Очарованные странницей: на экранах — корейский фильм о сокровенных мыслях с Изабель Юппер

В российских кинотеатрах вышла получившая Гран-при жюри в Берлине картина корейского режиссера Хон Сансу «Нужды путешественника», где Изабель Юппер пьет рисовое вино, спит в парке и живет со студентом. О чём это всё на самом деле, — разбирался обозреватель «Фонтанки».

Две женщины в комнате: юная корейская девушка за пианино и немолодая дама, явно из Европы, со светлыми волосами, с прозрачными внимательными глазами. Девушка играет «Грезы любви» Листа. Потом они беседуют, дружелюбно, хотя и скованно — то ли трудности перевода, то ли просто стеснение.

«Что ты почувствовала, когда играла?» — «Я была рада, мелодия такая красивая». «Нет, что ты почувствовала глубже, на самом деле?» — не отстаёт женщина. «Не знаю, ну, радость, красивую мелодию… Нет. На самом деле я чувствовала раздражение. На саму себя, что так хочу стать хорошей пианисткой. Я чувствовала, что хочу похвастаться своим мастерством»... Неловкая, формальная улыбка исчезает с лица девушки, она напряжена. Но уходит и поверхностность. Теперь они открыты друг перед другом.

Всегда есть соблазн, смотря азиатское кино, обнаружить там «восточную мудрость» или другие похожие стереотипы — но только зачастую это будет иметь мало отношения к реальности. Тот же Сансу — вполне себе человек мира, учился в США, много времени провел в парижской Синематеке, а сформировали его, по собственному признанию, Сезанн и Чехов. Его сравнивают с французом Ромером. И правда: у Сансу, как и у Ромера, как и у Сезанна с Чеховым, истории не трубят о бурных страстях, а поют о драме под сурдинку.

Поэтому неудивительно, что из всех европеек Сансу выбрал Изабель Юппер — самую, может быть, сосредоточенную, интеллектуальную, «авторскую» французскую актрису нашего времени. Это уже не первая их коллаборация: семь лет назад Юппер сыграла в фильме Сансу «Камера Клэр» (и опять отсылка к Ромеру, к его титульному фильму «Колено Клэр»). Там у неё была в чём-то похожая роль: Юппер сыграла преподавательницу французского в Корее, которая заодно фотографирует жизнь вокруг себя.

Здесь героиня Юппер, Ирис, тоже пытается преподавать французский — по своей оригинальной методе. Учиться говорить «сколько это стоит?» или «где почтовое отделение?» — это всё несерьёзно, по мнению Ирис. Она выводит своих учеников из поверхностного общения — в сильные эмоции, в то, что их действительно волнует, раздражает, радует. И вот тогда, в этом дистрессе, человек способен запомнить фразу, которая действительно выражает его состояние, прочувствовать её, сродниться с чужим языком.

Так говорит Ирис — но, может быть, это всё и вздор. Она сама признаётся, что только недавно придумала этот способ, и никогда раньше не преподавала французский. Вот она обсуждает игру на пианино, вот она приходит договариваться об уроках к другой ученице — своей сверстнице, скептичной и осторожной даме, которая совсем не так уж готова платить деньги незнакомой француженке без профильного образования. Ситуация, напоминающая визит Мышкина к генералу Иволгину (Достоевского Сансу тоже любит), оттаивает, когда новая студентка тоже решает сыграть на пианино — и они почти теми же словами, что и в первой сцене фильма, обсуждают её эмоции. Опять недовольство собой и желание хорошо себя показать.

Можно было б удивиться и заподозрить режиссера в недостатке фантазии — но это один из фирменных приёмов Хон Сансу: такое нарочитое повторение, превращающее хаос повседневности в ритм, придающее ей черты притчи. Жизнь сплетается в знакомые паттерны, которых не так уж и много. Жизнь при всей своей вариативности ограниченна, пусть это и не иссушает свежесть эмоций. В промежутках между уроками героиня ходит босиком по ручью, попивает корейское рисовое вино макколли, загорает на крыше и читает на мемориальных досках стихи рано умершего красивого поэта, слегка сокрушаясь: как рано они все уходят!

Живёт Ирис у молодого стеснительного студента — не арендует комнату, а просто живёт, потому что оба показались друг другу родственными душами. Легкое дуновение Фрейда не омрачает благостное течение фильма. Нужды путешественника весьма скромны… Само название напоминает цитату, только неизвестно, откуда. Так и с прочим в этой картине. Мы ничего не знаем о прошлом Ирис. Почему она в Корее, почему у неё почти нет денег, где она жила раньше, почему решила преподавать французский? Может быть, это всё-таки больше не про способ заработать деньги, а наивно лукавый трюк, способ почувствовать эмоции незнакомцев и соединиться с ними. Тогда это, конечно, не про разницу культур и пробиться сквозь их стены, а про универсальную, не знающую границ разобщенность. Сансу пишет Ирис с самого себя.

Не пишет, конечно, набрасывает. В этом полуторачасовом фильме все персонажи едва раскрываются — даже Ирис, связывающая их всех. Их эмоции подлинны, но причины и последствия — за гранью нашего видения. Так, разве что намёки на чуть ощутимую тоску. В иные моменты это кажется нарочитой жеманностью и может раздражать. Возможно, это тоже часть метода имени Ирис, который режиссер применяет уже к зрителю. В чём картине Хон Сансу не откажешь — это в ясной задумчиво-меланхоличной атмосфере и оттиске, импрессии, который эта поэтическая зарисовка оставит на поверхности души любого очарованного странника.

Матвей Пирогов, специально для «Фонтанки.ру»