Не так уж страшна чикунгунья, объявленная эпидемией в Китае. В России свои геморрагические лихорадки есть

Болезнь с непривычным российскому уху названием «чикунгунья» напугала не столько фактом своего существования, сколько тем, что Китай ввел в связи с ее распространением противоэпидемические меры. Травмирующий опыт ковида сыграл с нами злую шутку. На самом деле геморрагических лихорадок с аналогичным путем распространения в мире около 70. И чикунгунья — не самая страшная из них. «Фонтанка» разобралась, что это за болезнь и почему следует больше опасаться нашей, местной геморрагической лихорадки.

Сначала появилась информация о вспышке лихорадки чикунгунья на острове Реюньон французской юрисдикции в Индийском океане. Остров крошечный, население — меньше миллиона человек, поэтому никого сильно не обеспокоило, что эпидемия началась там еще год назад — в августе 2024 года. За это время было выявлено 20 тысяч случаев заболевания, больше всего в марте — 6 тысяч. Страдали жители и соседних островов Майотта и Маврикий.

Мир забеспокоился, когда вспышка случилась на юге Китая — в городе Фошань провинции Гуандун с населением 9 миллионов человек. С июня там выявлено более 10 тысяч заболевших. Китай объявил о введении чрезвычайных мер — но не настолько чрезвычайных, чтобы их можно было сравнивать с введенными в эпидемию коронавируса.

В природе много вирусов, вызывающих геморрагические лихорадки — их самое страшное последствие — одноименный геморрагический синдром, или ДВС-синдром. При нем поражаются кровеносные сосуды, что может приводить к тяжелым последствиям, вызванным внутренним кровотечением. Такие вирусы переносят, как правило, комары и клещи. Чикунгунью, как и известную желтую лихорадку, денге, эболу, зика, Марбург и другие, распространяют комары. Для всех этих комаров характерен ареал обитания. В России, например, есть своя геморрагическая лихорадка, передающаяся комарами, — лихорадка Западного Нила. По названию можно понять место ее происхождения, но каждое лето от нее страдают больше всего жители Южного Поволжья, а впрочем, весь юг России.

Комар кусает заражённое животное или человека и с его кровью получает какое-то количество вируса. Тот размножается, концентрация его растет и из крови попадает в слюнные железы. Во время следующего укуса этот комар передает инфекцию человеку.

Мало того, приплод зараженной самки тоже ею заражен. Этот замкнутый круг вечен, потому что уничтожить этих комаров невозможно. Но можно снизить их популяцию, тем самым сократить масштабы возможных эпидемий.

Важно: от человека человеку вирус передается только через кровь.

Инфицированному комару вирус Aedes (именно эта его разновидность вызывает болезнь) не наносит никакого вреда, а у укушенного им человека через 2-12 дней в организме начинается специфическое воспаление: температура может резко подняться до 40 градусов, появляется головная боль, а также боль с дискомфортом в суставах и мышцах — такая, что встающий с постели не способен разогнуться (отсюда название: чикунгунья — согнуться, искривиться), одолевает слабость.

Редко болезнь сопровождается тошнотой и рвотой, носовым кровотечением, часто — на этапе воспаления в сосудах — возникает так называемая геморрагическая сыпь. Многие геморрагические лихорадки завершаются смертельным исходом. Чикунгунья — не из таких. При своевременном начале лечения все завершается полным выздоровлением. Только лечение это неспецифическое, поэтому важно общее состояние здоровья зараженного — для ослабленных пожилых людей прогноз может быть неоптимистичным.

Первая мера, предпринятая в Китае в рамках ЧС, — выявление с помощью аптек заболевших — тех, кто покупает жаропонижающие и противовоспалительные препараты — это и есть часть необходимой неспецифической терапии. Но лишь часть: человек с симптомами этой лихорадки должен лечиться в стационарных условиях, противовоспалительными средствами не обойдешься, при отсутствии адекватной терапии слишком велик риск осложнений. При этом до момента полного удаления вируса из организма пациент в больнице находится под москитной сеткой — чтобы к нему не проник комар, не укусил его и не стал таким образом разносчиком инфекции.

Вторая мера — предупредительная: введен санитарный контроль на транспорте и пунктах въезда в Гуандун с термоконтролем. Термомониторинг проводится и для прибывающих из-за рубежа на всех поездах и самолетах. Задача — не впустить и не выпустить зараженных. Видимо, чтобы выявить и лечить, а также не дать комарам возможности укусить кого-то из зараженных, чтобы инфекция не распространялась.

Меры, которые действительно эффективно борются с вирусом, Китай предпринимает с явным опозданием. Массовая заболеваемость началась в июне, а только 4 августа в Пекине прошло совещание по профилактике и лечению болезни и объявлены меры для борьбы с эпидемией. А ее вызвала активная размножаемость комаров на фоне жаркого и дождливого лета. Влажность и тепло — идеальные условия для роста их популяции, особенно если, как в этом году, зимой серьезных холодов, сокращающих ее, не было.

