Как мы победили безработицу на отдельно взятой планете, или Роботы не съедят людей

Два противоречия рынка труда последних лет стали в эпоху пандемии знаковыми.

11

Первое: в Петербурге, как и в других регионах развития, уровень общей (по критериям Международной организации труда) безработицы примерно сравним с числом вакансий. В Петербурге, например, этот уровень держится на отметке около 50–60 тысяч человек. И на первый взгляд кажется, что вот же: возьмите этих людей, научите и закройте дефицит персонала.

Второе: еще недавно ученые предсказывали смерть занятости под воздействием автоматизации, параллельно с этим бизнес заявлял о тотальной нехватке квалифицированных специалистов. А сегодня под воздействием пандемийного стресс-теста для всей экономики дефицит стал вирусным и повсеместным. К прежнему представлению о дефиците квалифицированных кадров добавился крик: не хватает ВСЕХ и ВЕЗДЕ. «Дайте людей, сами доучим и образуем... Берем всех, выбор кончился» — об этом говорят сегодня рекрутеры. Этого никто не ожидал.

Откуда взялись эти противоречия?

Рабочая сила перестала быть дешевой. Причина на поверхности — более чем годовой карантин в ряде экономических кластеров (гостеприимство, туризм, транспорт), массовый переход в дистант резко ускорили процессы трансформации рынка труда. Из Петербурга в дистант и просто домой (за границу и в другие регионы России) уехали около миллиона человек, прямого возвращения их на прежние рабочие места компании-работодатели не дождались, и теперь этот возврат стал существенно дороже.

Перегрелись отдельные экономические зоны: монополисты цифрового хайпа пылесосят рынок труда, создавая чудовищные перекосы. Новоиспеченные программисты, интернет-маркетологи и курьеры хорошо или плохо помогают компаниям-монополистам успешно выходить на рынки IPO и зарабатывать не на прибыли, которой в этих компаниях нет и не будет, а на других финансовых инструментах. Хлестаков только грезил о 10 000 курьеров, а сегодня они, как и разработчики Python, товар на финансовых рынках. Эти дижитал-дистант-специалисты уже получают аванс от раздела будущего пирога (после продажи акций их компании) и уже не хотят возвращаться учителями в школу или поварами в кафе. Появился выбор: уйти в новые перегретые отрасли, к соседу, конкуренту, остаться дома... Работники стали общим дефицитом.

Таким особым путем цифровизация все-таки породила инфляцию предложения на рынке труда.

В то же время все лица, принимающие решения об организации бизнес-процессов, продолжают думать (что естественно) в рамках прежних стереотипов, пытаются найти решения и работников 2–3-летней давности. Что уже невозможно. «Привезите нам еще 1000 сварщиков, и все наладится», — убежден директор завода. А о том, чтобы разобраться с производственными процессами, убрать потери времени и ресурсов, поднять производительность, и слушать не хочет: «Некогда, надо срочно год (квартал, месяц) закрывать!»

Но простая борьба с безработицей завершена. Устроить 50–60 тысяч безработных на 50–60 тысяч вакансий в одном городе не получится, как не получится 1000 холостых мужчин женить на 1000 незамужних девушек. Надо научиться управлять занятостью, а не просто бороться с безработицей.

Есть ли выход из ситуации? Конечно. Это показывают многие успешные фирмы, которые смогли изменить свой подход к организации процессов и к портрету работника.

Исчезает эйджизм, в системе торговли, в супермаркетах стало больше женщин 50++, меняется отношение к приему на работу лиц с особыми потребностями, стали востребованы не только девушки модельной внешности, все теперь хотят получить на работу студентов. Формируется новая кадровая логистика и политика. Проблема дефицита решается. А главный ресурс решения так называемой кадровой проблемы — это рост производительности труда. И не только в рамках национального проекта. Реальные масштабы роста производительности можно показать двумя цифрами: величина рабочего года в Германии составляет 1430 человеко-часов в год, а в России — 1940 (при почти одинаковом количестве выходных, праздничных и отпускных дней). Как это возможно? У нас норма — сверхурочная работа, работа на 1,5 и 2 ставки в целых секторах: в образовании, здравоохранении, промышленности. У директора крупного завода в голове старая схема: «Я работаю каждый день с 8 до 20, а почему работяга по Трудовому кодексу не должен работать сверхурочно больше 120 часов в год?» Кого устраивает этот осознанный перекос? Недавние разговоры о четырехдневной рабочей неделе или 36-часовой рабочей неделе могут стать реальностью тоже только как результат кратного повышения производительности труда.

Дмитрий Чернейко, доктор экономических наук

Согласны с автором?

ПОДЕЛИТЬСЯ

ПРИСОЕДИНИТЬСЯ

Самые яркие фото и видео дня — в наших группах в социальных сетях.Присоединяйтесь прямо сейчас:

Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter

Комментарии (11)

Господин Ч. верит в то, о чём пишет?
Похоже есть некий отрыв от реальности: содержание з/п существенно снизилось за последние пять лет, а безработица выросла.
Тезис 'на всех работы хватит' большое чиновничье лукавство....

блин, мне про это в институте 15 лет назад рассказывали)) Про дистанционную работу, про повышение производительности труда... только когда пандемия шарахнула что то меняться начало)

Вранье.Ищу работу.Откликаются на мое резюме на хх,и ажно пишут вацап.Зп 45,офис,не дистанционка.
Просят дать "обратную связь". Звоню.
Эйчар радостно рассказывает, мол, работа то простая, Неквалифицированная! Всего то требуется в/о финансы, да английский, да опыт в этой же отрасли.И работать всего то в 3 программах, и счетов примерно тыща в месяц.Ну, нормальный неквалифицированный труд, че вы хотите, поэтому и зп- чисто на еду...
И ведь найдут кого нить...кто год будет это все тащить, ибо "увольняться раньше года неприлично"...
Вранье, короче.Зп - от 2017, а цены на все- от 2022...

Наши партнёры

Lentainform

Загрузка...