«Россия выиграет от топливного кризиса». Экономист Колташов — о новой мировой реальности

По мнению западных экспертов и участников рынка, мир стоит на пороге глобального топливного кризиса. Ведущие мировые издания называют несколько причин — затяжное закрытие Ормузского пролива, сокращение запасов топлива по всему миру, украинские удары по российским НПЗ и ряд других. Как считает экономист и политолог, руководитель Центра политэкономических исследований Василий Колташов, дефицит топлива станет реальным кризисом для тех стран, которые сами обрезали себе поставки энергоресурсов, но не для России и ее партнеров.

Как сообщила газета The Wall Street Journal, «ведущие нефтяные компании США многократно предупреждали, что длительное закрытие Ормузского пролива неизбежно приведет к топливному кризису. Теперь этот кризис наступил». По данным WSJ, коммерческие запасы топлива по всему миру сокращаются более полугода, а запасы нефти в стратегических резервах близки к исчерпанию. Ситуацию усугубило повреждение нефтепровода в Саудовской Аравии, из-за чего мировой рынок недосчитался около 2,5 млн баррелей нефти в сутки.

Глава энергогиганта Chevron Майк Вирт заявил: «Механизмы, которые помогали смягчать последствия перебоев с поставками нефти, почти исчерпали себя». На этом фоне цена дизельного топлива в США достигла рекордных 6,23 доллара за галлон (около 1,64 доллара за литр), а бензина — 4,32 доллара за галлон (около 1,14 доллара за литр). Цены на дизель достигли исторических максимумов, и президент США Дональд Трамп заявил — рост вызван конфликтом между Россией и Украиной. По данным Bloomberg, оценки энергетических аналитиков указывают — именно иранский конфликт стал крупнейшим драйвером дефицита.

По оценкам аналитических центров Energy Aspects, Kpler и Vortexa, с марта по август поставки дизеля с Ближнего Востока сократились в среднем на 770 тысяч баррелей в сутки по сравнению с 2025 годом. Потери российского экспорта за это время составили 350 тысяч баррелей в сутки, то есть вдвое меньше. Ситуация усугубилась в июле–августе, когда Москва ввела запрет на экспорт дизеля на фоне серии атак на российские НПЗ. Поставки упали на 615 тысяч баррелей в сутки год к году.

Ранее Россия занимала второе место в мире по экспорту дизеля — около 930 тысяч баррелей в сутки (по данным на 2024-й год), а весь Ближний Восток экспортировал 1,7 миллиона баррелей дизтоплива в сутки. По словам главы отдела нефтепродуктов аналитического центра FGE NexantECA Юджина Линделла, «изъятие с рынка сотен тысяч баррелей нефти превратило сверхнапряженный рынок в истерически напряженный». Как следствие, европейские фьючерсы на дизель выросли более чем на 100%, а американские контракты находятся на историческом максимуме.

— Василий Георгиевич, главы ведущих энергетических компаний и профильные эксперты говорят о наступлении мирового топливного кризиса. Как вы оцениваете вероятность его наступления, и чем он, на ваш взгляд, опасен для всего мира?

— Нужно определиться с терминологией. На Западе под «кризисом» понимают общее долговременное повышение мировых цен на нефть, газ и другое топливо. Вообще же термин «кризис» используется либо в случае очень низких, либо очень высоких цен на ископаемое топливо. Многие экономисты говорили о текущей ценовой депрессии, которая держалась с 2023 года по 2026-й. Это был период невыгодных для России цен, когда они были существенно хуже, чем в 2021–2022 годах.

Но на Западе это не называли кризисом — ведь скидки на российскую нефть на мировом рынке были очень большими (в том числе, вследствие западных санкций), и их все устраивало. А вот при повышении цен на топливо там начали трубить о «кризисе». Хотя, по большому счету, ни то, ни другое кризисом не является, а является скорее удобной или неудобной конъюнктурой. Сейчас для Запада наступила неудобная, некомфортная конъюнктура, она выражается в повышенных ценах на углеводороды, на удобрения, на продовольствие, на продукцию химической промышленности и т. д.

Эксперты на Западе сравнивают нынешний период с глобальным нефтяным кризисом 1970-1980-х годов. Судя по публикациям в СМИ США и Европы, там с ужасом думают о повторении тех событий. Напомню, тот период ознаменовался двумя резкими скачками цен на нефть — в 1973 и 1979 годах, они были вызваны политическими конфликтами на Ближнем Востоке и привели к глобальной экономической нестабильности.

Кризис 1973 года случился, когда арабские страны-члены ОАПЕК ввели эмбарго на поставку нефти западным государствам (включая США) в ответ на их поддержку Израиля в войне Судного дня. В итоге цены на нефть выросли в четыре раза (с 3 до 12 долларов за баррель). Второй нефтяной кризис 1979 года начался из-за Иранской революции, она привела к падению добычи нефти в стране. Тогда нефтяные котировки на биржах взлетели с 13 до 34-40 долларов за баррель. В обоих случаях резкое удорожание энергоносителей вызвало всплеск инфляции и глубокий экономический кризис в странах Запада. Этот нефтяной кризис продлился с 1973 по 1985 год.

