«…постоянно напоминать народам мира, когда, кем и какой ценой была завоевана Победа…» Редкие снимки памятника Воину-Освободителю в Берлине

Этот памятник задумывался и создавался в покорённой немецкой столице, «забронзовел» в Ленинграде, после чего возвратился обратно в Берлин. Если бы тогда, в 1947-м, победил его первый (основной) вариант, немцы его давно бы демонтировали. А так, торжественно открытый два года спустя, 8 мая 1949 года, наш Воин-Освободитель со спасённой девочкой на руках по-прежнему (а по нынешним временам можно сказать, что и — вопреки) стоит на рукотворном холме в берлинском Трептов-парке… «Фонтанка» берётся напомнить его историю и демонстрирует уникальные кадры с доселе неизвестной чёрно-белой фотоплёнки.

Тяжеленную гипсовую (почти 20 тонн!), в натуральную величину модель разделили на несколько частей и на низкорамном прицепе отправили на станцию Берлин-Трептов, где с величайшей осторожностью выгрузили и закрепили на железнодорожных платформах. В товарные вагоны погрузили бронзовые плиты для отливки скульптуры, и спецэшелон взял курс на Восток. Пункт прибытия — Ленинград. На календаре 24 декабря 1948 года. Времени — в обрез…

В 1946 году Военный Совет Группы советских оккупационных войск в Германии объявил конкурс на проектирование монумента воинам Советской Армии, павшим при штурме немецкой столицы. Исходя из предлагаемого техзадания от участников конкурса требовалось «… создать долговечное монументальное историко-мемориальное сооружение, отражающее идею увековечения светлой памяти павших советских воинов и величие интернациональной освободительной миссии Советской Армии, во имя осуществления которой эти воины отдали свои жизни».

На конкурс тогда поступило около 30 проектов скульпторов и архитекторов, включая и немецких. Во многих решениях обыгрывалась доминанта в виде единой мощной вертикали высотой до 100 и более метров (увенчанные скульптурными фигурами башни, колонны, стелы и т. п.). Были представлены и обезличенные геометрические формы (кубы, пирамиды). Один из вариантов предлагал сложить гигантскую груду искореженных орудий, установив таким образом, чтобы все стволы недвусмысленно глядели в сторону Запада. Ну и, само собой, было множество вариантов с генералиссимусом Сталиным. Имелся таковой и у лауреата к тому времени трех Сталинских премий скульптора Евгения Вучетича.

Вучетич — Мастер с большой буквы. Властью обласканный, но назвать его художником придворным язык не поворачивается. В отличие от многих коллег белобилетник Вучетич в войну «не на продуктовой базе подъедался». Уже в июле 1941 записался добровольцем в ополчение Фрунзенского района Москвы, через месяц оказался на передовой. Поначалу рядовым, затем командиром стрелкового отделения участвовал в жутких боях под Ельней. Далее назначен художником дивизионной газеты. В начале 1942-го на Волховском фронте попал под артобстрел, оказался в госпитале с сильнейшей контузией, последствия которой мучили его всю оставшуюся жизнь. После длительного лечения демобилизован, но год спустя снова вернулся в действующую армию. На сей раз в качестве художника Студии военных художников имени М. Б. Грекова.

Не все знают, что после окончания Великой Отечественной войны «первый красный офицер» Ворошилов курировал в том числе… культуру, раздавая указания (далеко не всегда компетентные) скульпторам и композиторам. Он-то, будучи знаком с Вучетичем еще с 1930-х, посоветовал тому принять участие в берлинском конкурсе. Считается, что именно Ворошилов предложил лауреату нескольких Сталинских премий сделать центральным «держаком» товарища Сталина — в полный рост и с глобусом в руке. Вучетич Маршала уважил: слепил вариант Вождя с глобусом, повернутым к созерцателям своим Восточным полушарием. А в качестве альтернативы (запасного варианта) сделал скульптуру русского солдата с ППШ и маленькой девочкой на руках. Скульптуру не Победителя, но — Освободителя. Разница — принципиальная! Но так ведь и задумывалось…

Принято считать, что, приступая к созданию запасного варианта, скульптор держал в голове известные ему случаи, когда немецких детей спасали наши солдаты. Об одном из таких случаев — подвиге знаменщика 220-го гвардейского стрелкового полка Николая Ивановича Масалова, вынесшего из-под обстрела немецкую девочку, в своих мемуарах поведает в будущем маршал, а весной 1945 генерал-полковник, Василий Чуйков. Тогда же, в мае 45-го, военный художник-скульптор Вучетич, прослышав о подвиге Масалова, отправился в 220-й полк сделать несколько портретных набросков героя. Нет, не для будущего памятника: по поручению фронтовой газеты он искал типаж для победного плаката.

