«Приехаль в Ленинградо». Хроника любви Чарли Чаплина и города, которого нет

10 мая 1926 года в ленинградском Доме кино прошла премьера «Шинели» по Гоголю. Режиссёры Козинцев и Трауберг, сценарий Тынянова. Акакия Акакиевича сыграл Андрей Костричкин. Критик «Правды» написал снисходительно: «Актеры фильмы молоды и малоопытны. Костричкину еще не по плечу шинель Акакия Акакиевича». Он не знал главного: эту роль должен был играть Чарли Чаплин. Приглашение пришло из Ленинграда в январе 1926 года. Чаплин согласился. Но Госдепартамент дал понять: если поедет в СССР, то обратный въезд ему будет закрыт. Чаплин остался в Калифорнии.

С тех пор для Ленинграда он стал призраком — невидимым, но вездесущим. Призраком, который будет возвращаться снова и снова.

***

Семнадцать лет спустя, 22 августа 1943 года, агент ФБР, внедрённый в голливудский клуб «Мокамбо», составлял отчёт. Запах духов и сигар, шёпот сплетен об интрижках — всё это было лишь фоном. Центром же вечера, его распорядителем и главным действующим лицом, был Чарли Чаплин. Рядом — его 18-летняя жена Уна, которую ещё год назад весь Нью-Йорк называл «девушкой-гламур № 1». Чествовали советского режиссёра Михаила Калатозова и его фильм о блокадном Ленинграде «Непобедимые».

Чаплин начал речь. Агент записал: «Чаплин заявил, что понимание между русскими и „нами“ будет полезным в „послевоенном мире“, и призвал к отправке американской делегации в Москву для изучения не только кино, но и политики». Фильм о Ленинграде в тот вечер так и не показали — пожарные правила клуба запрещали. Агент, стянув вечерние перчатки, добавил в рапорт реплику Чаплина: «Я рад, что я не артист балета — иначе меня могли бы выслать из страны». Смех в зале. Пророк в своём отечестве не узнаётся, но в чужом — тем более. Предсказание сбылось: в 1952 году Чаплина вышлют из США.

***

Петроград 1919 года жил впроголодь: вместо хлеба — очереди, вместо тепла — дрова из мебели, вместо надежды — папироса из газеты. И вдруг в кинотеатрах — две короткометражки Чаплина. Британский офицер, вернувшийся из России, рассказал лондонской Evening News: «Петроград сошёл с ума по Чарли. Молодёжь имитировала его котелок, походку и усы». Невский проспект, февральский ветер с реки, голодные юноши идут чаплинской походкой, нахлобучив шляпы. Офицер заметил главное: «Что поражало русских — это способность Чаплина всегда появляться с улыбкой после самых невероятных приключений». В городе, где каждый день был приключением — порой последним, — эта нелепая стойкость стала надеждой.

Через три года нахальные петроградские юнцы в тех самых шляпах — Козинцев, Трауберг, Юткевич — объявили себя «Фабрикой эксцентрического актёра» (ФЭКС). Они поставили гоголевскую — но с крокодилом и электроклизмой — «Женитьбу» о Чарли Чаплине, который ищет невесту. Чаплина убивали, потом воскрешали — и он уходил в киноэкран своего фильма над сценой. Леонид Трауберг вспоминал: идея родилась из пустяка — в мастерскую пришёл паренёк, «который умел ходить как Чаплин, расставив ноги». А потом в ФЭКС подумали: давайте снимать кино с настоящим Чаплиным.

И пригласили. Но — не случилось.

Пока настоящий Чаплин сидел в Голливуде, в Ленинграде вовсю гастролировали его копии. В сентябре 1928 года артист под псевдонимом Чарли Чаплин (он же Светланин) подал жалобу в горком эстрады: из-за накладок сорвалось выступление, и он требовал 80 рублей неустойки. Ирония: пока Госдеп запрещал Чаплину въезд, ленинградский зритель ходил на человека, изображавшего человека, не приехавшего в Ленинград.

