«Профессионалы в го зарабатывают миллионы долларов»: интервью с самым титулованным игроком в го в России Ильёй Шикшиным

В преддверии первого в истории Кубка «Фонтанки» по го мы поговорили с Ильёй Шикшиным — самым титулованным игроком России. Он рассказал, почему го называют самой сложной игрой в мире, сколько зарабатывают профессиональные игроки и как го меняет человека.

Илья Шикшин — самый титулованный игрок России. На его счету 14 побед на чемпионате страны и восемь — на чемпионате Европы. Заслуженный мастер спорта, профессионал четвёртого дана, он с пяти лет занимается го и до сих пор считает, что эта древняя игра способна менять характер и учить думать на несколько шагов вперёд.

— Наверное, я не очень внимательный, но я не встречал ни одного объявления о тренировках по го и игровых клубах. Кто и как вас в это втянул?

— Я начал играть в го в 1995 году, когда мне было пять лет. Отец, Валерий Дмитриевич Шикшин, занимался го ещё задолго до моего рождения. Как раз в то время, когда я появился на свет, он начал работать тренером по го в Казани. У него уже было много учеников, среди которых были сильные игроки.

— А как отец узнал об этой игре?

— Вообще, мой папа — заслуженный тренер России по го. Таких в стране раньше было всего двое. Не знаю, как сейчас с этим званием. Кроме того, он мастер спорта по го. Играть начал ещё в 70-х. Насколько понимаю, его тогда заинтересовал начальник на работе. В то время развитие го в стране шло в основном через публикации в журнале «Наука и жизнь». Первым центром был Петербург, оттуда и пошла информация. Его начальник, кстати, потом стал президентом Федерации го СССР. В Казани у них был клуб, куда приходили играть многие. Отец работал в другом месте, но всё равно часто бывал там, обучал новичков. С 1990 года он уже официально устроился тренером по го в шахматную школу. А до этого работал программистом, хотя точнее его должность назвать сложно. По сути — инженер, разработчик в научно-исследовательском институте. Ещё раньше он был учителем математики в вечерней школе.

— С кем вы занимались в детстве, кроме отца?

— Сначала дома, а потом, лет с семи, начал ходить к нему на занятия. Там вместе занимались моя сестра Светлана Шикшина, Александр Динерштейн, Андрей Кульков и другие перспективные ребята. Моим главным соперником был Игорь Немлий. Ещё были Тимур и Артём Дугины, Айгуль Фазулзянова и другие, кто потом занимал высокие места на российских турнирах.

— Вы упомянули разряды и даны. Можете объяснить, что это такое?

— Есть любительские и профессиональные даны. У любителей обычно от первого до седьмого, а у профессионалов — от первого до девятого. Ещё есть категории кю — они идут от 30-го к первому. То есть наоборот: чем меньше номер, тем сильнее игрок. После первого кю начинаются даны, там уже в другую сторону: чем выше число, тем сильнее. Это общепринятая азиатская система, ведь го — игра азиатская. У нас в Минспорте своя система разрядов и званий, как в шахматах. В международном сообществе такого нет, там только «профессионал» или «не профессионал». Можно считать, что «профессионал» — это как «гроссмейстер» в шахматах.

— За что дают повышение по данам — за результат на соревнованиях? Система как в шахматах, по очкам?

— Да, есть система очков. Но в России профессиональной системы нет. В России профессионалов всего двое — я и Александр Динерштейн. Он получал свои профессиональные даны в Южной Корее, а я — в Европе. У нас действует особая система: на континентальных турнирах можно подняться максимум до четвёртого дана. Дальше уже нужно выступать на международных турнирах, то есть в Азии. Азиаты пока что считаются самыми сильными. Китай, Корея и Япония — это три лидирующие страны в го. Чтобы двигаться дальше по системе, нужно играть именно с представителями этих стран.

— Давайте вернёмся к вашему первому крупному успеху. Когда это было?

— Первый раз я смог себя проявить на чемпионате России в 2002 году, когда мне было 11 лет. Мне тогда удалось занять четвёртое место. В то время я был третьим даном, но после этого турнира мой рейтинг поднялся. А стал чемпионом в 15 лет, в 2005 году. Турнир проходил, кажется, в Петербурге.

— Много было участников?

— В то время система проведения менялась. В финале, кажется, было десять человек. Сначала проходили отборочные соревнования, а потом уже финал. Но тогда мне немного повезло, так как не участвовал Александр Динерштейн.

— Тогда он считался сильнейшим в стране?

— Да. Он на десять лет старше меня. На тот момент он недавно вернулся из Кореи, где несколько лет занимался го, и поэтому был сильнейшим игроком не только в России, но и в Европе. Он семь раз выигрывал чемпионат Европы. Со временем мой уровень тоже повышался, и в какой-то момент мы стали играть на равных. Ну и в 2007-м я впервые стал чемпионом Европы.

— Сколько времени вы тогда уделяли тренировкам?

— В среднем около трёх часов в день.

— У вашей старшей сестры тоже большие успехи?