Сейчас в США и Западной Европе психологически готовят себя и свои общества к тому, что им придется терпеть последствия высоких цен на углеводороды, удобрения и продукты питания как минимум 10-12 лет. Они понимают, что это не кратковременная ситуация. Понимают и то, что Америка не может выиграть начатую ею вместе с Израилем войну против Ирана, и нынешнее противостояние в Ормузском и Баб-эль-Мандебском проливах продлится годы.

— Иран сегодня выбрал тактику долгого, изматывающего противостояния с Америкой. Весьма успешно действуют и йеменские хуситы, они сумели отбить большие территории, прилегающие к Баб-эль-Мандебскому проливу, и получили шанс установить контроль над судоходством по нему. Можно ли говорить о грядущем кризисе как о дефиците топлива в основных топливопотребляющих странах мира?

— Сегодня стратегические запасы нефти в тех же США находятся на критическом уровне, невиданном с 1982 года. В ЕС на крайне низком уровне находятся запасы природного газа. Тем временем война на Ближнем Востоке перешла во вторую фазу, подразумевающую противостояние на сухопутном театре военных действий. Йеменским хуситам удалось взять в плен две бригады саудовской армии фактически в полном составе (что косвенно подтверждает фактическую недееспособность армии саудитов и ее низкий моральный дух).

Хуситы показали себя умелыми, упорными и идейно мотивированными солдатами. Эта ситуация — предвестник того, что американские сателлиты на Ближнем Востоке вскоре начнут терять территории. До этого мы видели точечные удары «коалиции Эпштейна» по Ирану (и мощные ответные удары персов по американским базам). Развитие ситуации может быть неожиданным — режимы-союзники США в регионе, не подкрепленные поддержкой со стороны НАТО, могут просто обрушиться.

Военные удары персов и хуситов могут нанести этим странам-сателлитам США критический ущерб, следствием которого станут социальные волнения в «нефтяных монархиях». Социальное напряжение в Саудовской Аравии или ОАЭ уже сегодня достаточно велико. Я имею в виду в первую очередь гастарбайтеров — сотни тысяч людей из мусульманских стран. Большинство из них бесправны, раздражены падением доходов. Они, скорее всего, с удовольствием примут идею Ирана о том, что положение, когда одни мусульмане держат в фактическом рабстве других мусульман — это страшный грех.

По сути, любой режим среди монархий Залива может быть опрокинут, это подтверждают относительно легкие победы хуситов над саудовской армией. А ведь Саудовская Аравия считалась одним из наиболее сильных игроков в регионе — самым идейным, внутренне консолидированным, обладающим самой боеспособной и технически оснащенной армией. А теперь некие пустынные повстанцы в шлепанцах легко побеждают их и отбирают у них всю современную американскую военную технику. Эта новая фаза войны подтверждает — у Ирана нет нужды соглашаться на любые, самые заманчивые предложения США.

Рано или поздно Иран может прийти к мысли, что может взять под свой контроль все — Саудовскую Аравию, Ирак и все принадлежащие им природные богатства — нефть и газ. Вашингтон в данном случае понимает: он не может позволить себе проведение наземной операции против Ирана. Слишком высоки риски масштабных потерь американских военных, а массовая высадка на иранской территории вряд ли принесет им желаемый результат. Все это означает, что высокие цены на нефть, газ, удобрения и т. д. в 2027 году практически гарантированы.

— Когда в мире могут проявиться зримые признаки топливного дефицита? Какие изменения он способен спровоцировать не только на Ближнем Востоке, но и в остальном мире — в Западной Европе, странах Глобального юга и т. д.?

— Пока что в мире нет глобального дефицита углеводородов, он носит скорее зональный характер.

Тот же Евросоюз сам себе организовал дефицит углеводородов. Польша и Украина не пропускают российский газ в Европу, морские газопроводы «Северный поток» взорваны, обходные трубопроводы с нефтью из РФ искусственно блокируются. Новый премьер-министр Венгрии Мадьяр заявил, что в 2027 году его страна откажется от трубопроводной нефти из РФ. То есть, нынешний дефицит энергоресурсов в Европе — не рыночный.. В результате она, скорее всего, станет главной «зоной бедствия».

Отдельно в этой сложной финансово-политической игре стоит Британия. У них есть запасы североморской нефти Brent (хотя ее месторождения изрядно истощены), есть энергоресурсы, поступающие в Соединенное королевство из Норвегии. То есть, британцы активно провоцируют энергокризис в Евросоюзе, будучи подстрахованы норвежскими поставками. Поэтому они в меньшей степени пострадают от топливного дефицита.

У США, которые приложили массу усилий для организации дефицита поставок углеводородов с Ближнего Востока, тоже есть собственные месторождения — в Техасе и Мексиканском заливе. Американцы в случае дефицита будут поставлять свои энергоресурсы в Западную Европу, но по очень высоким ценам и в тех объемах, которые сами сочтут нужными.

