Живопырки, переохлаждение экономики и русский Starlink. Что обсуждали на завтраке Сбера на ПМЭФ

Что за всадники Апокалипсиса преследуют российскую экономику, почему она рискует угодить в «капкан Заботкина» и спасет ли ее искусственный интеллект — обсудили участники главной неформальной панели ПМЭФ 5 июня.

В этом году традиционный завтрак Сбера обрел новую структуру. Во вступительном слове Герман Греф назвал четыре ключевые темы, по каждой из которых был основной докладчик от правительства и его оппонент, а также возможность задать вопрос из зала.

Темы оказались такие

1. модель экономического роста,

2. денежно-кредитная политика,

3. налогово-бюджетная политика,

4. технологии, в первую очередь — ИИ.

Кроме того, Греф обещал адресовать вопросы широкой аудитории, обобщая полученные ответы с помощью GigaСhat.

Герман Греф начал дискуссию с тезиса о том, что резервы, которые в последние годы двигали вперед российскую экономику, исчерпаны. «Встает вопрос, какой может быть модель экономики роста в будущем и что должно сделать правительство, чтобы модель начала реализовываться», — сказал он.

Отвечать пришлось заместителю председателя правительства РФ Александру Новаку. Чиновник поблагодарил бизнес и отметил, что во многом благодаря его усилиям, российская экономика «показала устойчивость и рост в тяжелейших условиях». Но поскольку экономика циклична, период роста сменился периодом охлаждения. А чтобы она снова росла, нужно повышать производительность труда. «Все предприятия от крупного бизнеса до малого, социальная сфера нуждаются в повышении эффективности», — подчеркнул Новак.

В ответ на это Греф вывел на экран ответы предпринимателей на вопрос, что сдерживает рост их бизнеса. В зале лидером оказалась высокая стоимость заемного капитала (29,5%), у зрителей трансляции налоги (55%).

Оппонентом Новака выступил депутат Госдумы Андрей Макаров, который темой своего выступления традиционно выбрал избыточную регуляторику. Чтобы соответствовать бесчисленным и часто абсурдным требованиям, бизнесу приходится платить различным уполномоченным и специализированным организациям.

«А зачем это делать? Для того чтобы дать вот этим вот живопыркам, которых вокруг себя насоздавали, зарабатывать бабки? Наверное, тоже цель, тоже понятно. Я думаю, это для другого. Вот все эти нормы нужны, чтобы не было в стране бизнеса, который бы не чувствовал себя заранее виновным — заметьте, не виноватым, а виновным, — не чувствовал, что он постоянно что-то нарушает».

Герман Греф заступился за «живопырок», хотя кажется, не вполне верно интерпретировал смысл, который парламентарий вложил в это понятие. «Большие живопырки, маленькие живопырки и предприниматели, которые создают эту самую добавленную стоимость, они и есть основа экономики», — сказал он.

Участники делового завтрака попытались поставить диагноз российской экономике и ответить на вопрос — достаточно ли она охладилась в результате жесткой денежно-кредитной политики ЦБ или пока еще нет. А если да, не пора ли уже более активно снижать ключевую ставку. Бизнес считает ставку одним из главных факторов возобновления инвестиций, напомнил Греф.

Член бюро РСПП и совладелец «Уралхима» Дмитрий Мазепин привел мнение, что экономика не только охладилась, но и переохладилась. «Отгрузки по железной дороге упали на десятки процентов. А это говорит, что произведено товаров намного меньше, чем в прошлом году», — заявил он. И этот внутренний фактор наравне с внешними санкциями сильно давит на инвестиционные настроения бизнеса.

В отсутствие Эльвиры Набиуллиной объясняться пришлось ее заместителю Алексею Заботкину. «Что можно считать переохлаждением экономики или избыточно жесткой ДКП (денежно-кредитной политикой. — Прим. ред.)? Это если экономическая активность в целом по стране падает ниже своего потенциального уровня. А как мы это увидим? Что в экономике появляются незадействованные рабочие руки», — сказал зампред ЦБ.

Но в России сейчас безработица находится на историческом минимуме — 2,1%, а значит, и говорить о переохлаждении нельзя. Что касается высоких ставок, то они нужны, чтобы после длительного периода инфляции вернуться к стабильности.

Основатель холдинга AЕОН Роман Троценко напомнил о «Шоке Волкера» — периоде резкого ужесточения денежно-кредитной политики Федеральной резервной системы США в 1979–1982 годах при председателе ФРС Поле Волкере. «Он долгое время держал реальную ставку на уровне 10%. Да, вернули инфляцию с 16 до 4%, но это привело к пятилетней рецессии», — пояснил он. «В конечном счете мы будем кроме „Шока Волкера“ читать о „Капкане Заботкина“», — предсказал он.

Глава «Севергрупп» Алексей Мордашов отметил, что можно по-разному интерпретировать статистику, рассуждая о том, есть переохлаждение экономики или его нет. Он же сам наблюдает заметное торможение инвестиций и накопительный эффект длительной высокой ставки. Это проявляется в снижении спроса на инвестиционные товары (например, рынок стали падает третий год подряд, суммарно около − 30%) и в замедлении роста ВВП (в лучшем случае около 0,7%, что по сути близко к нулю).

Рынок труда тоже охлаждается: спрос на рабочую силу падает — количество вакансий уменьшается, а заявки растут. На примере собственных компаний Мордашов отметил резкое сокращение инвестиционных программ: у «Северстали» инвестпрограмма сокращена на 24%, у компании «больше трат на инвестиции, чем поступлений» при падении доходности с привычных 30–40% до примерно 10%.

