Герой России Махотин вызвал Вышенкова на «дуэль». Журналист ответил за «грязную работу»

После репортажа о раненных в ходе СВО из главного госпиталя Петербурга, где накануне побывал замглавреда «Фонтанки» Евгений Вышенков, ему прилетели гнев и ярость от ветеранов спецназа, агрессивно не принявших заголовок материала: «Грязная работа за спасибо». Герой России Алексей Махотин потребовал личной встречи, и они сошлись.

«Все врачи оскорблены твоим заголовком», «ты назвал святую работу — грязной», «увидев заголовок, я даже не стал читать статью» — именно такие реплики пришлось выслушивать автору 8–9 августа после материала об искалеченных на спецоперации, проходящих лечение в Военно-медицинской академии. Проблема заключалась в том, что это были орденоносцы, воевавшие в Чечне. Накал дошел до того, что старший среди них по статусу — Герой России Алексей Махотин резко предложил выяснить позицию глаза в глаза.

Реагировать как на нервных было предельно неверно. Тем более что Вышенков заходил в Военно-медицинскую академию с их молчаливого согласия. Поэтому журналист пришел к Махотину, а не выбирал нейтральную полосу.

Небольшой кабинет Махотина, знамя, портрет президента. Хозяин стоит, будто готов атаковать врукопашную. Воздух можно было резать на ломти. Дальше от первого лица.

— Говори, Алексей, — сказал я после холодного обоюдного приветствия без рукопожатия.

— Ты написал «грязная работа». Грязная работа наших солдат?! Грязная работа медперсонала?! Они там живут этой работой. И для них, и для солдат эта работа — честь нашей Родины. Это святая работа, а ты назвал грязной. Ты же с нами пришел как равный. Знаешь же, что создан фонд «Старорусская, 12» (интервью с главой фонда читайте здесь. — Прим. ред.). Там собрались ветераны спецназа, бывшие спортсмены, как ты сам, прошедшие 90-е. Тогда мы были по разные стороны — я в РУБОПе, они… а сегодня мы заодно. Они сейчас состоявшиеся бизнесмены — дагестанцы, татары, чеченцы, а в госпитале лежат тувинцы, татары, осетины.

Нас это не разделяет, мы выполняем свою боевую задачу — помогаем им выполнять их боевую задачу. Ты же сам видел. А ты — «грязная работа»! Да, моя сестра заплакала, когда читала, — она не обратила внимания на заголовок. А медперсонал?! Объяснись! — выговорился Алексей.

— Ты кроме заголовка статью читал?

— Читал, сильная, но всё равно.

— Если бы мы с тобой разговаривали о спецоперации или ты бы разговаривал с ветеранами о том же, а я или кто-то сказал, что работа солдата — грязная, ты бы так же попер?

— Сам я для себя понимаю: война — это грязное дело, это грязная работа. Это однозначно.

— Значит, друг другу говорить так можно, а открыто писать — нельзя?

— А для медперсонала — это чистая, светлая работа, святая. Это не грязная работа, за ранеными выносить… У нас отторжение тебя. А то, что там ребята в пыли, в боли, а кто-то здесь бухает и ничего не слышит и не видит — это правда.

— Ты не понял смысла. Вначале я взял слова петербургского рэпера Рича — «грязная работа», а его не только слушают в Донбассе, но даже приветственно цитировали на федеральном канале. А полностью смысл раскрыл в тексте: «Пацаны за тебя делают всю грязную работу, без перерыва на коньяк, без перерыва на субботу». Я об этом. Я не имел в виду врачей, и для меня это очевидно.

Пошла пауза.

— Ты считаешь, что во время мировых потрясений остаются лишь лозунги «долой!» или «да здравствует!»? А давать людям возможность самим делать выбор — нельзя? — обобщил я.

— А не надо подстраиваться. В такие времена всё должно быть сведено к одному мнению. Если мы будем давать на откуп такие мнения, решения — мы ослабим страну.

Вот так. Потом Махотин потеплел, и они поговорили уже без вражды. Но эта история сложилась не об отдельно вырванном заголовке. Это о новой картине мира, которая не подразумевает никаких красок, кроме черной и белой.