— Светлана вместе с Александром Динштейном ездила в Корею. Сейчас живёт в Канаде и редко играет, но в своё время выигрывала чемпионат Европы среди женщин и даже один раз общий, мужской турнир. Я тоже несколько раз ездил в Корею учиться: в 2002 и 2003 годах на месяц–два, в 2006 году ещё на пару месяцев, а в 2008-м остался там почти на девять месяцев. В общей сложности я провёл в Корее больше года, если суммировать все поездки — их было четыре. Это очень помогло поднять уровень игры. Сейчас у меня 14 побед на чемпионатах России, и восемь — на чемпионатах Европы.

— В футболе или хоккее с их миллионными зарплатами всё понятно. И шахматисты могут очень неплохо зарабатывать, если пробьются на высокий уровень. Как тут дела у го, я даже не представляю. Какие у вас призовые на турнирах?

— В России — скромные. А вот в мире они сопоставимы с шахматами, а то и выше. Сильнейшие профессионалы зарабатывают более миллиона долларов в год. Ежегодно проходит шесть–семь крупных турниров, где общий призовой фонд превышает полмиллиона долларов. Первые места — от 150 до 300 тысяч. Таких турниров больше пяти в год, плюс множество мелких.

— Но в чемпионатах мира европейцы пока не конкурируют с азиатами?

— Да, пока нет. Всё-таки го пришло из Азии, и там по-прежнему играют значительно сильнее. Но постепенно мы догоняем. В Европе же наши игроки — одни из лучших.

— Меня удивило, что го — это официально признанный спорт в России.

— Да, федерация го в нашей стране существует уже много лет и она зарегистрирована в Минспорте. Есть ставки тренеров, инструкторов.

— Вы сейчас живёте только за счёт игры или у вас есть какая-то другая работа?

— Другой работы нет. До 2020 года я был исключительно спортсменом. Потом начался ковид и другие события, из-за чего стало невозможно участвовать в международных турнирах.

— Призовые в России небольшие?

— Да, в России они невысокие. Но раньше я часто играл в Европе, а также бывал в Азии — туда регулярно приглашают одного-двух игроков от Европы на чемпионаты мира. Так как я часто выигрывал европейские турниры, меня много раз отправляли представлять Европу. Но с 2020 года это стало намного сложнее.

— А о каких суммах вообще идёт речь?

— Например, на чемпионате Европы в этом году первое место — четыре тысячи евро. Раньше был крупный европейский турнир, проходил лет десять подряд, там за первое место давали 10 тысяч евро. Это, наверное, самая большая сумма в истории европейских турниров.

— Но всё равно, четыре тысячи евро за чемпионат Европы — это не те деньги, на которые можно жить.

— Жить можно было за счёт постоянных поездок: где-то призовые больше, где-то меньше. Раньше это работало. Но сейчас ситуация изменилась — нас полностью отстранили от международных соревнований. В других видах спорта есть какие-то послабления, а нас отстранили целиком.

— Нет даже возможности выступать под нейтральным флагом?

— Нет, вообще никак. Нас отстранили на сто процентов. Даже если сменить гражданство — нужно ждать пять лет, чтобы получить право играть за другую страну. Так что теперь я работаю тренером, даю частные уроки.

— Как вообще изменилась популярность го в последние годы?

— По моим ощущениям, заметный рост. Точно посчитать сложно, но узнаваемость игры растёт, и игроков становится больше, особенно детей. Го ничем не хуже шахмат или шашек, а в плане развития ребёнка даже превосходит шахматы. Правила понять легко, но чтобы играть сильно, нужно много времени и усилий.

— В каких регионах это особенно заметно?

— В Москве, конечно, больше всего. Но и в других регионах тенденция есть. В Казани, где я живу, тоже стали активнее развивать игру: появилось новое руководство федерации, планируют открывать секции не только при шахматной школе, но и в разных городах по Татарстану. Такие процессы идут в разных местах. Проводятся крупные турниры. Например, чемпионат Европы проходил в Петербурге в 2016 году — это сильно повысило интерес к игре. В 2021 году в России прошёл чемпионат мира среди любителей. В 2016-м Google сделала программу, которая впервые победила чемпиона мира по го — Ли Седоля. Об этом много писали в новостях, и интерес к го резко возрос. Стало больше запросов на тренировки, в том числе со стороны крупных компаний. Часто приглашают провести мастер-классы, обучить сотрудников игре, организовать корпоративные турниры. Таких обращений становится всё больше.

— Очевидно, что главный конкурент го — это шахматы. В чём преимущество го по сравнению с ними?

— Игры очень разные. В шахматах всё похоже на битву: два войска сходятся, атакуют друг друга, и в конце остаётся совсем мало фигур — один добивает другого и ставит мат. В го наоборот: изначально доска пустая, и игроки с нуля выстраивают свою территорию. К концу партии камней становится всё больше и больше, и идёт борьба за пространство. Го не случайно считается самой сложной настольной игрой в мире. Компьютер обыграл чемпиона мира только в 2016 году. В шахматах это произошло на двадцать лет раньше.

— Для вас лично что значит игра?

— Для меня го похоже на творческий процесс. Доска изначально пустая, и ты словно рисуешь на ней, проводишь свою идею, создаёшь картину. Ещё часто говорят, что по стилю игры можно понять характер человека. По игре видно, кто играет агрессивно, кто осторожно, кто склонен рисковать или, наоборот, защищается. В этом есть отражение характера.

Беседовал Артём Кузьмин, «Фонтанка.ру»