Что не так с музыкальным треком Павла Дурова и заменил ли уже артистов ИИ

Создатель Telegram Павел Дуров 23 апреля выложил музыкальный трек собственного авторства, добавив, что увлекался подобным в 1990-х и теперь вернется к хобби с использованием новых инструментов. За псевдонимом далеко не пошел, нарекшись Дуриковичем. Текст взял о блокировках сети.

Какой музыки вы бы ожидали от ценителя инноваций и технического гуру? Может быть, мягкой электроники или «нишевого» джаза, безупречной неоклассики или интернациональной world music (мировой музыки, переосмысляющей фольклор разных народов на современный лад)?

Но нет, Павел Дуров выдал откровенный шансон! Причем не французский, а отечественного пошиба, близкий к карикатурности: в нескольких тактах сошлись удалые восклицания в духе Гарика Сукачева, балалайка как из «Those Were the Days» Мэри Хопкин (она же — «Дорогой длинною»), ритм «Маленького плота» Юрия Лозы, аккордеон и припев с «нотками» «Любэ» и некий усредненный хрипловатый голос с широты Владимирского централа. И это далеко не весь легко читающийся условный «промпт», вполне возможно вписанный искусственному интеллекту (или, скорее, «скормленный» нейросетке репертуар) — при желании там можно найти и фортепианный проигрыш а-ля шлягеры Пугачевой, и прочий репертуар радио «Маяк».

В этом видится либо откровенный стеб технократа, либо — и это больше похоже на правду — его представление о целевой аудитории композиции. И аудитория эта — вовсе не подписчики Павла, а те, чья задача эту связь между ним и подписчиками нарушить: выбран музыкальный язык их времени («пусть седые вверху смотрят в прошлое строго»). Собственно, им адресован и текст песни, названной «Свой живой интернет», что легко переводится на английский и вызывает некоторые ассоциации.

Но можно так и не утруждаться, решив для себя, что «все совпадения случайны».

«Фонтанка» спросила музыкального продюсера и критика Дениса Рубина, как ему новинка от Дурова и действительно ли без ИИ не обошлось.

«Более чем уверен, что „современные инструменты“ в данном случае — это ИИ», — подтвердил он. И действительно, куда уж современнее.

Даже круто, что Дуров упомянул, как в детстве баловался программой Fruity Loops. По сути это был такой же софт для тех, кто хочет сделать что-то побыстрее и без особых знаний и затрат. Типа ИИ девяностых и нулевых.

Если говорить о качестве материала, на мой взгляд — это ниже плинтуса. Мелодия никакая, стиль потерялся где-то между шансоном и российской эстрадой. Да и вся музыка здесь служит только подпоркой к статическим куплетам. Куплеты, кстати, тоже довольно средние.

И если вдруг песня взлетит, то это лишний раз докажет гипотезу о том, что в наше время все решает не контент, а контекст. Или по-другому: не качество материала, а доступ к ресурсам по его раскрутке. С этим у Дурова, понятно, все хорошо. Он может ее и на обязательный рингтон при каждом новом сообщении поставить, если захочется».

Искусственный интеллект — уже далеко не новичок на почве написания хитов. Крупные мировые платформы делились. В конце 2025 года широко разошлась новость о том, что первое место в чарте Billboard Country Digital Song Sales (цифровая музыка в стиле кантри) заняла песня Walk My Walk, написанная ИИ.

Примерно тогда же на Шведском телевидении заявили, что больше трети популярных в Швеции песен в списке Spotify написаны искусственным интеллектом.

Впрочем, и Петербург в пионерах: еще на прошлом Экономическом форуме в Мариинском театре давали премьеру оперы «Мандрагора», отчасти дописанной за Чайковским ИИ. Живой композитор Петр Дранга, который, собственно, и является основным автором музыки, тогда говорил «Фонтанке»: «Нам еще далеко до того, чтобы полностью написать музыку искусственным интеллектом». И он даже был уверен, что будущее у коллаборации с машиной лучезарное: «Это на самом деле очень интересная история взаимодействия, где искусственный интеллект предлагает варианты, помогает доработать, ускоряет процесс и делает его еще более интересным. Это ни в коем случае не соревнование, это абсолютная коллаборация. Я думаю, что нам всем в будущем это очень сильно поможет».

Буквально в середине апреля музыкальный сервис Сбера «Звук» поделился результатами своего исследования. Из него следует, что 61% музыкантов регулярно используют ИИ в творчестве (а всего к этому опыту прибегало 85% опрошенных артистов).

В опросе участвовали представители индустрии, которые сами создают и выпускают музыку: 77% респондентов — артисты или исполнители, 66% — сонграйтеры, 32% — продюсеры или битмейкеры, 24% — звукорежиссеры.

Выяснилось, что в основном они используют ИИ для создания визуального оформления и контента в соцсетях. Однако 40% регулярно доверяют ИИ именно создание музыки.

«Чаще всего нейросети помогают с генерацией мелодии (50%) и вокала (43%), — говорится в исследовании. — Также с помощью ИИ создают аранжировки (38%) и обрабатывают готовый звук (32%)».

«Фонтанка» связалась с Иосифом Пригожиным и задала ему вопросы о его видении ИИ и творчества Павла Дурова.

— Понравился ли вам нейросетевой трек Павла Дурова?

