Поддержка только для эффективных — нужны рабочие руки. В какой экономической реальности придется жить и выживать россиянам

Главы Банка России, Минфина и Минэка при участии президента — председателя правления ВТБ Андрея Костина и других гостей, по сути, открыли сезон подведения итогов года и оглашения планов на следующий на макроэкономической сессии инвестиционного форума «Россия зовет!». Там говорили про «смелые решения для новой экономики», но больше это походило на очередной список вызовов, с которыми собравшимся предстоит разобраться в следующем году. Варианты решения непопулярные — для тех, кто не может дальше выживать.

Высокие ставки — низкий рост экономики: где тут ошибка

Макроэкономическую сессию начали с обсуждения логики бизнеса, связывающего высокую ключевую ставку со снижением инвестиций и потенциала экономики. Модератор, первый зампред ВТБ Дмитрий Пьянов попросил председателя ЦБ Эльвиру Набиуллину объяснить, где здесь ошибка. Она пояснила, что ее нет: если отдельное предприятие может получить дешевое финансирование и направит эти деньги на инвестиции, оно действительно сможет похвастаться ростом производственных мощностей. Но есть две оговорки.

Во-первых, об эффективности инвестиций свидетельствует рост производительности труда. У нас в стране он отстает от роста инвестиций. Во-вторых, если всем будет доступно дешевое финансирование в условиях, когда нет свободных рабочих рук, ожидать прироста производственного потенциала не приходится. «Например, для того чтобы произвести больше станков, нужны действительно рабочие руки, либо тот, кто получил дешевое финансирование, просто встанет в очереди перед тем, у кого финансирование рыночное», — объяснила Набиуллина. Так что российские компании должны не только привлечь средства, но и грамотно распоряжаться ими, учитывая дефицит физических ресурсов.

Ключевая ставка продолжит снижаться, но медленно

По оценке ЦБ, ключевая ставка работает, эффективно сдерживает избыточный спрос и кредитование. Виден и обратный эффект — по мере ее снижения компании стали активно кредитоваться.

Набиуллина призвала не сводить интересы бизнеса только к процентным платежам по кредитам. Рост операционных издержек, на который жалуются многие предприятия, — это проявление инфляции. Ключевая ставка — единственное средство борьбы с ней, с сожалением признал глава ВТБ Андрей Костин.

«Хотя, наверное, реформы в экономике тоже неплохо было провести, чтобы способствовать этому, — порассуждал он. — Поэтому выживаем пока при этой ставке. Да, все жалуются, все ругаются. Очень тяжело у нас Эльвире Сахипзадовне, потому что все недовольны ей, поэтому я ее поддерживаю. Пускай держится до последнего».

Прогноз ЦБ на 2026 год предполагает продолжение смягчения денежно-кредитной политики, «пусть более медленными темпами, чем мы до этого ожидали», отметила Набиуллина.

Что происходит с курсом рубля

Дмитрий Пьянов, который традиционно творчески осмысляет происходящее в экономике, посвятил курсу рубля и «безумным качелям», которые он описывает («То семьдесят, то сто при нефти сорок»), пьесу «Инфляция, или Сон в зимнюю ночь», специально подготовленную к началу инвестфорума. В ней «эльф в синих штанишках» (корпоративный цвет ВТБ) призывает «повелителя духов Оберона» и «покровительницу фей Титанию» договориться об инфляции и изменениях курса рубля, чтобы бизнес, народ и эльфы могли пристально смотреть в будущее. По сюжету «мальчика» прогоняют со встречи титулованных особ, но с совершенно невымышленной публичной встречи на форуме ВТБ никого не прогнали. На ней замглавы администрации президента Максим Орешкин объяснил, что есть скрытые факторы влияния на курс рубля, которые мало учитываются в прогнозах ЦБ и правительства.

Один из них — это майнинг криптовалюты, достигающий значительных объемов и по сути являющийся скрытым экспортом. Параллельно правительство «принимает большое количество решений, ограничивающих импорт» и оказывающих поддержку рублю, а «потом начинает критиковать курс». Например, к сокращению импорта привел утильсбор. Так происходит и в других отраслях, сопряженных с принятием определенных решений. Обеление экономики и борьба с серым импортом — из их числа. В результате спрос на валюту падает.

