев в нее не вписываются. В подтверждение того, что международные арбитражи всё же работают, Мусихин напомнил о недавней победе России в деле против Украины (22 апреля 2026 года), когда были подтверждены суверенные права на акватории вокруг Крыма и Азовского моря.

Закончил он напоминанием об атаке на «Арктик Метагаз» и обвинил Европу в «молчаливом потворствовании терроризму». Судя по тому, как он держался, замечание Кнайсль его ничуть не смутило.

Советник коллегии адвокатов «Монастырский, Зюба, Степанов и Партнеры» Дмитрий Андреев в копилку удачных практик привел конкретные примеры, когда российские компании выигрывали в западных судах.

• Дело № 1 (Германия, 2025 год):

«Судно, которое попало в январе 2025 года в инцидент в Балтийском море, отдрейфовало в территориальные воды Германии и было арестовано местными властями. Судовладелец и владелец груза (российской нефти) успешно оспорили все претензии, связанные с нарушением санкций ЕС. Их требования были удовлетворены, аресты с груза были сняты».

• Дело № 2 (Финляндия, 2024 год):

«Финляндия. Экипаж судна был задержан в 2024 году по подозрению в повреждении якорем кабеля в Балтийском море. Суд Хельсинки отклонил уголовные претензии из-за отсутствия юрисдикции. Сейчас идет похожее дело, когда иное судно также было задержано Финляндией по подобным же обвинениям. Мы продолжаем следить за этим делом».

• Дело № 3 (ЕСПЧ, «Медведев против Франции»):

«Европейский суд по правам человека разработал подход к оценке задержания судов в открытом море. Наиболее известный прецедент „Медведев против Франции“ по обвинению в трафике наркотиков морем. ЕСПЧ признал, что арест судна французскими властями в открытом море нарушил ст. 5 Европейской конвенции о правах человека».

Другими словами, он предложил не тушеваться, а использовать все доступные механизмы, в том числе международного инвестиционного арбитража, если есть связь инвестора с недружественной страной: «Если мы укажем на связь инвестора с недружественной страной, то это поможет перевести всё в арбитражное разбирательство по нормам о защите международных инвестиций. Один раз такое дело уже имело успех — PACC против Мексики, когда Мексика пыталась ответить на претензии инвестора, связанные с захватом судна его дочерней компании. Суд принял решение в пользу инвестора».

Итог сессии подвел Виктор Титов. Все сказанное он разделил на три блока — страховка и смена флага, физическая защита судов (вплоть до военных конвоев) и использование платформ вроде ШОС. «Центр „G.O.R.K.I.“ готов передать министерству целый пакет правовых мер», — резюмировал он.

А сама Кнайсль под занавес призналась, что происходящее ей по душе: «Юридический форум — это мой любимый форум. Я все форумы люблю, но юридические особенно».