В итоге правительство Китая призвало жителей страны избавляться от застоявшейся воды во дворах (высушивать) и даже в домах — в кофеварках, цветочных горшках, а также закрывать, извините, крышку унитаза. Запущены дроны для поиска мест, в которых теоретически могут скапливаться комары, улицы обрабатывают инсектицидами, от жителей требуют закрыть окна и двери москитными сетками. Выпущены на волю так называемые слоновьи комары (они не питаются кровью, а значит, не переносят инфекцию), которые, по задумке, должны уничтожить переносчиков вируса — комаров Aedes. В водоемы города Фошань запущено 5000 рыб в надежде, что они съедят личинки комаров.

Власти соседней провинции, как сообщают 8 августа китайские СМИ, оштрафовали 6 предприятий за то, что они не боролись с переносчиками лихорадки чикунгунья и денге.

Заразные летучие вампиры, разносящие опасную инфекцию, концентрируются в жарких регионах. Эбола, желтая лихорадка и другие опасные болезни, вызванные их укусами, опасны для россиян только во время путешествий в страны, где они распространены. У нас они не водятся. Не исключена, конечно, возможность их завоза в Россию. С лихорадкой денге, например, в иные годы в Петербург возвращались из отпуска в Таиланде до 50 человек за год. Но это не повод для закрытия границ.

Завезти вирус в Россию может любой человек в инкубационном периоде — когда уже заражен, а проявления болезни еще нет. К счастью, этот период для лихорадки чикунгунья короткий — от 2 до 12 дней, но чаще — 4-8 дней с момента укуса.

6 августа Роспотребнадзор сообщил, что в России не было ни одного случая заболевания: «На границе работает автоматизированная система „Периметр“, которая выявляет граждан с признаками инфекционных заболеваний. Для оперативного выявления заболевания есть отечественные тест-системы». А для предотвращения распространения проводится мониторинг циркуляции комаров-переносчиков на территории страны. И это радует: не хватало нам еще лихорадки чикунгунья, свои есть.

Лихорадка Западного Нила в России впервые была зарегистрирована в 1999 году, в основном в южных регионах страны, там и живет с комарами, которые ее переносят. Пик заболеваемости приходится обычно на август. В этом году, по данным Роспотребнадзора на 11 июля 2025 года, заболели 4 человека в Южном федеральном округе.

Чаще всего исход болезни зараженного вирусом — выздоровление. Инкубационный период составляет 3-6 дней, хотя может растянуться до 2-3 недель. В основном она протекает, как ОРВИ, — с высокой температурой и другими сопутствующими. Но когда вирус проникает в центральную нервную систему, возможно тяжелое осложнение — менингоэнцефалит, паралич и даже летальный исход.

Конго-крымская геморрагическая лихорадка (ККГЛ) распространяется не комарами, а клещами — эти членистоногие у нас в Петербурге и Ленинградской области разносят в основном клещевой энцефалит и боррелиоз, а по всему югу страны (с потеплением уже и в центральной ее части) — вирус Nairovirus семейства Bunyaviridae. Он вызывает тяжелое заболевание: сначала появляются жар, слабость, иногда тошнота, как при ОРВИ, а потом симптомы геморрагии, при которых могут кровоточить дёсны и даже глаза, происходят внутренние кровоизлияния. Когда появились геморрагические симптомы, болезнь может стать смертельной. В этом году случаи заболевания крымской геморрагической лихорадкой регистрировались на Ставрополье, в Ростовской области и в Дагестане.

Из всех существующих геморрагических лихорадок в Петербурге и Ленинградской области распространяется одна — «мышиная», на языке врачей — геморрагическая лихорадка с почечным синдромом (ГЛПС). Ее разносят не комары и не клещи, а мелкие млекопитающие, чаще всего рыжие полёвки. Самый высокий риск заражения весной, когда дачники едут в свои хозяйства и во время уборки натыкаются на мышиные экскременты, и осенью, когда эти самые экскременты почти всюду, их следы могут оставаться даже в лесу на грибах, не говоря уже про сложенное в углу участка сено и огород. Пути заражения: воздушно-пылевой — человек вдыхает высохшие испражнения грызунов; контактный — через поврежденную кожу при прикосновении к мышам или к загаженным ими предметам — сену, овощам, например. Заразиться можно также, отведав продукты с невидимыми на них следами жизнедеятельности инфицированных мышей и не подвергавшиеся термической обработке.

Как и другие геморрагические лихорадки, заболевание начинает проявляться симптомами обычной ОРВИ, бывает, с кашлем, чаще всего через 2-4 недели после заражения, иногда инкубационный период длится полтора месяца. Позже верхняя половина тела и глаза краснеют, а затем появляется характерная геморрагическая сыпь. Если человек не получает своевременного лечения, симптомы прогрессируют вплоть до нарушения сердцебиения, гипотонии и острой сердечной недостаточности, развивается почечный синдром. Несвоевременное обращение к врачу чревато смертельным исходом.

Когда говорят, что геморрагические лихорадки для России — редкие заболевания, это хорошо звучит только для тех, кто не оказывался их жертвой. По данным петербургского Роспотребнадзора, в 2024 году диагноз «геморрагическая лихорадка с почечным синдромом» поставили 13 петербуржцам, за полгода 2025-го — шестерым. Лихорадку денге привезли в город, по данным ведомства, в 2024 году — 25 человек, за полгода 2025-го — 11.

Ирина Багликова, «Фонтанка.ру»