Страны Юго-Восточной Азии на фоне сокращения поставок с Ближнего Востока могут резко нарастить закупки энергоресурсов у России, так же, как и страны Латинской Америки.

При этом многие страны-получатели нефти, представляющие Глобальный юг, постараются максимально модернизировать свое энергопотребление — в части перевода своих мощностей с нефти на природный газ. По сравнению с «черным золотом» природный газ сейчас явно выгоднее при выработке энергии. То есть, Россия сможет нарастить поставки своего газа в ту же Бразилию, Чили и другие латиноамериканские страны. В целом, те страны мира, которые искусственно не создавали себе дефицит, не отказывались от поставок из РФ и не взрывали газопроводы, вскоре вряд ли столкнутся с дефицитом энергоресурсов.

Тем временем Центральные банки ведущих стран Запада уже готовятся к периоду повышенных цен на энергоресурсы, они начали постепенно повышать учетные ставки. Первыми так поступили Федеральная резервная система США и Европейский Центробанк. По этой причине американский фондовый рынок на днях обвалился на 500 миллиардов долларов, пострадали тысячи мелких инвесторов. Но повышение учетных ставок будет продолжено, и, как следствие, промышленное потребление углеводородов на Западе будет сокращаться. Тем самым, рост мировых цен на нефть и газ будет ограничен — по прогнозам экспертов, они останутся в «коридоре» от 95 до 115 долларов за баррель «черного золота».

С учетом развития ситуации на Ближнем Востоке и Европе, это не такая уж высокая цена. Ранее в периоды локальных кризисов такие цены фиксировались неоднократно, и никто не называл это «самым страшным энергетическим кризисом в истории». Западные страны-потребители нефти морщились, страдали, но все равно платили эту цену за энергоресурсы, заплатят ее и на этот раз. А те страны, которые сами себя не ограничивали в закупке энергоресурсов, просто будут закупать их у России.

— Каковы последствия для мировой экономики?

Одним из последствий этого может стать замещение европейских компаний-производителей на развивающихся рынках местными, они заполнят «европейские» рабочие места своими работниками. Еще одним следствием подорожания топлива может стать расширение торговли между странами БРИКС, укрепление сотрудничества стран-членов в других областях. То, что на Западе сегодня называют «страшным топливным кризисом» — на самом деле, позитивно для мировой экономики.

Да, из-за подорожания углеводородов могут пострадать бедные страны, но они страдают в любом случае. Главная причина — большинство из них ранее отдали в распоряжение западных стран все свои месторождения полезных ископаемых — от кобальта до природных алмазов. Для этой группы стран период дорогих углеводородов может обострить вопрос антиколониальных революций.

Это уже произошло в целом ряде стран Западной Африки — ЦАР, Нигере, Мали, Чаде, Буркина-Фасо и ряде других. Теперь эти страны имеют прекрасные отношения с Россией. В этих странах действует российский Африканский корпус, входящий в систему Минобороны РФ. Суть новых антиколониальных революций — выбросить из этих стран западных колонизаторов вроде Франции, национализировать ресурсы и работать с новыми партнерами. Разве это не позитив?

— Как ситуацию с топливным кризисом могут усугубить «адские санкции» против РФ и Ирана, принятые на днях Конгрессом США и подписанные президентом Трампом?

— Дружное голосование за «адские санкции» против РФ в Конгрессе США прямо дискредитируtт саму идею мирных переговоров между Москвой и Вашингтоном. О каких мирных переговорах теперь вообще может идти речь? Трамп, подписав «адские санкции», прямо подтвердил — он отлично блефует за покерным столом. Мол, «теперь Кремль видит, какое мощное оружие против него у меня есть, я в любой момент могу ввести 500-процентные пошлины на российские товары и 100-процентные — на товары из стран, которые торгуют с Москвой».

Но со стороны стран БРИКС этот шаг воспринимается совершенно по-другому. Никто из «восходящих держав» не собирается сдаваться на милость Америке. Лидеры Китая, РФ и Индии испытали огромное разочарование в Трампе и политике, которую он декларировал ранее. Стало понятно, что он — наш враг, как и все политики в американских элитах. Никакого доверия между Западом и Россией, Западом и Глобальным югом теперь не может быть в принципе.

— Выиграет или проиграет Россия от топливного кризиса?

— Россия однозначно от него выиграет, ведь мы — один из крупнейших мировых поставщиков углеводородов, удобрений, продовольствия и других товаров, пользующихся повышенным спросом в мире. Наши компании могут получить теперь более льготные условия на тех рынках, на которых у нас ранее были трудности. В первую очередь — на рынке добычи газа и поставок СПГ, сбытовые проблемы Газпрома, которые у него были в последние годы, будут постепенно разрешаться. Думаю, в ближайшем будущем мы даже увидим рост акций этой компании.