«Три стула»: когда депутат Милонов уйдёт в монастырь, оскорбляет ли он женщин и куда пропал его IPhone

В очередном выпуске шоу «Три стула» журналистки Ксения Клочкова и Венера Галеева поговорили с депутатом Виталием Милоновым — о том, чем должны заниматься депутаты, посчитали его инициативы, вспомнили Викторию Боню и личную жизнь.

— Инициативы Виталия Милонова — это как сайт ИА «Панорама». Заголовки громкие, абсурдные, но нет-нет, да сбудутся. Как должен выглядеть мир, в котором сбылись инициативы Виталия Милонова?

— Мир будет копией Санкт-Петербурга, будет наполнен дружбой, любовью, верой, патриотизмом, будет нормальным нашим русском миром.

— Похоже на государство Галаад из «Рассказа служанки».

— Не смотрел. Ваш этот Говновад не надо подсовывать. Я петербуржец, вырос на Гончарной улице. Невский проспект — мой родной дом. Я даже шел к вам мимо отдела полиции, где я сутки чалился за митинг. Я перекрыл демонстрацию коммунистов 7 ноября с плакатом «Без покаяния нет примирения».

— Прямо страдали за веру. В каком году это было?

— Еще при Яковлеве, в 2000 году, во время Тамбовского беспредела. Я тогда ходил на Невский с плакатом «Тамбовскому пахану не место в Смольном», я имел сложности в общении с Владимиром Яковлевым. Так что для нас наступила весна, когда пришла Валентина Ивановна. Кстати, за нее я тоже сидел. Я раздавал листовки, где была картинка с надписью «Губернатор Яковлев демонстрирует городу свое хозяйство».

— Звучит неправославно.

— Совсем неправославно. Я тогда полицейским сказал: давайте я пиццу всем оплачу. Ели и молочком запивали.

— Мы вместе с нейросетью собрали ваши и не ваши инициативы. Вам нужно отгадать, какие ваши, а какие нет. Вот, например, такая: заменить школьные звонки колокольным звоном. Ваша?

— Про звонок школьный не помню. Идея не моя. Но в школе, когда звенел звонок, я получил первый невроз, прямо звук — будто электрический стул включается. Поэтому колокольный звон было бы хорошо. Колокольцы-бубенцы. И тройка помчалась по двору.

— Вот еще одна: обязать котов носить штаны, потому что оголенный кошачий зад оскорбляет чувства верующих.

— Это какая-то трансформация инициативы экс-депутата Алексея Тимофеева, когда он предложил ограничить топот котов. Но не, это не моя инициатива. У меня пять котов. Они меня не поймут. Это же извращение, я ж нормальный человек.

— Запрет находиться в общественных местах без нижнего белья. Была такая инициатива?

— Да, было, конечно. А зачем бесстыдницы ходят без трусов.

— Зачем вы туда смотрите?

— Я не смотрю.

— А откуда знаете?

— Мне люди рассказывали, жалуются.

— Отправлять на принудительные работы граждан, пойманных на секс-вечеринках, потому что у них слишком много свободного времени.

— А зачем они нужны, ходят, сифилис распространяют. Сейчас, когда были бомбежки в Дубае, я предложил эскортниц отправлять на карантин за полярный круг, чтобы они там посидели подумали.

— У вас очень странное представление о лечении ЗПП. Инициатива довольно садистская.

— Нет, гуманитарная: зачем эти шлюхандры, наших мужиков сманивать у нормальных девушек? Эскортницы — нерукопожатная профессия.

— Большинство ваших инициатив так и не было реализовано. Вы эффективный депутат?

— Я обычный человек. Хотя вы не все мои инициативы перечислили. Многие вещи вы можете увидеть, выйдя на улицу. Помните, как я дрался с ЛГБТ*-колонной?

— У вас нет ощущения, что у людей базовые потребности не закрыты, а спроса на инициативы о духовно-нравственном сильно меньше? Может быть, этим пора этим заняться?

— Надо заниматься экономикой и реальным сектором, поэтому я и предложил всех эскортниц отправить на фермы. Люди могут себя сами прокормить, но вместо сектора реальной экономики становятся кем угодно — коучами, психологами.

— То есть не жаловаться надо, а заводить собственных кур и гусей?

— Не надо Мурино строить и Кудрово, там нет рабочих мест, люди просто перетекают в город. Поля вокруг Петербурга должны оставаться полями, там должна капусточка расти и зайчики бегать.

— А что вы все Мурино, а у вас в округе находятся Шушары, где как раз поля и застроили.

— Когда я пришел туда, это был последний год, когда там застраивали высотными домами, теперь там строят только невысокие дома. А за последние несколько лет нам удалось полностью закрыть проблему с детскими садами и школами. Это было что-то невыносимое. В 2017 году ко мне приходили в приемную родители и говорили, что оставляют детей у меня, потому что в детский сад очередь. А теперь все построили.

