«Под лаком». Два молодых историка собирают миллионы просмотров рассказами в Интернете

Молодые петербургские гиды Егор Иванов и Арсений Осокин рассказывают о совсем недавних временах — 80-х, 90-х и даже немного нулевых. Их ролики недавно появились в соцсетях и начали набирать миллионы и сотни тысяч просмотров. Теперь народ повалил на их экскурсии, чтобы послушать на Смоленском кладбище о криминале. Всё началось с идеи двух парней, смартфона и дипломной работы.

— Почему называется «Под лаком»? Понимаю, что причёска, но всё равно…

Егор: Тут двояко. Первое — это причёска. Я, допустим, такой человек — без лака не могу. Мне постоянно нужно ставить причёски, это моё безумие. Второе: когда вещи реставрируют, покрывают лаком. Для чего? Чтобы они ярче выглядели и приличнее. Мы делаем нечто подобное. Берём старые истории, залачиваем их и делаем более привлекательными на сегодняшний глаз.

Арсений: Тем более что многие вещи, о которых мы рассказываем, — это эпоха 80-90-х и даже нулевых, о которых не так много говорили до этого… Мы, грубо говоря, первые, кто реставрирует их.

— Расскажите о себе: сколько вам лет?

Егор: Я Егор, 22 года. Арсению — тоже 22 года, совершенно недавно исполнилось. Мы студенты 4 и 5 курсов истфака петербургской ВШЭ.

Арсений: Мы начинали учиться вместе, но из-за моей учёбы за границей я теперь на курс младше. Мы историки.

— Как появилась идея проекта?

Арсений: Вообще, изначально идея родилась по-русски. Мы сидели в баре и думали. У Егора тема диплома о 90-х и Смоленском кладбище. Экскурсия, которую мы сейчас ведём, об этом. А я занимался тогда съёмкой вертикальных видео для разных соцсетей. Я предложил Егору развивать его тему в формате блога. Позже у нас появился другой совместный проект, где мы снимали вообще не на исторические темы и были исполнителями. Там опробовали этот формат, взаимодействовали с камерой. Как-то так началось.

Егор: В проекте надо было акцентировать внимание на случайные знакомства людей. Я написал текст, Арсений взял камеру. Мы приехали. Не знали, что будем снимать. Мне начали объяснять, что такое «хук», «хештег» и так далее. Я динозавр, ничего в этом не понимаю, жил как-то без этого. С первых дублей сняли около ресторана «Парус», около стадиона «Петровский» про Аркадия Северного и знакомство с Рудольфом Фуксом.

И появилась методичка — короткие переходы, шутки-прибаутки, короткая история, в начале хук, в конце какое-то осмысление всей этой истории.

— А как у вас обязанности распределены в «Под лаком»?

Егор: Я эмоционален, мне трудно общаться с людьми, которые бесят. Я ничего в этом не понимаю [показывает на телефон]. Однажды я увидел, как 70-летняя преподавательница открывает PowerPoint. Потом мне показали на видео, как я открываю PowerPoint. Одинаково абсолютно. Я ковровый и лицо. Мои обязанности — информация, текст, подача и архивные материалы. Всё остальное на Арсении. Это монтаж, съёмка, работа в соцсетях и обязанности менеджера для нашего большого дела.

— У вас в Instagram* уже более 100 тысяч подписчиков. Я заходил к вам несколько дней назад — было 89 тысяч. Открыл утром перед нашим разговором — а там далеко за сотню. Это круто. Вообще, вопрос технический — где вы ролики выкладываете?

Арсений: У нас Instagram*, но мы начинали с YouTube. Полетел Instagram*, все остальные истории мы забросили. Но нужно заходить во «ВКонтакте». Знающие люди, которые давно в сфере экскурсий в Петербурге, говорят, что надо идти в «ВК Клипы».

Ещё у нас есть телеграм-канал — там тексты.

— Как вы темы ищете и информацию собираете? Сложные годы, которые вы осмысляете, прошли совсем недавно.

Егор: Во-первых, что-то есть в Интернете, что-то в источниках, собранных во время учёбы в вузе. Во-вторых, мы умеем общаться с людьми, которые это помнят, сами участвовали, наблюдали и так далее. Они без стеснения это всё рассказывают. Могут даже предоставить фотографии и видео. Мы же не открываем никаких тайн.

Арсений: Интересно, что часто нам читатели и зрители сами пишут сообщения, мол, расскажите про моего родственника или знакомого. И, действительно, именитые люди из 90-х отправляют материалы из личных архивов.

Егор: Например, пишут: у моей мамы в 90-е был бывший, звали Пирожок, убили там-то. Вот его фотографии, занимался он тем-то, расскажите.