Еще один претендент на звание прототипа Воина-Освободителя — белорус Трифон Андреевич Лукьянович. 29 апреля, как раз во время боев в берлинском районе Трептов, старший сержант Лукьянович спас маленькую девочку, мать которой была убита эсэсовцами: дотащил ее под огнем до бруствера, но, передавая в безопасное место, получил тяжелое ранение и скончался 5 дней спустя. Известный журналист и писатель Борис Полевой уверял, что видел подвиг Лукьяновича собственными глазами, о чем и написал в своем очерке для «Правды». Впоследствии этот очерк войдет в его документальную книгу с говорящим названием «До Берлина — 896 километров».

Во времена ГДР были собраны свидетельства очевидцев и о других похожих случаях спасения немецких детей русскими солдатами. Их набралось несколько десятков. Сам Вучетич годы спустя в интервью немецким журналистам политкорректно говорил, что его скульптура Воина-Освободителя не рассказывает о каком-то отдельном подвиге, а является образом собирательным, символизирующим «освободительную миссию СССР, победу жизни и будущего над уничтожением и фашистским варварством, торжество социалистического гуманизма». А вот в беседах с нашими, отечественными журналистами признавался, что девочка на руках солдата — это все-таки символ спасенных советских детей…

Но вернемся в 1947-й. К финалу конкурса, где случилась история, более проходящая по разряду «легенды и мифы». Вот как она звучит в изложении советского/российского писателя, фронтовика, лауреата многочисленных премий Владимира Карпова:

Так или иначе, но тогда Военный Совет утвердил проект, представленный коллективом в составе скульптора Вучетича, архитектора Белопольского, инженера Валериуса и художника Горпенко. Тот, что без Сталина. И, как позднее вспоминал Белопольский, спешно дорабатывая проект, центральной фигуре Вучетич действительно вручил меч вместо автомата ППШ. (А заодно изъял поверженного к ногам солдата орла, заменив хищную птицу на разрубленную свастику.) Вот только меч, который, по Карпову, вроде как должен был стать «карающим», такого впечатления не производит: клинок в руке солдата опущен, его поза не воинственна… По-настоящему карающий былинный меч Вучетич изваяет лишь 20 лет спустя. С тем, чтобы вложить его в руку своей сталинградской Родины-матери…

4 июня 1947 года Главнокомандующий Группой советских войск в Германии Маршал Советского Союза Соколовский отдал приказ за № 139 о начале работ по сооружению мемориала в Берлине. Подходящее место Вучетич выбирал вместе с тогдашним комендантом советской зоны оккупации Берлина, генерал-майором Александром Георгиевичем Котиковым. Выбор был сделан в пользу Трептов-парка, одного из любимых мест отдыха берлинцев. Именно туда перенесли прах около 7 тысяч советских солдат и офицеров, погибших при взятии Берлина. Именно в этом месте Гитлер якобы планировал соорудить пафосный дворец победы. Своей, разумеется, победы. Годами доставляемый из разных стран для возведения будущего нацистского дворца гранит пригодился для создания памятника-ансамбля воинам Советской Армии.

Над сооружением мемориала трудились 1 200 человек самых разных профессий, в том числе 200 камнетесов, 90 камнерезчиков и скульпторов. Несмотря на царившие повсюду разруху и голод, мемориал возвели всего за 2 года. «Стройка была грандиозной, работали круглые сутки, — много лет спустя вспоминал один из участников строительства. — Главнокомандующий маршал Соколовский, а до него Жуков лично следили за ходом стройки и каждую неделю собирали совещания, на которых обсуждалось строительство». Специально для немецких женщин-матерей, задействованных на строительстве, на территории парка был временно оборудован детский сад. По распоряжению военного коменданта Берлина ежедневно в обеденный перерыв все рабочие бесплатно получали дополнительные 250 г хлеба и горячее блюдо. У немцев эта прибавка получила название «котиковская еда».

