Фьючерсы на нефть ушли в минус. «Подберите корректный синоним слова катастрофа — у нас не получается»

20 апреля 2020 года войдет в историю экономики, когда были нарушены привычные представления человечества о законах рынка, а все самые язвительные шутки перестали быть смешными.

Вечером в понедельник в минус ушли не сами цены на нефть, а фьючерсные контракты на определенный сорт — «техасскую» WTI. Это немного облегчает процесс примирения с действительностью для тех, кто пытается разобраться в ситуации.

Дело в том, что завтра — сроки исполнения по майским контрактам на WTI. Те, у кого во вторник, 21 апреля, в руках окажутся обязательства по покупке нефти (а именно это и является сутью фьючерсов), должны будут куда-то эту нефть положить. Но поскольку все хранилища в мире переполнены, а черное золото уже фактически держат в морских танкерах, сделать это можно будет, только если дополнительно заплатить немаленькие деньги и приложить недюжинную смекалку.

Опционы на покупку нефти стали как горячая картошка в детской игре — в последние часы перед исполнением обязательств трейдеры перекидывали ее друг другу, на полном серьезе предлагая доплатить (доходило до 40 долларов баррель). То есть возможность обладать в ближайшем будущем нефтью перестала быть товаром и стала довольно тяжелой ношей. Представить себе более доходчивое положение дел на нефтяном рынке было трудно.

«Раньше на рынке, конечно, случались аномалии, и спреды между Brent и WTI достигали 10 долларов и больше, но такого, как сейчас, никогда не было, — делится ощущениями Николай Подлевских, начальник аналитического отдела «Церих кэпитал менеджмент». — Чтобы описать ситуацию, помогите мне подобрать какой-то политкорректный синоним слова «катастрофа» — у меня не выходит».

Самая востребованная на рынке марка — Brent — уже тоже пошла вниз, к уровню 25 долларов за баррель, растеряв за сутки больше 8 % цены. Она пока в плюсе. Но срок исполнения контрактов по ней — 1 мая, напоминают эксперты, и что будет происходить 30 апреля, сказать сейчас не берется никто. Теоретически не может быть, чтобы котировки на Brent также обнулились, но вообще-то и с WTI такого не могло произойти, говорят они.

Самое потешное, что могут сейчас сделать аналитики, — давать прогнозы на краткосрочную перспективу. Волатильность на рынках сейчас бьет все исторические рекорды. Понятно лишь, что происходит что-то очень плохое, и когда оно закончится, тоже никто не может сказать.

Ситуация такова, что говорить о проблемах трейдеров уже нет никакого смысла. Их сложности уже просто берутся за скобки, и разговор начинается о более насущных вещах. К примеру, как это все скажется на экономике нефтяных компаний — конкретно российских, которые наполняют наш бюджет.

«Разумеется, в реальности нефтяники не будут платить за то, чтобы у них забрали сырье, — успокаивает Николай Подлевских. — У них есть четкие контракты, и в Европе есть заводы, которые настроены на их нефть. Другой вопрос, как они сейчас будут выполнять обязательства перед бюджетом». Какое-никакое потребление нефти и нефтепродуктов в мире все же сохраняется, и объемы поставок хоть и упадут до самых минимальных значений, но цены по ним будут более-менее положительные, а выручка будет капать на счет.

Однако фискальная система устроена так, что в апреле выплата пошлин будет исчисляться из цен, которые были в марте. То есть на более высоком уровне, чем сейчас. И чтобы расплатиться с государством, на фоне исторически низких цен нефтяным компаниям действительно придется обращаться к своим внутренним финансовым резервам — теоретически может сложиться ситуация, когда месячной выручки не хватит, чтобы покрыть выплаты по пошлинам. Скорее всего, этого не случится, и хотя бы какой-то плюс у них будет.

Но весь оптимизм в этом случае строится на том, как мы себе представляем устройство рынка в предыдущую эпоху, до коронавируса. Как он будет работать сейчас, мы представляем с трудом.

К примеру, проблемой номер один для российских нефтяников сейчас станет сокращение добычи. Сказать это куда проще, чем сделать. Физика нефтяной скважины — вещь довольно сложная для тех, кто далек от этого. Нельзя просто перекрыть вентиль — нефть идет из недр под высоким давлением. Быстрые и непрофессиональные действия по заглушке скважин могут привести к природным катастрофам. А в самом лучшем случае существует риск, что вновь добывать нефть из перекрытой скважины будет уже невозможно.

«Мне кажется, что в мае мы не сможем выполнить наши обязательства перед ОПЕК+ по сокращению добычи, которые мы на себя сейчас взяли. И, скорее всего, наши партнеры поймут это и будут закрывать глаза на этот факт», — говорит Николай Подлевских.

Внешний рынок сейчас сжался до весьма малых величин и к тому же приносит крайне мало денег. Показатель «нетбэк» (цена экспорта + транспортные расходы) в минувшую пятницу на Санкт-Петербургской международной товарно-сырьевой бирже, к примеру, на бензин АИ-92 составлял 25 тыс. рублей за тонну, то есть 18,9 рубля за литр. А значит, единственный понятный с экономической точки зрения источник доходов для наших нефтяников сейчас — это внутренние поставки. Тонна того же АИ-92 в европейской части России в понедельник составляла 37 544 рубля за тонну, а это по нынешним меркам просто королевская цена — 28,3 рубля за литр.

Цены на наших АЗС уже настолько лакомы для любого нефтяного магната в мире, что правительству РФ приходится официально запрещать любой импорт бензина, чтобы хоть как-то поддержать отечественных нефтяников. Да, именно российские водители сейчас, получается, становятся крайне важными с макроэкономической точки зрения акторами. Из их кошельков сейчас во многом будет пополняться не только бюджет топливных фирм, но и государственный бюджет. Ведь в цене на бензин до 70 % — это налоги.

Но потребление топлива в стране упало относительно нормального уровня на 35–40 %, заявляли на прошлой неделе в Минэнерго. Так что тоже особо не пожируешь.

Денис Лебедев, «Фонтанка.ру»