Не только Айвазовский. Русский музей в жару показывает картины моря

Купаться в петербургских водоёмах не рекомендуют, но метафорически окунуться в море можно в Русском музее. В Корпусе Бенуа до 26 октября работает выставка «О, море, море! Водная стихия в произведениях русских художников XVIII–XX веков». Здесь есть хорошо знакомые посетителям работы из собрания музея, а есть вещи, которые даже куратор при подготовке проекта увидела впервые. Открытие выставки приурочили ко Дню ВМФ, но по факту это в большей степени рассказ о романтической стихии и загорелых голубоглазых моряках. И, конечно, повод показать хиты самого востребованного у широкой публики художника — Ивана Айвазовского (1817 — 1900).

Нельзя так просто взять и не показать Айвазовского. И ещё раз, и ещё. Многие помнят очереди на выставку в 2016-17 годах, и вот недавно Русский музей анонсировал новую большую выставку работ художника в 2026 году. «Девятый вал» (1850) был и на «Вести», а сейчас вы найдёте картину в первом же зале «морской» выставки. Проект получился со смещённым фокусом — то ли про военно-морской флот, то ли про купания на южном берегу Крыма в счастливом детстве — но однозначно зрительский.

Выставочные щиты окрашены в сине-зелёный цвет, который при всей плотности и насыщенности не подавляет живопись. Похожий «морской» фон сопровождал работы Алексея Боголюбова (1824 — 1896) на выставках 2023–2024 годов — Третьяковская галерея приурочила к 200-летию мастера большой монографический проект, который успешно гастролировал по стране. По словам куратора нынешней выставки в Русском музее, научного сотрудника отдела живописи второй половины XIX — начала XXI века Анны Волошко, которая специализируется на Боголюбове, выставку Третьяковской, конечно, имели в виду, готовя «Море».

Первый зал посвящён более или менее бурным морским пейзажам, стихии — это антикварное романтическое море, жестокое и прекрасное. Среди сюжетов, само собой, кораблекрушения (одноимённая картина Александра Орловского, написанная около 1809 года, «Крушение корабля „Ингерманланд“ в проливе Скагеррак у берегов Норвегии 30 августа 1842 года» Константина Круговихина и другие вещи), штормы (волжский пейзаж Ильи Репина).

Парадоксально, но виды мятежного моря, огромные волны, бросающие на скалы парусные суда, сегодня, скорее, умиротворяют. Вероятно, дело в композиционном построении этой живописи и уютном, знакомом со школьных уроков литературы, мире XIX века. К тому же море XIX столетия — в основном, южное, тёплое, и зрителя как будто приглашают «помочить ножки» на пляже у мыса Фиолент.

На другой стороне выставочного щита с «Девятым валом» — и вовсе нежнейший «Вид Большого канала в Венеции» (1853) Александра Мордвинова (1799 — 1585). Художник был сыном адмирала Николая Мордвинова (1755 — 1845) — его бюст есть в последнем зале, рядом со скульптурными портретами Павла Нахимова и Василия Чичагова.

«Эту работу („Вид Большого канала в Венеции“. — Прим. ред.) 40 лет назад реставрировал Евгений Солдатенков, нынешний глава нашей Службы реставрации, — рассказала „Фонтанке“ Анна Волошко. — Ещё в XIX веке красочный слой перенесли на новый холст, тогда это делал эрмитажный реставратор Александр Сидоров. В XX веке потребовалось повторить эту процедуру, и работой занимался Евгений Сергеевич». В целом, по словам куратора, масштабные реставрации для выставки не понадобились, к тому же готовили проект в очень бодром темпе.

«Помочив ножки» в тёплой воде, зритель оказывается в северных морях, и тут музей показывает жемчужины: два панно Константина Коровина (1861 — 1939) из знаменитой северной серии, которую отличает масштаб, не по-коровински суровый колорит и серебристый свет. На светлом фоне солируют «Птицы» (1899) и «Киты (Скалы на берегу моря)» (1899). В августе–сентябре 1894 года Коровин и его друг Валентин Серов путешествовали по Северу, а на основе привезённых эскизов Коровин создал серию панно для отдела окраин России на Всемирной выставке в Париже 1900 года.