Рассказывает берлинский скульптор Феликс Краузе: «Под руководством Е. В. Вучетича мы приступили к работе. Мы — это пять немецких скульпторов из Берлина, в том числе и я. В конце весны — начале лета 1948 года, когда была уже сделана промежуточная модель и несколько немецких скульпторов приступили к лепке статуи из глины в натуральную величину, Е. В. Вучетич решил переделать фигуру. Позировал ему И. С. Одарченко. <…> Началось сооружение оригинала скульптуры, который достигал почти 11,5 метров в высоту. Лепили его из глины. Сначала плотники под руководством скульпторов возвели огромный прочный каркас, на что ушло почти 20 кубометров дерева. Ему и в самом деле предстояло немало выдержать! В течение последующих недель 20 студентов из художественных училищ облепили каркас почти 40 тоннами глины. Вырос бесформенный колосс, который, наконец, после долгих дней работы был окружён многоэтажными строительными лесами с рабочими площадками для скульпторов». _{(ист. — «Памятник советскому Воину-освободителю в Трептов-парке. Прошлое и настоящее» // изд-во «Штаатсферлаг», ГДР, Берлин, 1981, цит. по kettik.kz)}

Упомянутый немецким скульптором натурщик — сержант советской армии Иван Степанович Одарченко — был призван в строй в январе 1944-го. Был десантником 23-й воздушно-десантной бригады. Участвовал в освобождении Венгрии, Австрии, Чехословакии. После победы еще 3 года служил в комендатуре Вайсензее. Демобилизовавшись, вернулся в Тамбов, работал на заводе токарем-фрезеровщиком. Ушел из жизни в июле 2013 года в возрасте 86 лет.

Вместе с Одарченко скульптору позировала маленькая девочка. Вернее — две. Сначала это была Марлена — дочка того самого немецкого ваятеля Феликса Краузе. Но в дальнейшем ее сменила дочь советского коменданта Берлина Света Котикова. Именно ее черты лица со всей определенностью угадываются у девочки, которую держит на руках бронзовый Воин. Цитата от Ивана Одарченко: «Вучетич вдруг задумался: „Мы советские воины и прежде всего освобождали своих женщин и детей, поэтому ты должен держать нашу, советскую девочку“. В итоге взяли трехлетнюю Свету… А в другой руке у меня был двухпудовый настоящий меч. На самом деле мне немного неудобно за то, что я стал натурщиком для этого монумента. Я же на самом деле никого не спасал…»

Рассказывает берлинский скульптор Феликс Краузе: «В декабре 1948 года гипсовая модель в натуральную величину была готова. Но тут возникла серьёзная проблема. Западноберлинская мастерская бронзового литья, владельцем которой был некий Ноак, заявила, что не сможет сделать отливку за 4 месяца. А большим временем мы не располагали. Мне самому пришлось присутствовать один или два раза на этих переговорах, и я по сей день помню становившиеся порой необычайно шумными дебаты, в которых стороны не скупились на слова и на жесты. Но всё было напрасно; Ноак соглашался на всё, но только не на отливку этой огромной фигуры за четыре месяца. Дескать, такое вообще невозможно за подобный срок…»

Маршал Соколовский принял решение: «Будем искать исполнителей в Советском Союзе!» И в конечном итоге выбор был сделан в пользу ленинградского предприятия.

История ленинградской «Монументскульптуры» начинается в 1922 году, когда на базе частной литейной мастерской была создана и в ведение Губполитпросвета передана 1-я Государственная мастерская художественного литья. Деятельность мастерской началась с отливки бронзового бюста для памятника поэту Некрасову. А далее, претворяя в жизнь ленинский план монументальной пропаганды, на поток поставили отливки изображений вождей по моделям ведущих советских скульпторов (Лишева, Манизера, Гинзбурга). На территории постсоветского пространства и по сей день можно встретить бронзовых полпредов авторства «Монументскульптуры». В 1937 году мастерская получила новое помещение на территории Волковского кладбища, в здании реконструированного кладбищенского храма, а 2 года спустя и новое официальное название: Завод бронзового и чугунного литья «Монументскульптура».

В годы войны оставшиеся в блокадном городе литейщики и формовщики переключились на выполнение военных заказов. Лишь в конце 1944 года завод вернулся к своему прежнему профилю и здесь возобновили изготовление монументов. В первую очередь, героям войны и выдающимся деятелям страны. Так, к весне 1945 года был отлит и установлен в Кронштадте бюст изобретателя Попова, изготовлены памятники генерал-лейтенанту Ефремову (для Вязьмы), Зое Космодемьянской (для Тамбова), Сергею Кирову (для карельского пгт Повенец). После войны лучшими мастерами завода восстановлены либо отреставрированы пострадавшие (уничтоженные) памятники русского классического искусства. В их числе знаменитый петергофский «Самсон» и памятник «Тысячелетие России» в Новгороде.