— Запретить Павлу Дурову или кому-либо заниматься таким конструктором под названием «музыка» сложно. Понятно, что он гениально преуспел в своё время в создании ВК и Telegram — тут он супер. И сегодня, обладая такими технологическими возможностями, не только Дуров, а вообще кто угодно может использовать эти инструменты. Но в этом нет никакой души.

Сегодня музыка, во многом благодаря технологиям, превратилась в фастфуд. Огромная сеть — как «Макдоналдс» по всему миру: бургерные, бутербродные… И музыка перестала нести главное — смысловую нагрузку. Сопереживание, дыхание — понимаешь? Раньше люди получали образование и отдавали этому жизнь, чтобы что-то создать.

Ну вот, условно, проекты Майкла Джексона с Куинси Джонсом или песни Юрия Антонова, Раймонда Паулса, Александры Пахмутовой — они будут жить вечно, в них есть душа. Всё остальное — это игрушки, которые становятся популярными благодаря технологиям.

Это, конечно, технологический прорыв. Он диктует новые условия и правила. Никто не мешает ни Дурову, ни мне, ни кому угодно что-то выпустить. Но мы всё-таки люди другого поколения, и я воспринимаю это как баловство. В этом смысле — окей, ещё один известный человек что-то сделал.

Но это же не он сделал — это конструктор. Машина, которая его руками делает то, что мы называем музыкой. Что сделал Дуров как бренд? Привлёк внимание, лишний раз напомнил о себе, показал, что может где-то технологически заявить о себе в музыке. Безусловно, он талантливый человек. Создав инструменты социальных сетей, он просто продолжает напоминать о себе в рамках тех трендов, в которых мы живём.

Вот, например, у нас тоже есть опыт работы с искусственным интеллектом. С Сашей Камовичем мы сделали дуэт — Валерия и Снегурочка. Там использовали и технологии, и живой инструмент. Это такой диалог живого с неживым. Если есть время и желание — можно послушать, посмотреть, что получилось.

— То есть вы, как человек из индустрии, не отрицаете эти инструменты полностью?

— Мы не отрицаем. Но смотри: ты же не хочешь жить с резиновой куклой, у которой в компьютере записано твоё имя и которая делает всё по заданной программе? Можно же довести всё до автоматизма. Но что такое эмоция? В эмоциях есть чувство, душа. А тут всё становится механическим. Вот что сегодня музыка с искусственным интеллектом? Ну, как резиновая кукла. Каждый по-своему справляет нужду — и всё. Но это нельзя назвать искусством.

Представь, какое количество такого контента сейчас появляется. Раньше был индивидуализм: AC/DC, Mötley Crüe, Мадонна, Бейонсе, Пугачёва, Киркоров, Валерия.

А сейчас — просто засилье. И это перестаёт быть бриллиантом. Это уже хрусталь, а не бриллианты. Это моё мнение, могу ошибаться.

— Вы наверняка слышали нейросетевую кавер-версию песни «Седая ночь» в «исполнении» рэпера Канье Уэста и в курсе, что она стала хитом. Как относитесь к этой истории?

— Да, это очень круто сделано. Я поздравляю авторов — они заработали хорошие деньги, идея отличная, все в это поверили, и я в том числе. Сделано действительно круто. Поздравляю Канье Уэста, поздравляю владельцев авторских прав. Рад за Юру, за семью Юры Шатунова — у них есть повод для гордости. Жалко только, что Юра не дожил до этого момента, когда это стало таким большим успехом. Я считаю, Канье Уэст должен договориться, очистить права и выходить с этим на сцену.

Это лишний раз показывает: время подтверждает ценность. Песня, которая стала хитом в 1988 году, почти 38 лет назад, до сих пор актуальна. Её написал Сергей Кузнецов, парень из Оренбурга, и это всё, можно сказать, происходило у меня на глазах.

— Не думали что-то подобное сделать с классическими песнями Валерии?

— Давай объясню. Я не автор многих произведений. А авторы… у них своё видение: они хотят получить всё и сразу. Поэтому если песня вдруг разойдётся, они просто «разденут» всех, кто с ней работал. А людям нужны более простые, понятные условия. Не все это адекватно воспринимают. Я уверен: если бы Юрий Михайлович Антонов разрешал свободно использовать свои песни, они бы сегодня звучали отовсюду. Но он не хочет — запрещает тиражировать.

А творчество должно быть народным, понимаешь? Не только «для себя». Оно должно жить, распространяться. Я, например, только за. Если песни Валерии берут и они разлетаются — отлично. Мы же сделали трибьют Валерии. И многие молодые слушатели даже думают, что песня «Океаны» — это изначально трек XOLIDAYBOY. А на самом деле она просто дала ему импульс.

Ребята на трибьюте сделали свои версии — на свой лад, в своей стилистике. И результат, как ты видишь, не заставил себя ждать. Мы такие вещи приветствуем. Я экспериментирую. Чем больше песни Валерии живут и распространяются — тем лучше и для исполнителя, и для автора. Для автора даже выгоднее — он всё равно получает свои деньги.

Вот, например, «Часики» — песне уже больше 20 лет, а она до сих пор на слуху. Таких вещей мало. Или «Маленький самолёт» — снова вернулся, получил вторую жизнь. И таких примеров много. Это значит, что песня изначально сделана правильно — правильными людьми. «Маленький самолёт» написал Александр Сахаров. «Часики» — Лена Стюф и Витя Дробыш. И вот такие песни действительно живут.