Я его слепила из того, что было: как фильм «Плетеный муж» изображает небракованный брак

5 ноября на российские экраны выходит романтическое фэнтези «Плетеный муж» с Оливией Колман и Александром Скарсгардом — о том, как рыбачка обручилась с человеком, сплетённым из ивовой лозы, и что из этого вышло. Обозреватель «Фонтанки» посмотрел кино и убедился, что киносказки всё ещё могут удивлять посильней «Колобка».

Жила-была одна деревушка в не слишком волшебной стране. Правда, и без волшебства там хватало странностей. У жителей не было обычных имён — вместо этого их звали по их профессиям: Портной, Мясник, Трактирщик и так далее. А у их жён и таких-то прозваний не было — их называли просто «Жена Трактирщика», «Жена Булочника»… Была, правда, ещё Рыбачка (Оливия Колман), сама по себе. Вот у неё не было мужа, — а какой тут муж, когда она совсем не красавица, вечно воняет рыбой да и смех у неё неприятный. Однажды, когда издевки деревенских ей окончательно осточертели, Рыбачка взяла да и пошла к Корзиночнику (Питер Динклейдж), который тоже жил сам по себе недалеко от деревни, всех сторонился и был, кажется, немного волшебником. «Сплети мне мужа», — попросила Рыбачка. «Приходи через месяц», — не моргнув глазом, отвечал Корзиночник. И через месяц — глядь, у алтаря Рыбачку ждал муж, сплетённый из лозы. Да какой: высокий, статный, в любви, как выяснилось, неутомимый. А ещё умелый, трудолюбивый и главное — полный любви к своей жене. Ну и что, что искусственный; Рыбачка нарадоваться на него не могла. А вся деревня полнилась слухами: женщины смотрели на такого плетёного красавца с завистью, а их мужья — с ревностью. Конечно, ничем хорошим такое кончиться не могло.

От Галатеи до Буратино, от Снегурочки до Франкенштейна: мечта об искусственном муже/ сыне/дочери не нова. Уж больно, видимо, томит людей одиночество. А заодно хочется, чтоб член семьи был ровно таким, как надо, по заказу, будто из мастерской. Теперь вот в этот славный ряд вписался герой Александра Скарсгарда. Где-то в интервью создатели фильма рассказывали, что не сразу определились с внешностью героя. Можно не переживать: получилось прекрасно. Вместо компьютерной графики тут — убедительнейший грим от Weta Workshop, за которым самого актёра еле видно. Это, впрочем, не мешает его всегдашней сдержанной, холодноватой харизме просачиваться сквозь щели между прутьями лозы. Плетёный муж из него получился убедительным, завораживающе красивым и одновременно жутковатым. Больше всего он похож, пожалуй, на персонажей с картин Арчимбольдо, сложенных из растений; живописности добавляет камера оскароносного оператора Лола Кроули.

Идеальным противовесом чудесному мужу служит подчёркнуто неидеальная, грубоватая, но очень живая и непосредственная Рыбачка. Не то чтобы мы сомневались, что Оливии Колман подвластен спектр ролей от королевы до крестьянки — но вот лишнее доказательство, предоставленное с лёгкостью необыкновенной.

Есть в этой непосредственности сюжета — коли нет мужа, сплетем из лозы, и никто уж слишком не удивляется — что-то от народных сказок. Не от обработок для детей, а именно от тех вот исходных фольклорных историй, жестоких, часто пугающих, но и поражающих своей фантазией. В кино этот дух отлично передал лет десять назад Маттео Гарроне в своих «Страшных сказках». А из недавнего похожего можно вспомнить «Гадкую сестру» Эмили Блихфельдт — там тоже «Золушку» вернули к её кровавым корням. И как и «Гадкая сестра», «Плетёный муж» использует фольклорную архаику, чтоб поговорить о проблемах самых что ни на есть современных. В первую очередь — гендерных, но не только.

Деревушка, где происходит дело, конечно, оказывается мини-слепком современного общества, где, как и в древности, обычаи и иерархия никуда не делись. И всегда есть те отщепенцы, над кем готовы посмеяться все прочие. Появление идеального Плетёного взламывает привычный баланс: равнодушные мужчины и их привычно несчастные жёны вдруг ясно видят посредственность своей семейной жизни. Именно это пугает их и заставляет ополчиться против счастливой парочки, а не то, что по улице расхаживает мужик из лозы.

Интересно, что здешний вялый патриархат даже не выдвинул никакого альфа-самца: вместо него — властная и умная Жена Портного (Элизабет Дебики, сыгравшая принцессу Диану в «Короне»), которая и стала главной антагонисткой на страже консервативных ценностей. Жаль, что её линия раскрыта разве что наброском. Другой интересный персонаж достался звезде «Игры престолов» Динклейджу: его Корзиночник — ещё один аутсайдер, этакий мыслитель и маг, постоянно выдающий монологи об ответственности творца, в духе шекспировского Просперо. Но и у него тоже вместо полноценной линии — скорее, пунктир.

Концентрация тут — именно на Рыбачке, её муже и их отношениях, всё остальное здесь — повод, так что кино вполне можно назвать и романтическим фэнтези.

Правда, любопытно заметить, как именно устроено их семейное счастье. Если героиня Колман проходит какой-то путь — наслаждается чудом, сомневается, ревнует, учится жить в семье — то у волшебного супруга никакого развития не происходит. Он просто одинаково идеален и покорно, беззаветно влюблен в Рыбачку весь фильм, ничего не ожидая взамен; остаётся больше предметом мебели вроде плетёного кресла, чем человеком.

Сравните с нашумевшими «Бедными-несчастными» Йоргоса Лантимоса, откуда в «Плетёного мужа», кстати, перешла часть съемочной группы. Там весь фильм посвящён тому, как искусственная женщина осознаёт себя личностью и обретает свою субъектность вне брака. Плетёному мужчине предложено противоположное. Сказка — ложь, да в ней намёк; поневоле призадумаешься!

Матвей Пирогов, специально для «Фонтанки.ру»