Работа над памятником Воину-Освободителю — ярчайшая страница в истории «Монументскульптуры». Бронзового Воина здесь отлили всего за 7 недель, тогда как лучшие зарубежные фирмы, даже при условии кооперирования нескольких предприятий, брались выполнить эту работу за 4-6 месяцев. А ведь привезенную из Берлина модель еще требовалось переработать: распилить на куски, соответствующие оснастке цеха, и в результате их оказалось аж 220 фрагментов!

Рассказывает старейший сотрудник завода, чеканщик Борис Комиссаров: «Я пришел на завод с Ленинградского фронта, и мне посчастливилось работать над берлинским мемориалом… Самый трудоемкий и длительный процесс — отливка деталей скульптуры. Земляную форму, в которую заливается кипящая бронза, надо тщательно просушить в специальных сушилках. Но их было в цехе всего 2, а фрагментов фигуры воина — в 100 раз больше! Решили отливать какие-то детали „всырую“. Нефтяными факелами подсушивали фактурную часть земляной формы. Огонь и жирная копоть запекали ее поверхность до сухой корочки. И сразу же, не давая ей остыть, рабочие заливали в нее бронзу. Вучетич, глядя на новаторов, восхищался: „Делаете, как все учебники делать не велят, а получается отлично“. Позже этот способ вошел в учебники. Мы дневали и ночевали на заводе и задание выполнили вовремя». _{(ист. — Г. Степанов «Бронзовые лики России», СПб, 2007)}

Ленинградские бронзолитейщики жили в специально созданном при цехе общежитии. Работали по 15 часов. Когда отлили почти все детали, встал вопрос: где собирать в единое целое? На заводе нет площадки для монтажа 13-метровой скульптуры. Помог завод «Лентрублит». Но даже и в его самом высоком цеху пришлось вырыть котлован глубиной под 2 метра. И все равно, когда установили верхние детали скульптуры, голова статуи почти уперлась в потолок…

В командировку в Берлин наших земляков-бронзолитейщиков почему-то отпустить не захотели. На завод из Германии спешно прибыли солдаты спецподразделения, которым ленинградские мастера провели экспресс-мастер-классы по технологии сборки скульптуры и методам заделки швов. Как вспоминал Борис Комиссаров, «парни оказались толковые, сноровистые, и всю композицию в Трептов-парке они собрали и установили по высшему классу». Но для начала весившую более 70 тон скульптуру требовалось транспортировать обратно. В разобранном на шесть частей виде ее повезли в Берлин по воде — через Балтийское море, Эльбу, Хафель и Шпрее. 10 апреля 1949 года готовые, отлитые из бронзы части памятника доставили к месту назначения. Монтаж скульптуры и патинирование успели закончить вовремя.

Торжественное открытие мемориала состоялось 8 мая 1949 года. Обратился к собравшимся с речью военный комендант города Берлина генерал-майор Александр Котиков.

В тот праздничный день в Берлине находились и в торжественном мероприятии в Трептов-парке участие принимали прадед и дед нашего коллеги, корреспондента «Фонтанки» Кирилла Панченко — подполковник артиллерии Иван Панченко и его сын Николай Панченко. У Николая Ивановича был при себе фотоаппарат, и уникальная фотопленка, запечатлевшая берлинские события того дня, по счастью уцелела. И сегодня, с разрешения семьи Панченко, мы публикуем уникальные снимки 76-летней давности.

PS: В наши дни статус мемориала в Трептов-парке закреплен отдельной главой договора, заключенного между ФРГ, ГДР и державами-победительницами во Второй мировой. Согласно этому документу, мемориалу гарантирован вечный статус, а немецкие власти обязаны финансировать его содержание и обеспечивать целость и сохранность. Осенью 2003 года скульптура Воина-Освободителя была разобрана и отправлена на реставрацию. Весной 2004-го ее вернули на прежнее место. Поскольку весь мемориальный комплекс, согласно межгосударственным соглашениям, находится под охраной, никакие изменения без согласия России здесь недопустимы. Так что многочисленные цитаты тов. Сталина, высеченные здесь на символических саркофагах на русском и немецком языках, по-прежнему остаются.