Немного Монмартра в осеннем Петербурге. Вкус, детали и открытия Коломны, которые вас поразят

Пожалуй, это самый петербургский район Петербурга, о котором классики высказывались противоречиво, а современная молодежь искренне полюбила. Уже в эту субботу, 13 сентября, Коломна устраивает очередной фестиваль Посмотреть программу «Коломна Фест» и зарегистрироваться на его события можно здесь. Почему это одно из главных впечатлений осени? Экскурсоводы ДК Лурье Анна Маркович и Вадим Высоцкий, которые проводят авторские прогулки по богемной, исторической и современной Коломне, делятся секретами этого места.

«Есть две формулы Коломны. Одна из них принадлежит Гоголю, который сказал: „Здесь не провинция и не столица“, а что-то особенное. Вторая формула связана с Осипом Мандельштамом, который назвал эти места „полувенеция, полутеатр“, — говорит Вадим Высоцкий. — Коломна с самого начала была промышленной окраиной, но близкой к центру и с дешевым жильем. Поэтому здесь селилась богема и расположились разнообразные землячества и иноверческие общины: католическая, еврейская, эстонская, ингерманландская. А еще здесь были казармы и великокняжеские резиденции, примыкающие к театральному кластеру. Все это создало на очень небольшой территории двух островов особую камерную атмосферу, которая сохранилась с царских времен, несмотря на советский период».

Анна Маркович считает, что в стереотипных сравнениях Петербурга с Венецией есть некоторая доля лукавства. «Но именно Коломна вполне соответствует этому образу, благодаря большому количеству рек и каналов, — говорит она. — Здесь причудливо изгибается канал Грибоедова, который совпадает, а потом сливается с Фонтанкой. И вместе они пересекаются с Мойкой и с Крюковым каналом. Николай Гоголь, конечно, писал о Коломне: „Сюда не заходит будущее, здесь всё тишина и отставка“. Но со временем у этой коломенской тишины появилось совершенно другое значение. Как бы густо ни была Коломна населена сегодня, здесь всегда спокойно и не бывает пробок».

Коломна всегда была вовлечена во все тренды Петербурга, в его военную и театральную жизнь. И по сей день системообразующим для Коломны является Мариинский театр, которому передают уже четвертую сцену — в доме Иоффа на Лермонтовском проспекте. В Коломне буквально в паре шагов друг от друга находятся школа при Санкт-Петербургской консерватории, училище имени Римского-Корсакова и хоровое училище имени Глинки. Поэтому в последние годы здесь селилось очень много музыкантов и театральных деятелей. Получилась своеобразная деревня, в которой все так или иначе друг друга знают и здороваются, встречаясь в продуктовом магазине.

«Здесь часто можно увидеть во дворах каких-нибудь бабушек и дедушек, забивающих „козла“ в домино. Так вот, скорее всего, эта компания дружит с детского сада — и всю жизнь проживает по соседству друг с другом в этом дворе, — говорит Анна Маркович. — Район этот можно сравнить с парижским Монмартром, жители которого стараются никогда не спускаться вниз со своего холма, потому что там — совершенно другая жизнь».

Сегодня в Коломне насчитывается уже четыре сцены Мариинского театра. И это — часть по-настоящему петербургского образа жизни. И по вечерам здесь можно увидеть немало нарядной, туристической публики, но и много абсолютно других людей, которые идут в театр осознанно, по любви, с программкой и пониманием.

«Вот, например, воспоминания Дмитрия Сергеевича Лихачева, который вырос в небогатой, но очень интеллигентной семье: родители экономили на многом, но только не на абонементе в Мариинский театр, — говорит Анна Маркович. — Поэтому и квартиру снимали рядом с театром — жилье там обходилось недорого — чтобы не тратиться на извозчика. А одна из звезд труппы Дягилева, Тамара Карсавина, в своей книге „Театральная улица“ рассказывала, как жила на Екатерининском канале (это прежнее название канала Грибоедова) и смотрела на мальчишек, которые, почти как в фантастическом танце, перепрыгивали во дворе с бревна на бревно. И так у нее возникло желание самой заняться танцем».

О том, как тесно переплетается прошлое и настоящее и какие неожиданные истории можно отыскать в Коломне, Вадим Высоцкий показывает на примере, казалось бы, не слишком приметной и довольно заурядной с точки зрения архитектуры площади Тургенева.

«Почему — Тургенева? Писатель здесь никогда не жил и даже не бывал, для него это был слишком мещанский угол, который не мог его заинтересовать. Все дома вокруг площади пронумерованы по Садовой улице. Получается, немного вымышленная площадь, названная так в советское время без всякой видимой причины. Все, что напоминает здесь о Тургеневе, — горельеф с парой сапог и несчастной Муму около местного ресторанчика, — говорит Вадим Высоцкий. — Зато в одном углу этой площади в детстве жил Сергей Сергеевич Прокофьев.