«Этих работ обычно нет на постоянной экспозиции, — поясняет куратор. — В коллекции Русского музея хранится 31 панно Константина Коровина, написанное сначала для павильона Всероссийской выставки в Нижнем Новгороде в 1896 году, затем — для Всемирной выставки в Париже. Иногда отдельные работы из этой серии появляются на постоянной экспозиции, но представить все вещи мы пока не можем. И сейчас показываем два самых маленьких панно — признаюсь, когда реставраторы доставали вещи из фондов, я сама эти работы полноценно увидела впервые. Так что если их и выставляли, то очень давно».

Ещё одна яркая северная вещь — «Рыбаки Белого моря» (1985) Сергея Шадрунова (род. 1946): перед выставкой картиной занимались реставраторы, по словам куратора, заметно чётче стал читаться прозрачный свет Белого моря. Брутальные, но не суровые, обветренные и немного лукавые мужчины улыбаются в контровом свете. Светится и вода в работах на тему регат: их в одном зале сразу три, в том числе «Гонка яхт» (1934) Николая Бубликова (1871 — 1942) — ученика Ивана Шишкина и Архипа Куинджи, погибшего в блокаду.

С живописью соседствует скульптура: «Матрос» (1961), «Бюст матроса» (1980-е) Константина Симуна (1934 — 2019).

От романтизации стихии выставка вслед за логикой самих работ перешла к романтизации профессии («Работницы на подшефном корабле Балтфлота» Виктора Тихова, 1934), а затем и к детским воспоминаниям о поисках сокровищ (в картине Валерия Ватенина (1933 — 1977) «Дети и море» (1971) можно усмотреть также аллюзии на Петрова-Водкина).

Выставка приурочена к Дню ВМФ, но складывается впечатление, что в залах царит, скорее, романтическое понимание морской стихии — будто рассказ начинается со строптивого моря парусной эпохи и продолжается любованием голубоглазыми загорелыми моряками, а про собственно славные виктории сказано не так уж много.

«Так и есть, — признает Анна Волошко. — Материал, который находится в фондах Русского музея (вся живопись и скульптура на выставке — из собрания ГРМ), диктовал нам определённые условия. Каких-то баталий, сражений на выставке, действительно, почти нет, только „Синопское сражение 18 ноября 1853 года“ (1857-59) Алексея Боголюбова. Всё остальное — море почти исключительно мирное, с индустриальными включениями. Да, мы видим море как художники-романтики. Кроме того, морская живопись зародилась в Голландии в XVII веке и начиналась с видов морских бурь и кораблекрушений, поэтому и мы следовали этой хронологии. Военная же часть отражена в образах моряков».

В финальном зале можно созерцать «Волну» (1889) Айвазовского — хотя после милого курортного «Воздуха моря» (1995) Бориса Михайлова (род. 1945) возвращение в XIX век выглядит странно. Разве что потенциал к абстракции в «Волне» становится очевиднее.

У выставки есть очевидные сильные и слабые стороны: прекрасная архитектура и дизайн (автор проекта — Леонид Сиваш), удачно поставленный свет, достаточное количество банкеток, аккуратное заполнение залов Корпуса Бенуа. Это комфортный для зрителя, не давящий ни на мозг, ни на какие органы чувств проект, к тому же возможность увидеть работы, которых обычно нет на постоянной экспозиции. С другой стороны — несоответствие посвящению и общая смысловая нестройность: формально проект приурочен к Дню ВМФ, но остаётся, в основном, романтическим. И зрителю предлагают то умеренный гедонизм купаний в тёплом море и любование моряками, то вдруг вспоминают о военных эпизодах. Как будто Россия, долго и тяжело воевавшая за выходы к морям, не может видеть в море просто натуру или (тем более) поле боя — оно остаётся волшебной сказкой. Главное — зрелищной.