В 1936 году австралийский журналист, гуляющий по проспекту 25-го Октября, заметил: «Сейчас все фильмы в Ленинграде советские, кроме одного. Исключение — „Новые времена“ Чаплина». Немой Чаплин — самый популярный иностранец в городе. Ему не нужны даже субтитры.

Советские кинокритики заговорили о нём всерьёз ещё раньше. «Правда» и «Московская правда» в 1935–1936 годах писали о нём как о «маленьком человеке, одиночкой шагающем в огромном мире», «бедняке, вечном бродяге». Эти слова отсылали к петербургской классике. Критики, сами того не замечая, вписали голливудского комика в петербургский литературный канон. А в 1937 году в Доме коммунистического воспитания молодёжи имени Глерона Московского района старший научный сотрудник читал доклад «Творческий путь Чарли Чаплина». Коммунисты научно и творчески разбирали буржуазного комика.

***

Когда Ленинград оказался в блокадном кольце, в промёрзших кинотеатрах крутили антигитлеровский фильм Чаплина. Австралийский моряк Лесли Крейн, чудом оказавшийся в городе, рассказывал: «„Великий диктатор“ имел огромный приём в осаждённом Ленинграде. Его показывали в переполненных театрах, несмотря на артобстрелы». В 1942 году ленинградский инженер Борис Корсаков записал в дневнике: «Просматриваю журналы, читаю статью Ч. Чаплина о себе».

Пока ленинградцы смотрели и читали Чаплина, сам Чаплин на другом конце земного шара делал то, что казалось немыслимым для голливудской звезды. В мае 1942 года в Сан-Франциско на митинге «Русской военной помощи» собрались десять тысяч человек. На сцене — адмиралы, мэр. И Чаплин. Он вышел без котелка, без усов и сказал: «Я не коммунист, я просто человек. Коммунисты такие же люди, как мы. Если они теряют руку или ногу, то страдают так же, как и мы, и умирают точно так же. Мать коммуниста — такая же женщина, как и всякая мать. Когда она получает трагическое известие о гибели сына, она плачет, как плачут другие матери. Чтобы её понять, мне нет нужды быть коммунистом». После митинга он подписал обращение к Рузвельту с требованием открыть Второй фронт.

Осенью 1942 года семнадцатилетняя Уна, дочь нобелевского лауреата Юджина О’Нила, бросила своего ухажёра Сэлинджера (да, тот самый) и приехала в Голливуд на свою первую кинопробу. Фильм назывался «Девушка из Ленинграда», сценарий Сергея Михалкова. Уна встретила Чаплина, стала его ученицей, а через восемь месяцев — женой. Британский журнал Picturegoer позже раскрыл деталь: «Уну поспешно вывели из состава фильма, когда её внезапная свадьба принесла ей мировую известность. Причина? Возможно, Чаплину не хотелось, чтобы его жена играла небольшую роль». Больше она никогда не снималась, родила Чаплину восьмерых детей. В 1952 году, когда ему аннулировали вид на жительство, Уна вывезла его деньги из Америки. Несостоявшаяся «Девушка из Ленинграда» спасла мужа.

23 января 1943 года по Ленинградскому радио прозвучала радиосценка «Чаплиниада». Её сочинил и сыграл артист театра агитвзвода Александр Олицкий. Голос, подражающий Чаплину, поздравлял ленинградцев:

«Приехаль в Ленинградо,

здесь прорвана блокада,

поздравить всех вас надо —

и ясно почему».

В черновике были «чаплинские» куплеты покрепче — цензура их вычеркнула, осталось: «Так Гитлеру и надо. Затеял он блокаду. И получил по за… Думаю, что вам понятно, по какому месту». Даже в блокаду редактор перестраховался. Но смех был оружием.

