«Займись этим Чаком Норрисом». И я выполнил приказ полковника КГБ

Он сам прилетел в Ленинград, да еще с американскими полицейскими. Ну, ничего: их подозрительные копы не ушли от наших ментов.

Звонит местный телефон. Голос шефа. Есть — так точно. Спешу по коридору четвертого этажа Управления спецслужбы ГУВД на Лиговском, 145. Захожу, слушаю полковника КГБ Федотова — шел 1990 год, и его поставили хоть как-то контролировать анархию в нашей службе. Сообщает: в Ленинград прилетел американский актер Чак Норрис. (Да уж, тогда все, кто мог дотянуться до видеомагнитофона, насмотрелись фильмов с его благородными драками.)

Причем нагрянул Чак Норрис на какой-то слет каратистов. И не один, а со штатовскими полицейскими.

Круто, говорю. А я здесь при чем?

— А ты уверен, что это просто полицейские? — не спросил, а указал мне полковник.

Если учесть, что лет 30 он занимался основным противником СССР, то все логично. Я же не ненормальный иронизировать. Тем более шеф частенько подкидывал мне темы. Как старшему уличной проверенной группы, имеющей на Невском репутацию хуже некуда.

Понял-принял. Мои задачи?

— Займись этим Чаком Норрисом, и особенно этими полицейскими. Если что — докладывать мне напрямую.

— Пить с ними можно? — то было практически условие.

— Нужно.

Ушедшая, знаете ли, школа. Уровень.

Взяв на борт своего напарника Диму Воскобойникова — не только мастера спорта по гребле, а еще и филолога-испаниста, — погнал в Высшую школу спортивного мастерства по борьбе на Кировском проспекте, где, собственно, и началось представление Чака и с Чаком.

Они там улыбались, обнимались, чуть-чуть выступали на татами — в общем, всё, как положено.

Сам Чак роста маленького, а при нем было человека четыре. Здоровенных. Втерлись к ним в доверие, побратались. И незатейливо пригласили их выпить кофе в интуристовской гостинице «Ленинград». Повелись.

В баре на втором этаже они нам подарили какую-то колбу с разноцветной жвачкой, очевидно, считая, что все большевики пьют чай из самовара и носят пулеметные ленты. Но после «по сто пятьдесят» разговор пошел. Мало кто что понимал, но настроение перло.

Тут мы их пригласили к советскому милиционеру домой. Как учили в школе — показать, что у нас всё есть. Закивали. Мы затарились бухлом и вскоре сидели, где я тогда жил с одной девахой.

Они тоже в валютном баре купили какое-то баночное пиво, но разве ж так делают?! После еще «по сто пятьдесят» копы начали нам демонстрировать рукопашные приемы при помощи своих специальных палочек. То были будто очень толстые гвозди, которыми можно разворачивать задержанного, удерживать его на земле и прочее. Врать не буду — Чак на всё это смотрел дружественно, с улыбочкой. Сидел на единственном кресле. Я его плоховато помню. Ну, Чак и Чак. Почти не пил. А еще звезда.

Еще по сто — и начали состязаться. Дима встал в роли злодея, полицейский — в своей роли. Результат: начали толкаться-бороться, под их ногами по паркету поехал ковер, и они снесли мне журнальный столик, на котором многое что было еще не допито. Зато весело. А уж как моя девушка была рада…

Еще веселее было гнать на двух служебных авто, одно из которых — черная «Волга» начальника управления с крутыми номерами «ЛЕА». Прилетели в гостиницу «Москва».

Вывалившись уже прилично набравшимися, да еще и с Чаком Норрисом наперевес, мы произвели нужное впечатление на подледную экосистему центровых. Нас оценил и бессменный ломщик Лимон, и самая жизнерадостная путана Мальвина. Ну, и так далее.

Валютный бар жил своей бурной жизнью. Как всегда, иностранцы там были в меньшинстве, а мы прибавили жару. Кстати, внутри Чак не произвел фурора. Его окружали мы — менты, значит, не наживешься. Короче: накатили еще. Чака уже не помню. Может, он всё осознал и смылся от греха. Но его приятели — штатовские полицейские — от нас не ускользнули.

Доведя себя и их до состояния нестояния, перекрикивая орущее итальянское диско, в табачном дыму, мой друг Дима показал им наши родные прихваты. Старший опер спецслужбы допил банку тоника, скомкал ее в кулаке, а потом, впившись зубами в алюминий, вырвал клок. Отбросив банку, выплюнул серебристый кусок. Следующую банку Димон протянул полицейскому. Тот оказался пацаном. Также впился зубами и… разрезал себе щеку. Обхохочешься. Бармен паникует, все салфетки в крови. Веселуха.

Помню, мы еще куда-то нырнули. Помню, там на дверях в ресторацию стоял будущий казачий атаман Краев. Он мне: «Ну ты даешь!» Проснулся я в своем кабинете на Лиговке. Лежал на придвинутых столах, под башкой скомканный китель. Чака рядом не было.

Ко мне вошел дежурный и с ухмылкой кивнул зайти. Полковник КГБ Федотов не стал слушать моего доклада. Да я бы и не смог. Он по-отечески посмотрел и махнул рукой.

— Наслышан… Ладно, всё нормально.

Меня качало, я пытался держать равновесие. Получалось еще смешнее. Думал: «А Димка-то где?» Про Чака не вспомнил.

— Сходи вниз к Наталье, съешь пельменей с пивом, — это было больше, чем напутствие. Это была благодарность за службу Отечеству.