Инвестиции в азиатские рынки для российского инвестора: где можно заработать, а где уже перегрето

«Фонтанка» спросила у тех, кто понимает в инвестициях, как это сделать так, чтобы не остаться без штанов посреди Сингапура или Сеула.

Если бы год назад вы вложили 1 миллион рублей в акции тогда еще перспективной и не очень известной корейской фирмы SK Hynix, сейчас они бы стоили 12,75 миллиона. Всего за год компания нарастила долю на рынке компьютерной памяти с 8 до 36%, а ее капитализация выросла в 12 раз и перевалила за триллион долларов. На фоне, мягко говоря, вяленького российского фондового рынка такие истории успеха будоражат частных инвесторов и те хотят повторить.

За последние годы российские инвесторы фактически потеряли прямой доступ к большинству западных бирж через традиционную российскую инфраструктуру. Это вынудило многих искать новые маршруты: от открытия счетов в дружественных юрисдикциях до использования прямых подключений к иностранным биржам через отечественных брокеров.

В центре дискуссии — не только куда заходить, но и как оценивать риски, налоги и валютные колебания, которые в последние пару лет стали главным фактором доходности.

Среди ключевых тезисов, о которых эксперты рассказали «Фонтанке», доминирует понимание доллара как международной резервной валюты.

Максим Тарвердиев, преподаватель учебного центра «Финам», прямо указывает: «Доллар до сих пор остается международной резервной валютой. Соответственно, только в нем инвестиции пока что имеют смысл. По простой причине: во всех остальных странах мира у вас есть риск девальвации национальной валюты. И не всегда этот риск компенсируется ростом фондового рынка и переоценкой активов. Особенно если мы говорим про долговые инструменты — там вообще полный кошмар».

Это означает, что для российского инвестора долларовая зона — не просто «еще один вариант», а приоритетное направление. В долларовой зоне капитал будет прирастать относительно всех остальных рынков, в то время как в недолларовой зоне может одновременно падать рынок и девальвироваться валюта относительно доллара, отмечает Тарвердиев.

Ключевое преимущество западных рынков, в том числе США, — ликвидность. Тарвердиев сравнивает их с Мосбиржей: «Неликвидные инструменты на NYSE по объему торгов сопоставимы с акциями второго эшелона в России, а слаболиквидные даже со Сбербанком».

На рынке производных инструментов разница еще более заметна: в США можно открывать позиции на десятки миллионов долларов по рынку «одной кнопкой», и цена не изменится, потому что заявку обязательно исполнят. В России это, мягко говоря, не так.

На глобальных рынках локомотивом роста уже несколько лет выступает искусственный интеллект и связанная с ним инфраструктура. Артем Лаврищев из Freedom Finance Global объясняет: «Интересно не просто там, где индекс уже вырос на 30–70%, а там, где есть длинный понятный тренд. Сейчас это ИИ, дата-центры, чипы, память, электросети, охлаждение, кибербезопасность и инфраструктура для вычислений».

В США это герои Nasdaq. В Азии — Япония, Корея, Тайвань и Гонконг. Новые рекорды по фондовым индексам Nikkei, S&P 500, Nasdaq и Kospi связаны с ИИ сильной финансовой отчетностью и высоким спросом на чипы для дата-центров.

Один из самых ярких примеров — SK Hynix. 27 мая 2026 года компания впервые превысила $1 триллион капитализации, а индекс Kospi обновил исторический максимум именно на буме памяти для ИИ. Это показывает, что даже в Азии рост во многом определяется не «общим рынком», а узкой группой технологических игроков, связанных с AI.

Однако покупать всё подряд после такого роста уже опасно. В Корее и Японии часть переоценки уже заложена в цены, и риск коррекции растет. В Гонконге интереснее отдельные китайские технологические и потребительские компании, но там выше политический и регуляторный риск. Израиль интересен через кибербезопасность, оборонные технологии и медицину, но это рынок с высоким геополитическим риском. Сингапур больше подходит не для агрессивного роста, а как спокойная история про банки, дивиденды, REITs (Real Estate Investment Trusts, публичные фонды недвижимости) и региональные займы.

Уже сейчас, по мнению Лаврищева, зарабатывать можно не только на самом ИИ, а на том, что вокруг него строится: электричество, центры обработки данных, память, серверы, охлаждение, оборудование, кабели, недвижимость под дата-центры.

Азиатские рынки неоднородны.

«В Японии же сейчас идут реформы политики центральных банков. Это вызывает нестабильность доходностей на рынке долга и самой йены, поэтому риски в этом регионе перевешивают потенциал доходности. Особенно на укреплении доллара», — говорит Максим Тарвердиев.

В Корее рост индекса Kospi во многом связан с AI-бумом и памятью для дата-центров, но часть перегрева уже в ценах. Это означает, что даже если тренд сохранится, доходность новых вложений может быть ниже, чем у тех, кто входил раньше.

Частота коррекций на китайских рынках также остается высокой. Тарвердиев отмечает: «Китай на финишной прямой. Он выходит на место мирового гегемона, поэтому инвестиции в юанях тоже интересны. Они уже заявили, что хотят стать мировой резервной валютой, накупили очень много золота и хотят привязать конвертируемый юань именно к золоту. Но есть проблема: коррекция на фондовом рынке Китая, на мой взгляд, еще не закончена. Поэтому рисков там больше, чем в стабильных долларовых коротких инструментах».