Также в пользу крепкого рубля играют замещение российскими компаниями внешнего долга внутренними заимствованиями и операции ЦБ по продаже валюты и золота на внутреннем рынке, которые регулятор проводит для зеркалирования операций в рамках бюджетного правила. Но главный вопрос для правительства на будущее — что делать с импортом.

«Мы все хотим экспортировать, но никто не хочет импортировать, но так не бывает. Экспорта без импорта не бывает», — отметил он. Если правительство считает, что стране для целей развития нужен более слабый рубль, оно должно проводить агрессивную политику наращивания импорта в определенных сегментах, считает Орешкин. Пока он этого не наблюдает.

Минэкономразвития уже достаточно укрепило курс в своем последнем прогнозе, и в апреле еще вернется к этому вопросу, сказал глава Минэкономразвития Максим Решетников.

«Так или иначе, нам придется как-то жить в этой реальности. Отчасти это значит, что какие-то экспортные продукты и какие-то экспортные товары у нас из экспорта вынуждены будут уйти. Многие у нас предприятия считают, что сейчас надо потерпеть, курс пока крепкий, но потом каким-то чудом он ослабнет, и как-то все стабилизируется. Но похоже, что не везде эта стратегия работает, и поэтому Максим Станиславович абсолютно прав — нам нужен такой открытый диалог по этому поводу, чтобы у самих предприятий были реальные оценки, что с этим делать», — поддержал он коллегу.

Нужно больше безработных

Решетников дополнил слова Эльвиры Набиуллиной о свободных физических ресурсах — то есть рабочих руках — неожиданным умозаключением: «Когда у нас пойдет рост безработицы, тогда можно говорить о том, что у нас появилось какое-то дальнейшее пространство для более активного снижения процентных ставок». Пока что она сохраняется на рекордно низком уровне в 2,2%.

Одна из мер — увеличение допустимого числа сверхурочных часов со 120 до 240 в год. Законопроект об этом подготовили еще в апреле. По словам Решетникова, сейчас он проходит финальные стадии. Также, возможно, стоит подумать об упрощении процедуры банкротства, чтобы можно было быстро, так сказать, перезапустить предприятие.

В частности, глава Банка России в очередной раз высказала мнение о том, что государству стоит сосредоточиться на поддержке предприятий, которые дают прирост потенциала и производительности, а не низкорентабельных и низкоэффективных, которые попали в сложную ситуацию.

Безболезненный НДС, который «мы не заметим»

Самый простой вопрос викторины достался министру финансов Антону Силуанову. Его попросили объяснить, почему нельзя было обойтись без повышения НДС и в поиске источников дополнительного финансирования расходов бюджета сделать выбор в пользу увеличения госдолга. Профильные эксперты-экономисты в преддверии официального объявления налоговой реформы много раз рассуждали о том, что увеличение заимствований ведет к большему росту инфляции. С налогами тоже не все так просто, но правительство подумало, оценило все риски и решило, что изъятие денег из экономики именно таким образом действительно будет лучше для инфляции, ставок и экономики.

В случае с повышением НДС с 20 до 22% уже озвучивались оценки, что это приведет к росту инфляции примерно на 1 процентный пункт. В конце 2025 года — начале 2026-го произойдет разовый рост цен, но на более длительном горизонте мера будет носить дезинфляционный эффект. На этом в принципе можно было остановиться, но следующий аргумент министра удивил всех и попал в новости.

«Кстати, налог на добавленную стоимость наиболее, мне кажется, безболезненный налог, поскольку, да, конечно, он включается в цену, но в условиях жесткости денежно-кредитной политики уверен, что мы не заметим это изменение налога», — сказал Силуанов. Фактически все верно, но формулировка тянет на сотни и тысячи гневных комментариев, которые мгновенно начали появляться в том числе на страницах «Фонтанки».

Правительство не планирует наращивать госдолг. Сейчас он составляет 15% ВВП, но его обслуживание требует много расходов. К тому же нужно заботиться о бюджетной устойчивости, а высокие долги ее снижают. «Поэтому, мне кажется, здесь было принято сложное, но правильное решение», — добавил Силуанов.