Тогда же по Ленинградскому радио передавали выступления Людмилы Павличенко — легендарного снайпера. Она рассказывала: «Когда я была в гостях у Чаплина, мы около четырёх часов беседовали о Ленинграде, Севастополе, Сталинграде». А 6 февраля в Ленинграде выступал член той же делегации Пчелинцев. Он поделился «негазетной» деталью: Чаплин в восхищении встал на руки, ногами взял бутылку вина и преподнёс её Павличенко. Клоунская реприза как жест солидарности. Но не только. Чаплин вошёл в консультативный совет Американской русской культурной ассоциации, она организовала передвижные фотовыставки о блокаде Ленинграда, которые объехали города США. Имя Чаплина открывало двери для советских идей.

В апреле 1944 года в Москве, во Всесоюзном обществе культурной связи с заграницей, прошёл вечер, посвящённый Чаплину. На трибуну поднимались режиссёр Сергей Юткевич (тот самый, из ФЭКС) и Дмитрий Шостакович — автор Ленинградской симфонии. Шостакович пересматривал фильмы Чаплина по нескольку раз и считал его «безоговорочным гением». Чаплин прислал приветствие.

Послевоенной осенью Козинцев выступил в Ленинграде с докладом о творчестве Чаплина. А в январе 1946 года на общегородских ёлках показывали инсценировку «Чарли Чаплин на коньках». Дети, вывезенные по льду Дороги жизни, смотрели на человека в котелке, падающего на льду.

В 1953 году ленинградская артель «Пластмасс» выпустила грампластинку «Чаплиниана»: оркестр играл фантазии на его мелодии (в аранжировке блокадника Ильи Жака). Патефон в коммуналке на Петроградской стороне, игла шуршит — и вдруг разливаются звуки, которые сочинил человек, никогда не видевший Невы. Годом спустя Всемирный Совет Мира присудил премии мира Чаплину и Шостаковичу — два композитора, связанных с Ленинградом, получили одну награду.

Когда в апреле 1956 года в Лондон прилетел Никита Хрущёв, Чаплин, живший в Швейцарии, специально приехал на встречу. Он спел генсеку по-русски «Гайда, тройка! Снег пушистый». Хрущёв пожал руку Чаплину: «Вы гений. Вас отвергают, но мы вас признаём. Вы оказали нам большую помощь». Годы спустя в его швейцарском доме советский писатель Лев Шейнин записал слова Чаплина о Хрущёве: «Он покорил меня своим юмором и прямотой. С Хрущёвым вам повезло, друзья мои!» Чаплин пообещал приехать в СССР, его шестнадцатилетняя дочь захлопала в ладоши: «Я увижу русский балет!» Поездка не состоялась, но мечта осталась.

Чаплин умер в 1977 году, так и не увидев Ленинграда. Десять лет спустя, в 1987-м, «Ленфильм» снял телебалет «Чаплиниана» на музыку Чаплина. В главных ролях — звёзды Кировского театра. Название перекликалось с радиосценкой 1943 года и пластинкой 1953-го. Город, который не сумел принять Чаплина в 1926-м для роли «маленького человека», через 61 год создал изящный, меланхоличный балет о нём же. Круг замкнулся.

***

Сто лет назад Ленинград пригласил Чаплина. Вашингтон не пустил — испугался пропаганды. И тогда город, умеющий тосковать по неслучившемуся, начал создавать своего Чаплина сам. Из радиосценки с куплетами про блокаду. Из грампластинки артели «Пластмасс». Из балета на «Ленфильме». В этой истории нет победы. Но отсутствие оказалось плодотворнее любого присутствия. Ленинград создал своего Чаплина — символ стойкости и улыбки вопреки всему. Этого Чаплина нельзя депортировать, запретить или забыть.

В «Шинели» Гоголя маленький человек после смерти становится призраком, срывающим шинели с прохожих. Чаплинский призрак — другой. Он бродит по Невскому в котелке, поправляет галстук, смотрит на киноафиши. Он никогда здесь не был. Но знает этот город лучше любого местного жителя. И, кажется, улыбается.

Дмитрий Асташкин, старший научный сотрудник СПбИИ РАН, старший научный сотрудник Музея обороны и блокады Ленинграда