Это означает, что для российского инвестора Китай — интересная, но рискованная история, где потенциал доходности может быть перекрыт усиленной волатильностью и регуляторными рисками.

В долларовой зоне, помимо работы в долларах, ключевой особенностью является ликвидность инструментов. Тарвердиев называет золото как дополнительный инструмент: «Плюсы, на мой взгляд, сейчас только в долларовых инструментах. И в золоте тоже есть смысл держать небольшую аллокацию в 20–30%. Но там может быть коррекция до 20–30% процентов, когда начнется сжатие ликвидности».

Технически это работает так: когда ликвидность сжимается, когда ликвидируются позиции, продается весь портфель. Под нож идет и золото, и облигации, причем даже самые надежные. Поэтому в начале кризисов, в их первой половине, всегда падают абсолютно все активы. Кроме доллара. Потом растет и доллар, и золото. Сейчас назревает такая же история.

Для долговых инструментов в недолларовых зонах риски особенно высоки. «Особенно если мы говорим про долговые инструменты — там вообще полный кошмар», — говорит Тарвердиев.

Для российского инвестора сейчас самый рабочий путь — открывать счет у брокера в дружественной России юрисдикции. Казахстан здесь один из самых простых и понятных примеров. У него есть KASE, AIFC, AIX и инфраструктура для доступа к иностранным бумагам. На KASE есть сектор KASE Global для акций иностранных компаний, торги и расчеты идут в долларах по схеме T+2. Официальный проект eResidency Казахстана также предоставляет доступ к инвестиционным услугам через лицензированных брокеров, включая акции, облигации и ETF.

Плюс такого варианта в том, что инвестор выходит из узкой российской инфраструктуры и получает доступ к США, Азии и ETF через более нейтральную площадку. Минус в том, что риски тоже остаются. Брокер может изменить правила для россиян, банк может усилить комплаенс, переводы могут идти дольше, а налоговую отчетность придется вести самому.

ФНС напоминает, что российские валютные резиденты должны уведомлять о зарубежных счетах в банках и иных организациях финансового рынка, а также подавать отчеты по движению средств и финансовых активов.

Риски лучше снижать, не держать все деньги у одного брокера и не заводить туда весь капитал. Делить портфель между странами, валютами и секторами. Не покупать только хайповые акции ИИ после вертикального роста. Часть позиции держать в широких ETF, часть в отдельных сильных компаниях.

Артем Лаврищев подчеркивает: «И главное — не путать доступ к зарубежному рынку с гарантией безопасности, так как это легальный инструмент, но не безрисковый».

Несмотря на формальную привлекательность этих рынков, есть ряд рисков, и главный из них — инфраструктурный. Директор филиала «Цифра брокер» в Петербурге Игорь Василевский поясняет: «Для российского частного инвестора по-прежнему остаются барьером риски блокировки активов, ограничения на движение капитала и отсутствие правовой защиты в зарубежной юрисдикции. К этому можно добавить и собственные факторы напряжения этих рынков. В США — высокий уровень закредитованности домохозяйств и концентрация роста в узкой группе AI-компаний. В Японии и Корее — риски агрессивного повышения ставок, способное резко охладить перегретые рынки, особенно на фоне высокого уровня заемного капитала у розничных инвесторов».

К этому добавляются и собственные риски валютных колебаний.

Василевский подчеркивает: «Открывать валютные риски сейчас — значит принимать на себя двойной удар: возможную просадку зарубежных бумаг плюс дальнейшее укрепление рубля, которое делает такие вложения убыточными в пересчете на рубли. Это не страшилка, это просто арифметика последних двух лет».

При этом укрепление рубля делает российский рынок интересным для инвестора. Хотя, учитывая вялую динамику индекса Мосбиржи, конструкция портфеля всё больше смещается в сторону инструментов с защитой капитала и прогнозируемым денежным потоком — преимущественно в рублевых корпоративных облигациях, с постепенным набором позиций в ликвидных акциях российских эмитентов с сильной дивидендной историей.

Заработать на зарубежных рынках можно, но чистую доходность надо считать после налогов, комиссий и валютных расходов. Артем Лаврищев напоминает: «Для российских налоговых резидентов доходы по операциям с ценными бумагами облагаются НДФЛ по отдельной шкале 13% до 2,4 миллиона рублей и 15% выше этой суммы. Плюс возможен иностранный налог у источника по дивидендам. Это действительно съедает часть прибыли».

Это означает, что даже при росте индекса на 30–70% реальная доходность для российского инвестора может быть существенно ниже, если не учитывать налоги и комиссии.

Минус тоже очевидный — страх перед возможными блокировками. Тарвердиев отмечает: «Мы знаем негативные истории с СПБ биржей, с Казахстаном… Страхов очень много».

«Инвестировать нужно не туда, где страшно, а туда, где выгодно. Страшно везде, но лучше бояться с деньгами на счете», — подводит итог Тарвердиев.

Такой подход позволяет российскому инвестору участвовать в глобальных трендах в первую очередь AI и инфраструктуре для вычислений, но при этом не игнорировать инфраструктурные, валютные и налоговые риски. Ключевое — не просто «купить что-то на азиатской бирже», а заранее понять, где именно есть длинный тренд, как будет выглядеть чистая доходность после всех расходов и как диверсифицировать портфель между странами, валютами и секторами.