«Ребёнок идёт не к должности, а к человеку». Директор Лицея ИТ — о доверии, которое может спасти от «майора ФСБ»

Ребёнок, которому страшно, может не пойти к директору, классному руководителю или психологу просто потому, что у этих людей есть соответствующие должности. Он придёт к тому взрослому, рядом с которым уже можно было не бояться выглядеть смешным, неправым или слабым.

Как школе вырастить такого значимого взрослого, почему даже отличник из любящей семьи может оказаться уязвимым перед угрозами и как отреагировать, если подросток всё-таки показал тревожную переписку, — «Фонтанка» поговорила с директором Лицея информационных технологий Приморского района Дмитрием Серженко.

— Дмитрий Иванович, гипотетическая ситуация: школьнику пишут, пугают его, говорят, что с мамой или папой случится беда, и требуют никому не рассказывать. Придёт ли он к вам за советом? Почему вы думаете, что да — или почему может не прийти?

— Мне очень хотелось бы уверенно ответить: «Да, конечно, придёт», но это было бы слишком самонадеянно. Не каждый ребёнок придёт к директору, классному руководителю или психологу только потому, что на двери кабинета написана соответствующая должность.

Когда ребёнку по-настоящему страшно, он идёт не к должности, он идёт к человеку.

В Лицее информационных технологий мы работаем с классными руководителями так, чтобы они становились значимыми взрослыми для максимального количества детей своего класса. Не контролирующим взрослым, не только человеком, который проверяет оценки, посещаемость и форму, а тем, к кому можно прийти с какой-то, на взрослый взгляд, ерундой.

Потому что если ребёнок несколько раз пришёл к тебе с маленькой проблемой и не получил в ответ насмешку, раздражение или комментарий в стиле «Ну что ты из-за ерунды переживаешь», — у него появляется очень важный опыт: этому человеку можно рассказать.

И тогда есть шанс, что в действительно страшной ситуации он вспомнит именно этот опыт.

— Вы говорите: ребёнок идёт не к должности, а к человеку. Как этот человек появляется в его жизни ещё до того, как случилось что-то страшное?

— Наверное, ничего героического. До беды взрослый должен был много раз нормально поговорить с ребёнком.

Выслушать ученика, когда он спорил, не высмеять странный вопрос, не оборвать дискуссию словами: «Я взрослый, поэтому знаю лучше». Иногда признать: «А вот здесь я с тобой не согласен, но мне интересно, почему ты так думаешь».

Мы стараемся создавать в Лицее пространство, где ребёнку разрешено рассуждать, сомневаться, задавать неудобные вопросы и самому искать правильный ответ. Со стороны это может казаться чем-то очень простым: доброжелательная атмосфера, диалог, конструктивная дискуссия. Красивые слова.

Но в критической ситуации именно эти «простые вещи» неожиданно оказываются фундаментом безопасности.

Ребёнок должен знать: если я расскажу взрослому неприятную правду, этот взрослый сначала поможет мне, а уже потом будет разбираться, как мы вообще здесь оказались.

— Часто кажется, что в такие истории попадают только дети, у которых уже есть проблемы дома, в школе или с поведением. Но угрозы могут испугать и ребёнка из любящей семьи, который хорошо учится и занимается в кружках. Вы это видите?

— Безусловно.

У нас в Лицее был реальный случай с шестиклассником. Мошенники общались с ребёнком и начали вымогать у него деньги. К счастью, мама вовремя заметила изменения в его поведении. Она не отмахнулась от своих ощущений, отреагировала, и семья обратилась в полицию.

В подобную ситуацию ребёнок попадает не потому, что он «плохой», «трудный» или недостаточно умный. На другом конце экрана находятся люди, которые сознательно ищут психологически уязвимое место. Они создают ощущение срочности, опасности, ответственности за близких. И в такой момент перед нами не отличник, не двоечник, не спортсмен, не «трудный подросток». Перед нами ребёнок, которого запугали.

— Почему «хороший ребёнок», который старается не расстраивать взрослых, может быть особенно уязвим?

— Потому что его сильные стороны иногда могут быть использованы против него.

Ответственный ребёнок думает: «Я должен сам исправить ситуацию».

Заботливый думает: «Главное, чтобы с мамой ничего не случилось».

И получается страшная вещь: ребёнок молчит не потому, что ему всё равно на близких, а наоборот — потому что он их очень любит и боится причинить им боль.

Мне кажется, детям очень важно говорить одну простую вещь: ты не обязан решать взрослые проблемы.

Если кто-то заставляет тебя спасать семью тайно — уже в этой формулировке что-то не так.

— Родители часто уверены: «Мы с ребёнком близки, он бы мне рассказал». Почему даже в хорошей, любящей семье подросток может молчать о том, что его запугивают?

— Потому что близость не отменяет страх. Ребёнок может прекрасно понимать, что мама его любит, и одновременно бояться признаться ей в том, что уже что-то сделал: ответил незнакомцу, перешёл по ссылке, отправил фотографию, сообщил какие-то данные.

Кроме того, мошенники специально внушают детям, что обращение к родителям приведёт к беде. В состоянии сильного стресса даже абсурдная для взрослого человека угроза ребёнку может казаться реальной.

Полезно заранее, ещё когда ничего не случилось, дать ребёнку гарантию: если ты попал в беду, сначала мы тебя из неё вытаскиваем. Разговор о том, какие ошибки были сделаны, будет потом.