А по диагонали, в другом углу, находился дом Буташевича-Петрашевского. Куда, к своему несчастью, ходил в молодости Федор Достоевский, за что и был в 1849 года арестован и приговорен к смертной казни. Но, как мы помним, расстрел в последний момент заменили на десять лет каторги. В третьем углу жил художник Иван Сотников, он же священник отец Иоанн — авангардный график, нонконформист, который до последних дней продолжал свою художественную деятельность. У него совершенно потрясающая минималистическая графика. Он был человеком очень положительным, семейным, у него было много детей. В какой-то момент он оказался в Вырице и служил кочегаром при церкви. А потом стал прислуживать в церкви и впоследствии был рукоположен в священники. И каждое утро уезжал с площади Тургенева в Ленинградскую область, где находился его храм. Упокоился он в Вырице, у церкви Казанской Божьей Матери, рядом со святым Серафимом Вырицким. Его художественная мастерская, которую посещали многие художники рубежа XX–XXI веков, находилась там же, где он жил — на площади Тургенева. И его гости, глядя в окно его мансарды, писали вид на площадь Тургенева, это был, как сказали бы сегодня, тренд. Благодаря которому осталось множество совершенно удивительных изображений этой площади.

Здесь же находится дом, который выходит на площадь одним фасадом, а другим — на Канонерскую улицу. В нем находилась комнатушка в коммунальной квартире, в которой жил выдающийся поэт Роальд Мандельштам. В 50-е годы его посещали художники Александр Арефьев, Рихард Васми, Родион Гудзенко, Шолом Шварц («Круг Арефьева», называли себя «Орденом нищенствующих живописцев»). Сам Роальд Мандельштам не выходил из своей комнаты, так как страдал костным туберкулезом. И вот они набивались в его комнату и тоже рисовали площадь Тургенева — со своей стороны. Роальд Мандельштам умер в 1961 году. А в 2016 году настоящей сенсацией в мире искусства стало обнаружение на стене комнаты, где он жил, фрески «Лучники» с девизом Vae victis! («Горе побежденным!»), которую написал для него Шолом Шварц. Больше полувека фреска была закрыта слоями штукатурки и обоев. Кусок стены с фреской вырезали и перевезли в музей «Царскосельская коллекция» в Пушкине.

А если вспомнить вовсе глубокую старину, то здесь был храм, где «тихо и прилежно» молилась Параша из «Медного всадника» Пушкина. А еще это было место, где торговали и устраивали кулачные бои».

Таких историй, которые не всегда вписаны в «официальную» культуру Петербурга, в Коломне очень много. Как раз потому, что она заселялась исторически очень рано и начала формироваться еще в XVIII веке.

Сегодня Коломна начинает в очередной раз меняться. Вероятно, этот процесс ускорится, когда откроют новую станцию метро. А пока здесь сохраняется присущий Коломне прошлых столетий полубогемный-полудемократический флер.

«Важную роль в переменах в местной жизни сыграла реставрация и открытие Новой Голландии, которая буквально притянула к себе самую красивую петербургскую молодежь. Это пространство, где люди читают, смотрят кино и веселятся, — говорит Анна Маркович. — Но это веселье не разнузданное залихватское, а очень спокойное, красивое и современное, которое делает Коломну потрясающе привлекательной. Напротив Новой Голландии строятся красивые и современные жилые дома. Когда-нибудь новая станция метро сделает Коломну ещё доступнее. Хотя и сегодня — всего 15 минут пешком от Невского проспекта, и вы в Коломне».

Именно благодаря Коломне и жителям в обиход петербуржцев вошло слово «добрососедство». В местном телеграм-канале и в паблике в ВК обсуждают и решают простые локальные проблемы: пристроить котенка, найти хорошего сапожника, отдать или попросить какие-то вещи, собраться в выходные и сделать что-то вместе. Читая соцсети Коломны, понимаешь, что это — особенное сообщество, чуждое суеты или какого-то наносного пафоса. Люди здесь просто живут свою жизнь, наслаждаются ею и готовы что-то делать своими руками, чтобы свой образ жизни поддержать. Надо спасать уток зимой? Давайте им домик сколотим! Газоны в засушливый месяц выгорают на солнце? Давайте составим график и будем поливать их по очереди! Это по-настоящему добрососедское общение, без склок и выяснения отношений.

