Жена на авансцене, Шекспир в кулисах. Почему «Хамнет» Хлои Чжао разочаровал?

Состоялся цифровой релиз драмы Хлои Чжао «Хамнет: История, вдохновившая „Гамлета“. Картина о Шекспире и его жене, признанная лучшей на „Золотом глобусе“, теперь считается фаворитом гонки за „Оскар“: у неё целых восемь номинаций. Обозреватель „Фонтанки“ посмотрел кино и рассказывает, как погибают замыслы с размахом, вначале обещавшие успех.

Англия, XVI век. Агнес (Джесси Бакли) — диковатая девушка с распущенными волосами, которая любит бродить по лесу с охотничьим соколом, лежать среди корней и шептать над травами. Однажды, когда она возвращается с прогулки, ее замечает молодой учитель латыни Уилл (Пол Мескал), впечатлённый настолько, что он бросает посередине свой урок. Они начинают видеться. Он ей рассказывает историю про Орфея и Эвридику, а она ему гадает по руке и предсказывает великое будущее. Слово за слово — Агнес беременеет, а Уильям берёт её в жёны, несмотря на сопротивление свекрови (Эмили Уотсон). Через несколько лет после первой дочери Сусанны у них рождаются близнецы, мальчик Хамнет и девочка Джудит. Уильяму тесно в провинциальном Стратфорде, и он с согласия Агнес уезжает в Лондон — чтобы стать тем Шекспиром, которого мы знаем.

Вообще традиционно жену Шекспира называют Энн Хатауэй, но в завещании её отец почему-то написал «Агнес». Так её называет и писательница Мэгги О’Фаррелл, чей роман лёг в основу фильма. «Хамнет» же и «Гамлет» — это две формы одного имени, так что, по мнению О’Фаррелл и Чжао, трагедия о принце датском была вдохновлена трагедией реальной, произошедшей в семейной жизни Шекспира. Спойлеру вот уж лет пятьсот, да и в русской версии названия почти всё проговорено, так что и мы позволим себе его не скрывать: маленький Хамнет тут обречён с самого начала.

Режиссёр Хлоя Чжао, получившая в 2021-м «Оскар» за «Землю кочевников», через год выступила с более спорным кинокомиксом от Marvel «Вечные». Теперь, помолчав лет пять, она вновь возвращается в сферу авторского кино о женских судьбах. Потому что «Хамнет» — это кино именно о женщине. Мужа тут даже подчеркнуто не называют по имени до последних кадров, так что если зритель ждал что-то вроде «Влюбленного Шекспира», с этим точно не сюда.

Главное и почти единственное место занимает героиня Джесси Бакли. Актриса, сыгравшая в «Войне и мире», в «Роде мужском», в «Думаю, как всё закончить» сильных женщин, чуточку неуклюжих оттого, что им тесен окружающий мужской мир, теперь разворачивается в этом амплуа вообще без всяких сдержек и противовесов, играя вроде бы психологию, но крупными, практически плакатными мазками. Камера просто-таки не отлипает от лица актрисы, регистрируя все детали игры, будто боясь что-то пропустить. Бакли, которая, кстати, сыграла несколько лет назад и Джульетту, здесь — какая-то смесь ведьмы из «Макбета», самой леди Макбет, Офелии и Катарины. Она, говорится в кино, из рода ведьм, видит будущее.

Хлоя Чжао, призвав на помощь Фрейда с Юнгом, окружила Агнес смутными символами женственности: тёмная пещера, вода, лесная чаща. Она не какая-нибудь муза, Галатея, статуэтка, которую можно поставить на письменный стол. Агнес оказывается буквально языческой стихией, порождающей и поддерживающей. Шекспира, оказывается, без неё просто не было бы. И самого автора «Гамлета» тут на удивление мало, он в тени жены буквально теряется. Что-то бормочет, марает листки, комкает бумагу, пьёт, суетится, боится авторитарного отца, иногда играет с детьми, иногда их не замечает, вскоре сбегает в Лондон и в общем занимает лишь малую часть истории.

Правда, это не значит, что фильм о том, как жилось жене с детьми, пока муж делал бессмертным своё имя в столице. Странным образом мы почти ничего не узнаём о Хамнете и дочках, о том, как Агнес их растит, какими они становятся людьми, — внимание слишком зафиксировано на героине Бакли. Поэтому даже в момент неизбежной трагедии мальчик Хамнет остаётся фигурой скорее условной, двигателем сюжета, поводом посозерцать скорбь Агнес.

Впрочем, слишком уж долго фиксироваться на негативе ей и нам всё равно не дадут. История быстро выруливает на заключительную встречу мужа и жены на премьере «Гамлета», и там с ощутимым облегчением Чжао расставляет финальные значения в задаче.

Вообще когда начинаешь вглядываться в «Хамнета» — за всей его наружной эмоциональностью всё больше проглядывает схема, некое уравнение, причём не то чтобы сложное. Уилл в голубом, Агнес в красном. Он легкий и непостоянный, как воздух, она — плоть и кровь, основа жизни. Мужчине пути открыты — женщине приходится довольствоваться тем, что есть. Страдания тяжелы. Смерть детей ужасна. Искусство терапевтично. Когда Шекспир влюблён, он пишет монолог Джульетты, когда страдает — «Быть иль не быть». Диалоги уходят порой совсем уж в трюизмы, в духе «не закрывай своё сердце». На этом фоне даже бесспорно прекрасные элементы, вроде дивной операторской работы Лукаша Жаля, у которого что ни кадр, то картина, начинают казаться картонной театральной декорацией.

В «Земле кочевников» была какая-то неопределённость, поэзия, дыхание — и оттого фильм казался почти документальной хроникой свободы. В «Хамнете» Чжао ведёт дело к искомой развязке, методично повышая градус сентиментальности. Это вполне может принести ей россыпь «Оскаров» — но когда абсолютно все ответы известны заранее и прописаны с холодным носом, катарсиса на занавесе не жди.