— А как вы решили? Не вы же строили?

— Мы, как представители власти, сформировали народную программу, сформировали бюджет, денежку направили на строительство.

— На кнопку нажали?

— И на кнопку нажали, и поддержали, и проработали. Ведь просто так никто деньги-то не даёт. Надо и доказать, и отстоять инициативу.

— А что ещё, кроме детских садов, вы сделали?

— Депутат Госдумы лично с мастерком не бегает. Строители строят, потому что им дают деньги на это…

— Нет, давайте так: представьте, что перед вами бабушка из Пушкина. Что вы для нее сделали?

— Бабушка из Пушкина такие вопросы не задаёт. Она меня знает. Я хожу по Пушкину, люди ко мне подходят. Мы стараемся все вопросы решать. Это — и с садоводством, и с дорогами, с электроснабжением, и с газоснабжением, и с правовым статусом земель.

— Хватает вам времени на бабушек из Пушкина между инициативами по запретам?

— Конечно. Я очень люблю общаться с избирателями, хотя иногда бывают тяжелее встречи. Так как я был на СВО, ко мне часто приходят родственники погибших военных. Это огромный пласт работы, связанный там с выплатами, со всякими разными документами, с опознанием, со сдачей ДНК. Я часто езжу в этот центр в Ростове, где опознание и генетическая экспертиза находятся. Я езжу в центр, где ампутируют руки-ноги в Ростове. Общаемся с парнями, решаем, как они в жизнь вернутся.

— Из этого возникает вопрос: а что у нас решают депутаты? Про петербургский парламент в последние годы мы все чаще слышим, что они передают полномочия исполнительной власти.

— В Госдуме мы за последние годы стали утверждать министров. Министры стали приходить к нам на отчёты. И мы утверждаем или не утверждаем отчёты. И некоторые министры после разговора с депутатами уходят в очень нехорошем настроении, потому что и острые вопросы звучат, и не только от оппозиционных.

— А в Заксобрании больше не утверждают вице-губернаторов.

— Я не знаю, я больше не депутат Заксобрания. Но если честно, пока никто не слышит, конечно, я скорблю, что я больше не депутат ЗакСа, работать в Петербурге — это лучшая работа в мире. Мечта — идти на работу по улицам в Петербурге.

— Так оставайтесь.

— Ну, видите, не берут. Говорят, иди в своей Москве работай.

— Вы нам до этого говорили, что у вас есть мечта стать священником. Кажется, это отличная возможность. Созыв заканчивается, можно не идти на выборы, а наконец-то реализовать настоящие желания.

— Вопросов много, война идет, не имею права. А в будущем (когда закончится, всем поможем) — тогда кто знает… это будет уже вопрос личного выбора.

— Вы нам сказали, что не смотрели обращение Виктории Бони, но мы посмотрели за вас. Она там говорит, что непонятно чем он занимается, но почему-то постоянно оскорбляет женщин. Вы зачем женщин оскорбляете?

— Мы с вами разговариваем уже столько времени, 40 минут. Я хоть раз оскорбил кого-то? Наоборот.

— Только дубайских женщин.

— Это не женщины, это профурсетки.

— Ну как же вы так объединили всех женщин Дубая, там же, наверное, принцессы какие-нибудь арабские есть.

— Там, в Дубае, какие принцессы? Там же исторически пастухи с овцами и верблюдами до недавнего времени были. Что там вообще делать, в этом Дубае? Я видел фотографии. Это какое-то «Шушары-делюкс», новостройки. Есть красивый Ближний Восток — я бывал в Бейруте, в Дамаске, там наследие Древнего мира.

— Судя по искам в судах, вы все-таки любите оскорблять людей. Самый известный случай, когда вы главу центра экспертиз Александра Карпова назвали жуком, что ли, и суд обязал вас заплатить 25 тысяч рублей.

— Мне присудили что-то? Я уже не помню.

— А еще есть женщина Ирина Воскобойникова, которую вы обвинили в работе на Украину.

— Я не обидел её. Ну нет, она обидеться-то могла. Почему я туда пришёл? Представляете, человек выкладывал адреса наших военных… Я служил в армии тогда, она выкладывала адреса, где находится наше подразделение. Конкретные адреса. И да, она имеет право, как гражданка, подать иск, решение по нему еще не вступило в силу.

— Но она после этого в больницу с инсультом попала.

— Это неправда, никакого инсульта у неё не было, это ложь. В больницу она действительно поехала посмотреться, никакого инсульта у неё не было, это тоже фейк определённый. Я готов даже заплатить сколько угодно, но я добился своего, что она перестала публиковать персональные данные наших командиров. Но то, что мы после её публикаций вынуждены были ночью перетаскивать наших бойцов из конкретного места, которое она засветила, в новое место, — это правда.

