«Решение принималось на уровне Сталина». Какие дворцы Петербурга мы едва не потеряли

Подготовка к восстановлению Ленинграда началась еще до снятия блокады: весной 1942 года стартовала работа над Генпланом восстановления и развития города, а осенью 1943-го открыли Училище по архитектурной отделке зданий, готовившее специалистов по реставрации. Уже после снятия блокады и освобождения пригородов началась консервация дворцово-парковых ансамблей, сбор научных материалов для их реставрации, обмеры и фотофиксация. А вскоре после Победы — летом 1945 года — были организованы Ленинградские архитектурно-реставрационные мастерские.

Но далеко не все здания, подвергшиеся разрушению, планировали восстановить в исходном виде. К примеру, императорские дворцы, которые передали военным или хотели приспособить под санатории, удалось спасти лишь ценой больших усилий.

В той или иной степени во время Великой Отечественной войны пострадали все здания Ленинграда, говорит историк искусства, советник председателя КГИОП Юлия Бахарева. «Выбитые взрывной волной стекла, пробитые осколками крыши, отсутствие отопления, разрушение коммуникаций, отсутствие ухода, на который четыре года просто не хватало сил, — все это сказывалось на их состоянии», — рассказывает она. Например, Эрмитажу с большим трудом удалось заново застеклить окна, выбитые осколками и взрывными волнами, но в январе 1944 года перед зданием упала фугасная бомба большого калибра, и взрывной волной выбило все, что было сделано.

Кроме того, во время блокады крыши, кровли, балки домов пропитывались так называемыми суперфосфатами — противопожарным составом, который защищал от возгорания в случае попадания зажигательных бомб. Но этот состав не очень хорошо действовал на дерево, что приводило к протечкам, объясняет Юлия Бахарева. В результате, даже если само здание уцелело, часто страдала отделка — золочение, резьба, росписи, живопись на холстах, живопись на штукатурке.

В пригородах при отступлении немцев сгорел Большой Екатерининский дворец в Царском Селе и была утрачена знаменитая Янтарная комната, подаренная Петру I королём Пруссии, был разрушен и практически полностью выгорел Павловский дворец, а в Павловском парке было вырублено около 70 000 старых деревьев. В Петергофе почти вся скульптура, спрятанная музейными сотрудниками в тоннеле под дворцом или зарытая в землю на территории Нижнего парка, сохранилась. Но оставленные же на местах петровские барельефы ступеней каскада, маскароны канала и самые крупные фигуры — Самсон, Тритоны, Нева, Волхов — после немецкого отступления бесследно исчезли. Также были уничтожены все сооружения Английского парка, Английский дворец и павильоны, разрушены дворцы и павильоны всех пейзажных парков XIX века.

Решение о том, в каком виде восстанавливать то или иное здание и восстанавливать ли вообще, зависело от степени разрушения и от ведомства, которое занимало его, отмечает Юлия Бахарева. В первую очередь восстанавливалось то, что было меньше всего разрушено. К примеру, в Адмиралтействе в годы блокады проводились периодические ремонты, в 1944 году там уже была реставрация, в то время как в других зданиях только шли противоаварийные работы. В Михайловском замке во время войны находился госпиталь, а после военно-морская библиотека и военный институт. Когда здание приспосабливали для новых целей, то проводили определенные работы, но о полноценной реставрации речь не шла: Михайловский замок оставался в ведомстве Министерства обороны вплоть до 2000-х годов.

В 1944−1945 годах начали восстанавливать Гостиный двор, Музей этнографии, Эрмитаж. Многие здания, в том числе исторические, восстанавливали, чтобы подготовить к возвращению из эвакуации музеев, театров, учебных заведений, которые в них размещались. В случае жилых зданий восстанавливали в первую очередь наиболее сохранившиеся и представлявшие художественную ценность.

Планы реконструкции были самые разные. Например, были идеи воспользоваться разрушением, чтобы создать на этом месте что-то новое. Но на практике большинство зданий восстанавливалось хотя бы внешне, а вот внутри многое делали современным — особенно, если это касалось жилых, административных и торговых зданий. Но это была и европейская практика, не только наша, говорит эксперт.