Арсений: Буквально это настоящая история. Отличная черта нашего проекта, что мы можем пообщаться с первоисточниками. Это мы используем в экскурсиях и сюжетах, которые снимаем.

Егор: Нам девушка однажды писала и спрашивала: «Вы знаете, кто такой Степаныч?» Отвечаю: «Ну, слышал». Представилась его внучкой. Говорит, что у неё есть фотографии, может встретиться и показать. Люди готовы делиться.

— А Степаныч — это кто? Я вообще не про 90-е.

Егор: Николай Гавриленков, один из лидеров Великолукской ОПГ.

— Почему заходят ваши истории? В чём хайп? Зачем люди их смотрят?

Егор: Большинству людей абсолютно не интересно слушать что-то в академической подаче. Им надо развлекалова, хлеба и зрелищ. Нужно передавать информацию с шутками-прибаутками. Да и прошли времена Центрального телевидения, когда ведущий 48 минут монотонно рассказывает историю. Они правильно делают — погружают в эпоху полностью. Но людям это скучно. Поэтому заходит короткий формат и неформальная тема, которая всегда интересна. Да и надо что-то шумное. Сейчас, кстати, 90-е в моде.

Арсений: Для аудитории 30-40-летних это ещё некая если не ностальгия, то рефлексия по тому времени. Какие-то процессы они видели. Ещё Егор правильно сказал, что сейчас бум на 90-е. У нас люди, которые приходят на экскурсии, — это 25-35 лет. Эти люди не жили в 90-е или не помнят, что тогда происходило.

— Как вы думаете, почему сейчас происходит бум на девяностые? У меня лично мрачные детские воспоминания: бандюги приходят домой и бьют отца на моих глазах, просыпаюсь ночью от стука в дверь, а во дворе подожгли машину моей семьи. Неприятно думать об этом.

Егор: Люди интересуются тем, что они не видят, не могут потрогать. Потому что лучше через шансон знать тюремный жаргон, чем лично с ним познакомиться. Ещё я думаю, поколение такое — поколение слабых людей. Что бы мы ни говорили про людей из 90-х, но это сильные люди. У них сила воли делать и правильные вещи, и неправильные вещи. Сила в них есть. В современном поколении молодёжи силы нет. Оно слабое. Поэтому им нравится смотреть сериалы и фильмы про сильных.

Арсений: Ещё добавлю, что молодое поколение знает о 90-х только по рассказам. А тут у них есть возможность прожить и увидеть, а потом говорить с родственниками. Поэтому, я думаю, это тоже способ лучше понять друг друга.

Егор: Большинство из тех, кто смотрит видео и приходит на экскурсии, относится к этому времени как к сказке. Когда-то была такая волшебная страна, 90-е годы, там происходило нечто. Это всё для них сказка, но это быль. Они не понимают, что это вполне может вернуться. История в нашей стране складывается по-разному.

— Какое у вас личное мнение о 90-х?

Егор: Ко времени нельзя относиться хорошо или плохо. Ко времени можно относиться как к тому, что есть. Оно уже было. Было и было, уже ничего не исправить, надо вынимать опыт.

90-е — это время, которое стало неким культурным кодом: анекдоты, какие-то фишки, от малиновых пиджаков до фразы «Я устал, я ухожу», которой не было. Был тяжёлый период для нашей страны из-за многих обстоятельств. Но это произошло. И произошли новые формации преступников, бизнесменов, граждан, политиков и так далее. Из этого времени вытекла наша современность.

Относиться можно как угодно. Нужно понимать, что это было, и это надо изучать и уважать.

Арсений: Я соглашусь с Егором. Плохо или хорошо… Хорошее и плохое было. Но надо отдать должное эпохе, потому что родилось очень много хорошего искусства. Время абсолютно революционное. Российский бизнес появился из ничего.

Егор: 90-е — это бренд для нашей страны. Это одежда, потому что все знают, какой она была в этот период. Если представить тематическую вечеринку в стиле девяностых, то вы же легко определите, какое время там пародируют. Пацаны косят под братков, девчонки под проституток, спортивные костюмы, машины, музыка, движения, слова, цепи, цацки какие-нибудь, пейджеры и ещё что-то. И молодёжи это нравится.

Сколько композиторов из 90-х вышло. Их юбилеи до сих пор отмечают. Недавно было 80 лет Вячеславу Добрынину. Отмечали всей страной. А его пик — 90-е. И ворвался он в 90-е с песней «Казино», когда можно стало говорить это слово и петь про это.

90-е — это бренд, и надо отдать ему должное.

*Принадлежат компании Meta, признанной в РФ экстремистской.