День на «Титанике». Эрмитаж открыл первые залы новой экспозиции, посвящённой эпохе модерна

Гребни с декором в виде переливчатых крыльев насекомых, как у героини Кейт Уинслет в фильме Кэмерона, вазы с изображениями фантастических грибов и другие предметы элитарного потребления, а также дипломатические подарки ждут зрителей в первых двух залах новой постоянной экспозиции в Главном штабе. Всего залов, посвящённых искусству эпохи модерна, будет семь: их будут поэтапно открывать в ближайшие годы.

В помещениях по соседству уже были три зала с предметами в стиле модерн. Теперь та анфилада будет полностью посвящена историзму, а предметы модерна плавно перетекут на новую экспозицию. Здесь нежно-зелёные стены, напоминающие цвет пресной воды с листьями кувшинок на поверхности, в витринах — изящные вещицы с текучими формами, исполненные в сложных, «благородных» цветах. Первые два зала посвящены становлению стиля. Рассказ о модерне начинается с дипломатических подарков (в основном от Франции) и продолжается премьерой свежих эрмитажных приобретений: столом по проекту бельгийского архитектора Анри Ван де Вельде и английской керамикой.

Модерн считается последним «большим стилем» — то есть охватившим все искусства, каждую деталь человеческого быта. Кроме того, художников — творцов в широком смысле — беспокоило состояние прикладных искусств, ведь с разделением труда на промышленных производствах результат всё дальше уходил от замысла. Так появился тренд на возврат к «ремесленности» — примерно так же, как сегодня доступность продуктов практически со всего мира в ближайшем гипермаркете провоцирует интерес к фермерским хозяйствам. У тех, кто может себе это позволить, конечно.

При этом, как отмечает одна из кураторов новой экспозиции, научный сотрудник Отдела западноевропейского прикладного искусства Эрмитажа Татьяна Бабошина, в России большей популярностью пользовался историзм с его «ремейками» стилей, знакомых состоятельным покупателям и заказчикам. Поэтому большинство предметов 1880-1890-х годов в витринах — западноевропейские.

«Большая часть экспонатов в первом зале — это дипломатические подарки, — говорит куратор. — В обозначенный период складывались дипломатические отношения России и Франции, благодаря которым позднее появится Антанта. Франция искала у России политической поддержки после Франко-прусской войны, и дипломатических подарков от французской стороны было много. А Франция тогда была столицей ар-нуво, и в качестве подарков выбирали лучшие вещи».

Среди таких предметов — «Нимская ваза» Севрской фарфоровой мануфактуры (1888, автор росписи — Орас Бьевиль). Две вазы работы Эмиля Галле с орхидеями (1889-90) и декоративную стеклянную маску работы Анри Кро (1896) Николаю II и Александре Фёдоровне подарили во время их первого путешествия в Париж в качестве супругов в 1896 году. Ваза Эмиля Галле, форма которой отсылает к монстранцу (дарохранительнице) — это подарок 1902 года Санкт-Петербургской городской думе от Франции.

Привлекает внимание стол с наборной столешницей «Флора Лотарингии», который некогда подарили Александру III. Автор — все тот же Эмиль Галле — украсил столешницу изображением растений в старинной технике маркетри (разновидность инкрустации по дереву. — Прим. ред.). Растения символизируют города Лотарингии: чертополох — Нанси, лунария — Люневиль и так далее. В левом верхнему углу изображены улетающими три птицы ночи — это аллегория бедствий лотарингцев, которые должны закончиться с первыми лучами франко-русской дружбы. Ведь это была спорная территория: после Франко-прусской войны большая часть Лотарингии и Эльзас отошли к Германии.

Во втором зале можно найти предметы, вдохновлённые «Движением искусств и ремёсел». Для многих мастеров эпохи характерно внимание к прикладной составляющей, ко всему, что составляет повседневность человека. Опять же — небедного человека, хоть производители и стремились сделать изделия доступными. В 1861 году художник и теоретик Уильям Моррис основал фирму по изготовлению таких прикладных вещей — «Моррис, Маршалл, Фолкнер и Ко» (с 1875 года — «Уильям Моррис и Ко»). Соучредителями были прерафаэлиты — художники, которые, в отличии от академистов, не видели в Рафаэле «родителя номер один» (да и «номер два» тоже). Прерафаэлиты — Данте Габриэль Россетти, Форд Мэдокс Браун, Эдвард Берн-Джонс — полагали основой своей эстетики проторенессанс и искусство кватроченто. Вы, наверняка, знаете их по образам томных красавиц с длинными густыми волосами, по прихотливым растительным мотивам, которыми насыщены их композиции. А уж сколько фанфиков написано об этой тусовке — за все новогодние каникулы не перечитать.

Так вот, на выставке есть шпалера «Поклонение волхвов», созданная на мануфактуре Уильяма Морриса по картону Берн-Джонса. «Игра в Средневековье» и сегодня сохранила определённое обаяние — после постмодернизма такая непосредственность уже невозможна.

Напротив шпалеры — одна из версий модели стола авторства бельгийского архитектора Анри ван де Вельде. Это совсем свежее эрмитажное приобретение. Вдохновившись опытом Уильяма Морриса, архитектор, женившись, построил собственный дом вблизи Брюсселя — особняк «Блуменверф» (Bloemenwerf) и лично занимался всеми деталями интерьера, включая дверные ручки и предметы сервировки. Стол получился в духе времени — с резными орнаментами, плавными линиями.

В витрине по соседству — портсигары, коробочки, нож для бумаги (кстати, российского производства), те самые гребни для волос с насекомыми, расправившими драгоценные крылья. Есть работы фирмы Карла Фаберже — трость и сигаретница с маками. Частый мотив в декоре (прямо как в живописи прерафаэлитов) — женщина с распущенными волосами. Он позволял мастерам использовать характерные текучие линии. И, конечно, в модерне много от искусства Японии, Китая, Востока в широком смысле. Важно, что это не приторные мечты европейцев о Востоке в ориентальном духе, а именно синтез форм, мотивов и цветовых решений.

Ещё в зале есть витрина с английской керамикой, которую музей показывает впервые. Парные вазы с изображением фантастических грибов (Florian Ware) дизайнера Уильяма Муркрофта (ок. 1904) попали в музей в 2024 году. Как отмечает сокуратор экспозиции, старший научный сотрудник Отдела западноевропейского прикладного искусства Елена Анисимова, грибы — редкий мотив у западноевропейских художников, к тому же традиционно их связывали с эльфами (и не в положительном ключе). Да и в целом в витрине вещи экспериментальные. Ведь синтез нового стиля требовал нетривиальных решений, среди которых художники опытным путём искали удачные.

Завершает экспозицию пока что временная витрина со стеклом мануфактуры Эмиля Галле. Позднее кураторы намерены посвятить стеклу Галле целый зал — последний, седьмой.

Анастасия Семенович, специально для «Фонтанки.ру»