Некоторые исторические здания решили воссоздать на более ранний период, чем на момент начала блокады. Например, Кунсткамере вернули башню, которая сгорела еще в 18-м веке. Гостиный двор тоже восстановили в более ранних формах.

Если в дом попал снаряд или бомба, проводилась техническая экспертиза, по итогам которой определяли его судьбу. Если здание можно было восстановить достаточно быстро, его восстанавливали. Если можно было законсервировать, проведя противоаварийные работы, чтобы оно не развалилось, реставрацию откладывали до лучших времен.

Если здание было разрушено или сильно повреждено, а по генеральному плану, принятому накануне войны, предполагался его снос или какая-то серьезная реконструкция, а также если рассматривалась возможность организации проезда и расширения улицы, то тогда оно не подлежало восстановлению, его разбирали. Например, до войны перед Смольным были две площади, а после появилась одна огромная площадь. На пересечении 6-й Советской улицы и Суворовского проспекта не стали восстанавливать разрушенные дома в прежнем виде, что позволило расширить в этом месте улицу и раскрыть вид на бывшую Рождественскую площадь.

Обсуждалась возможность не восстанавливать, например, Андреевский рынок, который очень сильно пострадал от артобстрелов. Предполагали разобрать то, что было разрушено, и сделать прямой выезд на мост Лейтенанта Шмидта (Благовещенский), а на территории рынка сделать городскую площадь. Но проект не был реализован: служебные постройки на территории рынка не стали восстанавливать, но архитектуру всего периметра сохранили.

Дворцы в пригородах, которые сильно пострадали во время отступления немцев, оказались в гораздо большей опасности. В 1951–1956 годах в Екатерининском дворце, который в это время отдали военно-морскому министерству, планировалась крупная перепланировка: между окнами первого и второго света в Лионском, Арабесковом, Китайском и Купольном залах хотели устроить новые перекрытия, пробить новые дверные проемы, на месте Туалетной комнаты Марии Александровны и Карельского кабинета Александра I построить лестницы. В Зубовском флигеле планировали организовать базу отдыха с рестораном и кухней.

Существовал проект, в котором у Большого дворца в Петергофе предполагалось восстановить только фасад, а внутри организовать дом отдыха со строительством на месте парадных залов огромной лестницы, рассказывает Юлия Бахарева.

Дворец в Павловске планировали частично восстановить как музей, а вот в боковых крыльях тоже сделать дом отдыха, рестораны и прочее. Гатчинский дворец, который лучше сохранился, стали использовать под нужды военных и под предприятия. «Сейчас нас это ужасает, но мы себе даже представить не можем ту ситуацию. Когда люди жили в землянках, и им было просто в Ленинграде некуда вернуться, восстановление пригородных императорских дворцов должно было видеться совершенно иначе», — подчеркивает Юлия Бахарева.

По словам эксперта, речь о скором восстановлении не шла: бороться приходилось даже за устройство временной крыши, консервацию и принципиальное решение, что дворцы будут восстанавливаться именно как музеи, а не дома отдыха или ведомственные учреждения.

Ситуацию осложняло то, что единого решения по всем дворцово-парковым ансамблям пригородов не было: за каждый приходилось «биться» отдельно, а финальное решение принималось на уровне Сталина. И когда в кабинетах Смольного разрабатывались проекты домов отдыха, руководитель Государственной инспекции по охране памятников — должность не самого высокого ранга в руководстве города того времени — Николай Белехов писал письма Сталину, Берии, Кузнецову (военно-морской министр в 1951–1953 годах. — Прим. ред.), Косыгину, отстаивая свою точку зрения на восстановление дворцов и парков. Директор Павловского дворца-музея Анна Зеленова также пробивала его спасение на всех уровнях. «Риски были колоссальные», — подчеркивает Юлия Бахарева.

Восстановление дворцов после Великой Отечественной войны еще не завершено. Например, не был восстановлен Английский дворец в Английском парке Петергофа, в Павловском парке не восстановлены некоторые павильоны, а Розовый павильон отреставрировали относительно недавно. Зубовский корпус в Царском Селе открыли после реставрации в конце 2024 года. «Незалеченные следы войны видны до сих пор», — заключает эксперт.