— А что сейчас с вашей службой?

— Это служебная информация. Я был добровольцем, выплат я не получал. Про то, как я стрелял из пушки, снимать репортажи федеральные каналы приезжали.

— Перед эфиром мы видели у вас в руках телефон. Это айфон?

— А вот и нет. Это «Хонор».

— А куда айфон дели, который купили на барахолке?

— В машине валяется. Не на барахолке, в комиссионке в Ленинграде. Я зашёл туда, дождик лил, и там негритёнок сидел, ой, афроамериканец, замёрзший такой, несчастный. Говорит: «Купите айфон, пожалуйста. Я хочу купить билеты на концерт Кадышевой». Купил я у этого несчастного телефон там за полцены, да все равно бракованный какой-то, оранжевого цвета смешного. Ну, на самом деле айфон — это просто телефон. Давайте не будем делать из него культа. Вот этот телефон, ваш телефон, мой телефон — они примерно стоят одну цену. Просто Apple смогла сделать на ровном месте некую культовую вещь. Для меня в телефоне главное камера — я много снимаю: собак, детей, кошек, игуану, кролика, двух черепах, гигантского бананоеда.

— А где жена в этом списке?

— Жена есть. Ну нет, я мало фотографирую женщин вообще. А жена сама себя фотографирует.

— А как у вас с мессенджерами? В «Телеге» сидите?

— И в «Телеге» я есть, и в «Максе» есть. Если скажут, что сидеть в «Телеге» запрещено, значит, я не смогу там сидеть. Ну, это будет невозможно. Но нам не запрещено сидеть в «Телеге». То есть нету закона, который запрещает там находиться. А всякими-разными способами обхода я пользуюсь с 2022 года. Не потому, что Роскомнадзор что-то запретил, а потому, что нас выпилили отовсюду. Нельзя было зайти на некоторые сайты. Вот я люблю музыку слушать, например, а некоторые стриминговые платформы стали недоступны (например, Tidаl — я там слушал классическую музыку).

—Чем чаще пользуетесь: «Телеграмом» или «Максом»?

—Для звонков в качестве персонального мессенджера я использую «Макс». Почему? Потому что работает. А части функций у них ещё нет — например, сторис. Канал пытаюсь завести сейчас. Чтобы получить официальный публичный канал в «Максе», надо получить подтверждение в «Телеграме». Я направил подтверждение через бота какого-то, вот, и жду, чтобы мне сделали, зарегистрировали публичный канал.

— Недавно генпрокурор Александр Гуцан предложил ввести внесудебный доступ к мобильным устройствам россиян. И вы эту идею вроде как поддержали.

— Вовсе нет. Я первый, кто сказал, что не бывать такому. Ведь подглядывать, подсматривать — это всё откуда? С Запада поганого! У них там всё просматривается, «Ватсапы»** (принадлежит признанной экстремистской Meta**) и так далее, никаких шифрований нету. А у нас такого нет. У нас все-таки есть тайна частной жизни.

— Когда вы врываетесь в квартиры с рейдами по проституткам — там тайна частной жизни, как?

— А это не частная жизнь. Это богомерзкие трансгендеры*-нелегалы. У них нет частной жизни. Если он объявление о том, что предоставляет эти услуги, публикует в Интернете, какая там тайна?

— Так, а у нас в законе это прописано?

— Проституция у нас запрещена.

— Но вы же не полицейский. Вы депутат.

— Я дружинник. Я, между прочим, внештатным инспектором по делам несовершеннолетних был. Но, объективно говоря, когда люди пишут: помогите, что нам делать? Годами существуют вот эти бордели в парадных.

— Неужели наши полицейские не реагируют?

— Не всегда. Более того, я был как-то по одному адресу, где в соседней квартире живёт очень известный актёр, игравший известного мента. И ничего не могли сделать. Но обвинять полицейских в этом бессмысленно, потому что у них рук не хватает, людей мало. Поэтому в тех случаях, когда люди жалуются, надо реагировать. Мне пришлось даже ехать ночью в Новый год помогать людям праздновать с шампанским и с кулебяками, а не под звон, извините меня, садомазо каких-то аксессуаров.

— Не бережёте вы себя, Виталий Валентинович.

— Я черпаю жизненную энергию. Я как Дед Мороз, люди встречают меня и говорят: «Вот Дедушка Мороз пришёл. Сейчас изгонит этих чертей бесячих из нашей парадной».

* Международное движение ЛГБТ признано экстремистским и запрещено в России

** Meta (экстремистская организация, деятельность запрещена на территории РФ).