«Для меня это самая петербургская часть нашего города, исконная, настоящая, — говорит Анна Маркович. — И это вполне справедливо, потому что Пётр основал город для того, чтобы строить флот. Достаточно долго в Коломне жили преимущественно люди, которые трудились на Адмиралтейском заводе и на верфях. Такое кораблестроительное сообщество. И сегодня оно трансформировалось в сообщество рабочей интеллигенции».

«Традиционно в Коломне преобладали рюмочные, которые открывались в 6:30 или в 7:30 утра. Но сегодня Петербург склоняется к трезвости, и таких рюмочных в Коломне больше нет, — говорит Анна Маркович. — Зато постоянно открываются маленькие несетевые кафе. Я очень люблю такое кафе на площади Тургенева, с прекрасной выпечкой. Если это лемон-тарт — то настоящий, французский. И кофе тоже хорош. А еще там всегда сидят молодые и красивые девочки и мальчики с книгами. В Коломне, наверное, больше всего кафе, в которых люди сидят и читают. А рядом с синагогой много еврейских заведений, где кормят очень вкусно».

«На мой взгляд, гастрономические традиции Коломны определяются землячествами, которые здесь обосновались, — говорит Вадим Высоцкий. — Это заведения с грузинской, армянской, еврейской и корейской кухней. Еврейские кафе и рестораны надо искать рядом с синагогой. А корейская кухня стала распространяться в Коломне в связи с тем, что в последнее десятилетие в консерватории, училище и школе при консерватории обучается много выходцев из Кореи. На Крюковом канале есть школа, в которой преподают армянский язык и культуру. И, соответственно, есть армянские кафе. Одно из них, кстати, расположено во внутреннем дворике, что называется, для знающих».

У Коломны есть много узнаваемых символов. Например, шпиль Никольского собора, который виден здесь едва ли не отовсюду. Или Ангел Романа Шустрова на Матисовом острове. Здесь же, в Коломне, находится Музей петербургских ангелов Романа Шустрова и его супруги Марии Касьяненко.

Но есть и другой символ, хотя кто-то и может счесть его спорным. Это памятник Александру Блоку на улице Декабристов.

«Он наклонен очень резко, поскольку скульптор и архитектор памятника хотели показать Блока последних лет жизни, когда он писал поэму „Двенадцать“, — говорит Вадим Высоцкий. — „Черный вечер. Белый снег. Ветер, ветер! На ногах не стоит человек“. Этот силуэт против ветра идущей фигуры одинокого поэта — мне кажется, это лучший символ Коломны. Сопротивление обстоятельствам и времени, при этом очень петербургское по характеру».

В день Коломны обязательно надо прогуляться по тихим набережным и открытым дворам, которых здесь на удивление много. Смотреть, какие причудливые изгибы делают реки и каналы, преображая планировку петровских времен. Замечать детали и артефакты. Где-то встречается очень красивая ковка оград или аутентичная лепнина, где-то подлинные стеклянные блоки Фальконье в окнах. Коломна располагает к неспешности и созерцательности.

«Я очень люблю проходной двор дома 111 по Садовой улице, он выходит прямо на коломенскую стрелку, где пересекаются Фонтанка и канал Грибоедова, — говорит Анна Маркович. — Это очень красивый, протяженный двор с удивительными изгибами, внутри которого, в середине, стоит современная гостиница. А если вы выходите к пересечению Фонтанки и канала Грибоедова прямо по Садовой, обратите внимание на дом-утюг. Там на третьем этаже справа окно всегда открыто, и на нем нет занавесок. И можно увидеть, как этот угол был спланирован архитектором Василием Шаубом: на просвет видно сразу и второе окно».

«Обычно в Коломну приезжают, чтобы сходить в театр и сразу вернуться домой, — отмечает Вадим Высоцкий. — А буквально за углом — Алексеевский сад, который сохранился от резиденции великого князя Алексея Александровича. А с другой стороны, в глубине, приютилась католическая церковь святого Станислава, построенная архитектором Давидом Висконти. И вот, когда есть событие, вроде фестиваля, появляется повод все эти уголки обойти и увидеть».

Надо признать: в Коломне нет великих архитектурных шедевров. Два крупных православных храма — церковь Покрова Пресвятой Богородицы на нынешней площади Тургенева в Большой Коломне и церковь Воскресения Христова в Малой Коломне на площади Кулибина — давно снесли. Остались только иноверческие храмы: лютеранский, католический и синагога. «Но даже в отсутствие православных духовных доминант внутренняя замкнутость района сохранилась. И, переходя Крюков канал, вы попадаете в совершенно особый мир, — говорит Вадим Высоцкий. — Фестиваль „Коломна Фест“ — это повод совершить погружение в этот мир, чтобы увидеть его разные оттенки и ракурсы, которые могут ускользать от внимания в обычной жизни».