«Я скорблю, и плачу, и рад». Как прощались с полковником Овчаренко

Прощание с погибшим на Украине полковником Николаем Овчаренко, заместителем начальника инженерных войск ЗВО, проходило 23 марта днем в Доме офицеров на Литейном.

Военные передали, не различая особенно: «Здесь еще какой-то вице-губернатор». Собеседник в Смольном отмахнулся: кто и где присутствует — не знаем, но соболезнование, да, пишем. Вскоре появился и текст. К тому времени с Литейного гроб уже увезли на Серафимовское кладбище. В опустевшем зале в коробке оставались лежать две гвоздики.

На кладбище — около 70 человек, не считая роты почетного караула. Отпевают там же — в храме преподобного Серафима Саровского — в закрытом гробу.

На входе в храм близким Овчаренко молча выдают свечи. Внутри почти все в гражданской одежде. Женщина с большим букетом роз смотрит на накрытый российским флагом гроб с лежащей в изголовье фуражкой и плачет.

Большая часть пришедших — мужчины в военной форме — не стали заходить в храм, ожидая конца богослужения на улице. Перед церковью выстраиваются почетный караул с оркестром. Рядом выкладывают венки: от правительства Санкт-Петербурга, офицеров Управления инженерных войск, брата, жены и дочерей.

Пока идет отпевание, к храму подходят несколько чиновников с георгиевскими ленточками, приколотыми к пальто в виде буквы Z. Один из них, видимо, тот самый вице-губернатор — Олег Эргашев, другой несет цветы от администрации Приморского района. Негромко разговаривают про российских военнослужащих в плену. Женщина в темном платке говорит, что Овчаренко награжден за службу посмертно. Военные в основном молчат.

Оркестр начинает играть сразу же, как из храма выносят гроб. Все присутствующие медленно идут к месту захоронения по заледеневшим дорожкам. Первым слово берет генерал-майор Владимир Золотухин (согласно данным газеты «Красная звезда», начальник управления боевой подготовки ЗВО): «Он всегда находился там, где было трудно, помогал своим товарищам и никогда не прятался за спины солдат. С честью и достоинством выполнил свой долг». У генерала дрожат руки; перед тем как начать очередную фразу, он закусывает губы, видно, что все это дается ему с трудом. Смотрит на близких погибшего: «Тяжело в таком возрасте терять мужа, отца, сына. Но такова судьба».

Стоящий рядом мужчина сжимает букет гвоздик, стебли цветов похрустывают.

К гробу выходит Эргашев, он традиционно обещает, что правительство города будет помогать родным Овчаренко. Потом раскрывает папку золотого цвета, зачитывает слова от имени губернатора Беглова, которые к тому времени уже пару часов висят на сайте Смольного: «Мужественный и сильный человек, он защищал право людей на жизнь, защищал жителей Донбасса и национальную безопасность России. Он был до конца верен присяге, данной Родине, честно исполнил воинский долг».

Группа мужчин стоит в стороне. «Такое ощущение, что что-то нереальное происходит», — слышно от одного из них. Он продолжает: «Хочется сказать: "Вы что, *** (блин), ***** (с ума сошли)"?» Его следующую реплику не разобрать, он цедит слова сквозь зубы.

Из самых близких про погибшего рассказывает его отец, мужчина с сильными и грубыми руками: «Я очень горжусь своим сыном и вами, ребята. Я и скорблю, и плачу, и рад, что мой сын до конца выполнил свой воинский долг. Конечно, чумовая смерть. Славяне славян долбят ядром. Ладно, с немчурой дрались, а в такое мирное прекрасное время, кажется, надо только жить и радоваться». Отец Овчаренко благодарит сослуживцев сына и кланяется в их сторону.

Гроб опускают под Гимн России. Раздается несколько выстрелов. Военные отдают честь, по их щекам катятся настоящие слезы.

Алина Ампелонская, «Фонтанка.ру»