«Мы месяц назад сократили инвестиционный портфель этого года на 24%. Осталось 147 [млрд]. Тоже ещё довольно много, но мы уже вошли в отрицательный кэш. Причем мы всегда были самой рентабельной компанией из металлургических компаний России. Даже мира», — сказал он.

Ещё один фактор, который назвал Мордашов, — укрепление рубля и особенности валютных операций Минфина и ЦБ. Из-за санкций значительная часть валютных поступлений остаётся за рубежом для покрытия импорта. Операции Минфина по бюджетному правилу и «зеркалирование» этих операций ЦБ, по мнению предпринимателя, усиливают колебания. Он предложил что-то с этим сделать. Например, накапливать ФНБ в рублях.

Мордашову зааплодировали, а Греф, резюмируя выступление бизнесмена, назвал по именам четырех всадников Апокалипсиса российской экономики. Вот они все — слева направо.

После этого мяч вновь оказался на стороне чиновников. «На самом деле все ругают Центральный банк, Минфин. Центральный банк — за высокие ставки, Минфин — за налоги и сокращения. Но, друзья, легко жить, когда раздаёшь расходы, снижаешь ставки, рост идёт. Но насколько он устойчивый, рост? Мы сейчас видим, что такого роста постоянно быть не может», — выдал налогово-бюджетную базу министр финансов Антон Силуанов.

По его словам, сейчас нужно сделать рост сбалансированным и стабильным, а не держать его за счёт больших дефицитов бюджета и низких ставок. Нельзя резко снижать ставки или увеличивать дефицит и ждать, что «всё будет хорошо». «Нет, не будет», — отрезал Силуанов.

Задача ЦБ и бюджета — обеспечить качество роста экономики. Не всплески, а именно сбалансированный рост. «Тоже поймите, пожалуйста», — пытался достучаться до предпринимателей он.

Главная задача бюджета — не столько расходы на сектор экономики, сколько низкая инфляция, низкие процентные ставки и доступность кредитов. Важна и структура расходов: в условиях ограниченности ресурсов каждый рубль бюджета должен привлекать 2–3 рубля частных инвестиций. Это проекты государственно-частного партнерства и налоговые льготы, которые реализуются сейчас. По словам министра, такие вещи действительно стимулируют экономику.

Ответил он и на претензию по поводу бюджетного правила. Ранее его ослабили, чтобы найти ресурсы на расходы, из-за чего курс укрепился и бюджет меньше участвовал на валютном рынке. Сейчас нужно вернуться к прежней политике, тогда курс станет более предсказуемым, пообещал глава Минфина.

Только ближе к концу обсуждения слово оказалось у Дмитрия Григоренко, вице-премьера, курирующего цифровое развитие страны. Он поиронизировал над тем, что технологии в рейтинге поставили на последнее место. «Я тут послушал всех наших великих экономистов, а у нас уже предприниматели давно стали экономистами. Они лучше знают, какая ставка должна быть, какие правила, вообще всё, как должно быть. Ну, это здорово. Спасибо вам большое. Но в итоге мы выходим к тому, что за счёт технологий будем всё это разруливать и как-то исправлять», — поиронизировал он.

Он назвал Россию одной из немногих стран, где практически всё своё в цифровых технологиях. Задача — правильно всем этим пользоваться. Государство сегодня должно выбрать между национальной безопасностью в цифре (чтобы не отключили «по нажатию кнопки») и конкурентоспособностью, используя технологии как инструмент повышения производительности труда. ИИ — это сотрудник в условиях дефицита кадров.

И Герман Греф, по его словам, сам никакие риски не просчитывает. Этим за него занимается GigaChat.

Гендиректор «ИКС Холдинга» Алексей Шелобков рассказал, что за последние 10 лет в России создали полноценную IT-отрасль на отечественном железе, и вопрос «сможем ли?» сменился на «сколько стоит и какой функционал?» В финале он обрадовал участников тем новостями о создании российского «Старлинка»: «В ближайшие недели мы выходим на тест, и, как мы обещали, с 2027 он заработает коммерчески».

Ксения Собчак, которой Герман Греф дал слово как представителю прессы, объединила три темы форума — «живопырок» и безработицу и искусственный интеллект. Она согласилась с тезисом Григоренко о том, что технологический прорыв — это «единственное, что может по-настоящему поменять глобально положение страны сегодня».

Но есть и отрицательная сторона. «Из-за ИИ половина людей будут не нужны уже буквально в течение года-двух. Даже в моей маленькой „живопырочной“ компании, просто потому, что появились новые технологии, столько людей не нужно. Безработица точно будет, это я вам обещаю, и огромная», — полагает она.

Вот только Россия не входит в число лидеров по развитию искусственного интеллекта, отметила она, спросив Грефа, когда ситуация изменится. Напомнила Ксения Собчак и о вполне конкретных сферах этого отставания. «Тот черный дым, который был над ПМЭФ в первый день, — это прямое следствие ИИ и того, как он внедряется странами, которые к нам враждебны?» — спросила она главу Сбера.

Греф не согласился с тезисом об отсутствии России в клубе лидеров по ИИ. «Мы точно находимся в пятерке стран, которые в этот клуб входят», — сказал он. Впрочем, глава Сбера признал, что Россия отстает от США и Китая, но разрыв он считает не критическим. С компетенциями у нас все хорошо, проблема в отсутствии вычислительных мощностей. Правительство работает в этом направлении, и уже с начала следующего года ситуация будет меняться, считает Греф.

По мнению главы Сбера, развитие искусственного интеллекта также поможет России не допустить критического отрыва в военных технологиях. «Это базовая технология, которая не позволит никому получить односторонние преимущество и иллюзию, что можно начать безнаказанную войну», — подчеркнул он.