— Как отличить обычный подростковый секрет — первую любовь, конфликт с другом, желание побыть одному — от секрета, который ему навязали страхом? Какие перемены должны стать поводом не для допроса, а для спокойного разговора?

— Не существует одного универсального признака. Подростки быстро меняются: становятся более закрытыми, у них появляется личное пространство, первая любовь, конфликты, переживания, о которых они не хотят говорить родителям.

Настораживать должна именно резкая перемена поведения.

Ребёнок постоянно проверяет телефон и при этом тревожится. Начинает вздрагивать от уведомлений. Становится необычно молчаливым или раздражительным. Плохо спит. Привычные вещи перестают его интересовать.

Мне кажется, самая правильная первая реакция здесь не допрос, а построение безопасной среды для диалога. Например: «Я вижу, что с тобой что-то происходит. Я рядом. Если ты попал в какую-то историю, давай будем разбираться вместе».

— Что должен сказать взрослый в школе в первые минуты, если ребёнок признаётся: ему угрожают, требуют молчать и выполнить задание? И какая первая реакция может всё испортить?

— Первая фраза должна быть простой:

«Спасибо, что ты мне рассказал. Ты правильно сделал. Теперь ты с этим не один».

Сначала ребёнку нужно вернуть ощущение, что рядом появился взрослый и ситуация становится управляемой.

Дальше мы уже спокойно подключаем родителей, правоохранительные органы. И, конечно, нельзя обещать ребёнку: «Я никому не расскажу», потому что в ситуации реальной угрозы взрослые обязаны вмешаться. Но можно совершенно честно сказать: «Я не брошу тебя одного разбираться с этим».

Испортить всё способна одна очень распространённая фраза:

«Ну как ты мог на такое попасться? Мы же столько об этом говорили!»

После неё ребёнок слышит не вопрос. Он слышит приговор: «Ты глупый. Ты виноват. Мне стыдно тебе рассказывать дальше».

— Подростки часто уверены: «Я не поведусь, я всё просчитаю». Как говорить о мошенниках без скучной лекции — так, чтобы они поняли: давят не на глупость, а на страх?

— Например, не читать им лекцию о том, какие они маленькие и неопытные.

Гораздо продуктивнее обсуждать реальные ситуации. «Вот тебе написали это. Что бы ты подумал? Что здесь кажется убедительным? На каком шаге тебя пытаются заставить действовать быстро? Почему требуют никому не рассказывать?»

Мы стараемся строить разговор с детьми именно таким образом: не выдавать им готовую «правильную мысль», а позволять спорить, рассуждать, самим находить выход из ситуации.

Навык безопасности — это не выученная фраза «нельзя разговаривать с незнакомцами в интернете». Это способность в стрессовой ситуации остановиться и спросить себя: «Почему этот человек так сильно торопит меня? Почему он запрещает мне посоветоваться? Почему он пытается меня напугать?»

И ещё я бы говорил детям: мошенникам совершенно не обязательно, чтобы вы были глупыми. Им нужно, чтобы вы были испуганными.

Умный человек тоже боится за маму. Отличник тоже может растеряться. Взрослый успешный человек тоже становится жертвой мошенников.

— К кому на самом деле идёт ребёнок, когда ему страшно? Как в школе появляется взрослый, которому можно показать телефон и не ждать осуждения?

— К тому, кому доверяет.

Это может быть классный руководитель, может быть психолог, может быть учитель информатики, физкультуры или литературы, может быть директор.

Ребёнок вспомнит лицо определённого человека.

Именно поэтому одна из наших принципиальных позиций в отношении классного руководства — классный руководитель должен стремиться стать значимым взрослым для как можно большего количества детей своего класса.

Причём значимым взрослым невозможно назначить приказом.

Это приобретается постепенно. Тем, как ты реагируешь на ошибки ребёнка, как разговариваешь с ним после конфликта, способен ли ты услышать неудобное мнение, не используешь ли потом сказанное ребёнком против него.

Безопасность начинается не с камер, турникетов и инструкций. Всё это, безусловно, необходимо, но есть ещё один уровень безопасности — человеческий.

— Если этот разговор сейчас читает подросток, которому уже написали, угрожают близким и требуют выполнить «задание», что бы вы сказали ему не как директор школы, а как взрослый человек?

— Я бы сказал так.

Сейчас тебе, возможно, очень страшно. И люди, которые тебе пишут, хотят, чтобы в этот момент ты думал только о них и об их угрозах.

Не оставайся с ними один на один.

Не пытайся доказать им, что ты умнее. Не выполняй новые задания. Не отправляй деньги. И главное — не верь человеку, который говорит, что для спасения твоих близких ты должен скрывать происходящее от самих близких.

Покажи эту переписку взрослому.

Маме. Папе. Классному руководителю. Учителю. Психологу. Директору. Любому взрослому, которому доверяешь.

Если не получается сказать вслух — просто протяни телефон.

Какой бы шаг ты уже ни сделал, обратиться за помощью сейчас лучше, чем сделать ещё один шаг под страхом.

И взрослому, который окажется рядом с ребёнком, я бы тоже очень хотел сказать: в этот момент постарайтесь не быть судьёй. Будьте взрослым.

Иногда несколько спокойных слов и отсутствие осуждения — это именно тот мост, по которому ребёнок возвращается из очень страшной ситуации обратно к нам.

• Не оставайся один.

• Расскажи о том, что происходит, родителям, учителю, классному руководителю или другому взрослому, которому доверяешь.

• Не скрывай угрозы и требования выполнить задание.