Как реставраторы Музея истории религии снимают копоть с бодхисаттв и находят буквы под лаком

Музей истории религии показал, как реставраторы приводят в порядок памятники перед выставками и совершают открытия. Одно из них касается «Пьеты» из мастерской Тильмана Рименшнайдера, которая отправилась в реставрационную мастерскую в июле прошлого года. «Фонтанка» побывала в мастерских и увидела промежуточные этапы захватывающих реставрационных процессов.

Чтобы попасть в мастерские, нужно пройти через экспозицию и попасть в извилистый коридор, из которого ведут разные двери.

За одной из них предметами из металла занимается художник-реставратор первой категории Иван Мельников. Сейчас у него в работе фолежная, то есть обильно декорированная фольгой, икона 1844 года (она появится на выставке «Сияющий век: фольговые иконы Российской империи», которую музей открывает в июне) и разобранная статуя бодхисаттвы (существа на пути к просветлению, стремящегося спасти всех живых от страданий. — Прим. ред.) ориентировочно XVIII века. На крышке скульптуры в ходе реставрации нашли надпись на тибетском языке, которую еще предстоит полностью расшифровать.

Вещи эти очень разные, но и ту и другую специалисты разглядели как следует впервые: бодхисаттву покрывал такой слой жирной копоти, что до реставрации не было видно золочения, которое открылось теперь, а фолежные иконы и вовсе долго оставались вне пристального внимания специалистов.

Однако в 2023 году в музее прошла насыщенная подробностями выставка «Советские иконы. Религиозные артефакты эпохи гонений», основанная на материалах экспедиций Центра визуальных исследований Средневековья и Нового времени РГГУ. Тогда же появилось богато иллюстрированное издание соответствующего исследования, которое и сейчас можно найти в музейном киоске. И если раньше считалось, что «фолежки» — артефакты скорее советской эпохи, то икона с изображением Дмитрия Ростовского и Анны Пророчицы — предмет аналогичного промысла XIX века. Это редкая подписная икона, на ней значится: «Работа Ивана Смирнова. 1844 год».

Иван Мельников делится мыслями о генезисе «фолежек» в Российской империи:

«Недавно я видел деревенский инструмент для изготовления искусственных цветов. И мне кажется, создание искусственных цветов и окладов таких икон — это схожая работа. Ведь фолежные оклады выполняли в деревнях, ими занимались не профессиональные артели иконописцев. Поэтому место живописи в таких иконах зачастую занимали литографии».

На иконе также много речного жемчуга, а декор из покрашенной под матовое серебро бумаги эффектно соседствует с блестящей фольгой. Когда реставратор приступил к работе, медная фольга и бумага буквально осыпались в его руках.

Разобрали в ходе реставрации и статую бодхисаттвы. Реставратор показывает фотографии предмета до того, как он попал в мастерскую: лицо бодхисаттвы было сплошь черным. Начинали работу с исследований, в том числе с помощью таких подручных средств, как бытовой толщиномер автомобильной краски.

«При исследовании мы не знаем, какого результата хотим добиться, это в первую очередь процесс изучения, — рассказывает Иван Мельников. — Нам удалось проанализировать сплавы, из которых сделаны разные элементы статуи. У нее, как вы видите, не хватает лент, короны, серег, украшений волос. При этом у нас есть фонд неучтенных предметов, где можно найти фрагменты экспонатов, и именно там мы нашли ленты, которые геометрически, по размеру и цвету сюда подходят. Но мы сопоставили составы „родных“ элементов с этими и выяснили, что детали из фонда к этой скульптуре не относятся. Также мы уточнили датировку: например, в зеленом пигменте нашли мышьяк, что отсылает нас к середине XVIII века, когда и появилась зеленая краска с мышьяком».

Сейчас на статуе много золота, которое еще недавно скрывали слои смолянистой, жирной и потемневшей олифы, смешанной с копотью и грязью.

«Такие предметы, которые долго стояли, „коптились“, очень сложно расчищать, — продолжает реставратор. — Это касается и вещей из православных храмов. Здесь основная проблема — расчистка золочения. Обычные растворители либо слишком сильные и копоть с грязью растворяют вместе с золотом, либо не растворяют совсем. Поэтому расчистка еще не закончена: в тех местах, где под слоями жирной копоти есть золото, удалось лишь уменьшить слой грязи».

Особый интерес представляет достаточно большая надпись на крышке скульптуры на тибетском языке. Перевести ее точно пока не удалось, но уже понятно, что она содержит благопожелания. Иван Мельников подчеркивает, что скульптуры вообще вскрывать не принято — это делают только в случае крайней необходимости, чем и является реставрация. Работу с бодхисаттвой Иван Мельников планирует завершить до конца 2026 года.

В мастерской реставрации темперной живописи музея над той самой «Пьетой», предположительно, из мастерской Тильмана Рименшнайдера, с микроскопом и скальпелем работает художник-реставратор первой категории Анатолий Агарков. Рядом на стене — фотографии атрибутированной скульптуры мастера из другого музея и лик Девы Марии на удивление схож с работой из ГМИРа. Другие детали, раскрытые в ходе реставрации, тоже подтверждают предположение об авторстве «Пьеты».

«Скульптуру датируют началом XVI века, но есть вероятность, что мы атрибутируем ее концом XV, — делится специалист. — Очень много данных в пользу того, что это работа либо самого Тильмана Рименшнайдера, либо его мастерской. Скульптура находилась у нас на экспозиции и была под большим слоем записей, но даже в таком виде уровень работы угадывался. Хотелось, конечно, ее раскрыть».

Сейчас скульптура еще частично покрыта более поздними, не авторскими красочными слоями XVI–XIX веков, но авторские цвета и, главное — резьбу в мастерской уже раскрыли. Удивляет, что, например, бороду и волосы Христа позднее тонировали в темный цвет, хотя изначально они почти совпадали с естественным цветом дерева.

Завораживают тончайшим образом вырезанные складки на теле Христа, сама фактура дерева. Всё выдает высочайший класс работы с материалом, и понятно, что, согласно авторскому замыслу, тонирование цветом было деликатным, чтобы сделать акцент именно на резьбе.

«Рименшнайдер стремился вообще не покрывать дерево краской, но этого требовали заказчики, и он слегка тонировал скульптуры. Именно это мы сейчас и видим на раскрытых участках», — поясняет реставратор.

Анатолий Агарков работает без растворителей, осторожно под микроскопом убирая поздние записи скальпелем.

«Растворители здесь использовать нельзя, потому что между слоями краски нет промежуточного слоя олифы», — поясняет специалист.

В мастерской масляной живописи над работой неизвестного художника XIX века «Христос среди учеников» (дерево, масло) работает художник-реставратор масляной живописи Екатерина Цветкова. Она рассказывает, как посветлела картина после расчистки и проявился изначальный замысел автора.

«В процессе утоньшения лака на одеждах апостола Петра обнаружили букву, — указывает Екатерина. — Она повлекла за собой исследование в инфракрасных лучах, и так мы смогли увидеть, каким был изначальный замысел художника, в том числе скрытый текст. Это та самая глава, где сказано, что Христос дал апостолу Петру ключи от рая: „И дам тебе ключи от Царства Небесного: и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах, и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах“».

Эту работу приводят в порядок в преддверии выставки «Земная жизнь Христа», которая откроется в сентябре.

В Музее истории религии восемь реставрационных мастерских, и обычные посетители, не журналисты, тоже могут туда попасть в рамках экскурсионных туров, чтобы увидеть, как приводят в порядок экспонаты и совершают открытия.