И стала любовь чудовищем. Исповедь доцента Соколова (фото, видео)

Преподаватель СПбГУ нашел крайнего в убийстве Анастасии Ещенко. Это она, 24-летняя отличница, сменила образ идеала на исчадие, воспылала ненавистью к детям и набросилась на историка с ножом.

Октябрьский суд Петербурга отправил в СИЗО 63-летнего Олега Соколова, подозреваемого в убийстве. «Чтобы не предпринимал суицидальных попыток», – объяснил следователь. Сам доцент на процессе сделал все, чтобы общество скорее поверило в театральность его слез, нежели в чистосердечное раскаяние.

«Сегодня у нас 340 посетителей. В обычные дни под 200. Большое, большое внимание к «Наполеону», – сказал под конец рабочего дня пристав корреспонденту «Фонтанки», посмотрев в журнал записи визитов.

Больше сотни репортеров и операторов взяли в осаду зал судьи Юлии Максименко. Он небольшой, но с дополнительными скамейками места для пишуших оказалось достаточно. Повсеместно звучала иностранная речь. Немудрено – о Соколове написали ведущие СМИ мира.

Соколова привели под конвоем из четырех сотрудников. Был он одет в потрепанный красный свитер, обвисшие джинсы, несвежие кроссовки. Из кармана торчал бинт. Он привычно, по-бонапартовски, сутулился, упирал глаза в пол, а когда их поднимал, старался смотреть так, как изображен на большинстве фотографий – с орлиным взором и очень сурово. Будто и впрямь реинкарнированный Наполеон.

Привыкший к публичности, Соколов неожиданно воспротивился съемке:

– Я вижу столько смартфонов. Они все выложат в Интернет сегодня же.

– Не переживайте, всем и так все известно. Не обращайте на них внимания, – посоветовала прокурор Суворова.

Соколов сел на скамью, уставился в пол. Изредка поднимал глаза.

– При неотложном обыске в квартире подозреваемого была обнаружена голова женщины, – зачитал следователь Беляков выдержку из своего ходатайства.

Соколов низко опустил голову, схватил ее руками. Громко, с воем, зарыдал. Пометался по клетке.

– Ваша честь, моему подзащитному плохо! – воскликнул адвокат Почуев.

– Олег Валерьевич, вы в состоянии участвовать в заседании? – участливо спросила судья Максименко.

– Да, – ответил Соколов, чуть-чуть порыдал и после глотка воды успокоился. Поднял глаза. Они не блеснули мокрым.

– Возьмите-ка себя в руки. Понимаю, ситуация стрессовая, но и для всех она тоже стрессовая. Соберитесь, пожалуйста, – попросила судья.

Рядовой вопрос о роде занятий вдохнул в Соколова новую жизнь. Он расправил плечи, его голос окреп, дрожь и волнения куда-то подевались. Как показалось, он видел в публике аудиторию.

– Преподаю в СПбГУ. Читал лекции в России, Франции, по Интернету. Писал книги. У меня сто научных трудов, в том числе 16 монографий. Планировал защищать докторскую… В последнее время все было лучше и лучше… – говорил он, еще не зная об увольнении.

Его не без некоторого труда остановили и вернули к предмету разбирательства. Олега Валерьевича снова атаковала хандра:

– Я раскаиваюсь. Я глубоко потрясен, – всхлипнул он. – Я не против того, о чем просит следователь.

Адвокат Почуев предложил странную идею, местами переходя на арго:

– Прошу избрать домашний арест. Содержать Олега Валерьевича вместе с рецидивистом, который четыре ходки к сорока годам имеет, и держать его на тюремной баланде считаю негуманным.

Местом домашнего ареста, по мнению защитника, должна стать квартира, в которой, по версии следствия, Соколов четыре раза выстрелил в Ещенко из обреза малокалиберной винтовки и разрезал ее тело пилой и кухонным ножом.

После этой идеи слово Почуеву еще давали, но уже, кажется, не слушали.

Судья Юлия Максименко задала вопрос, который интересовал всех: есть причина тому, что случилось?

– При упоминании моих детей она начала беситься… – слегка затрясся Соколов.

Детей от прежнего брака у него двое – 7 и 12 лет. С женой в разводе, с Ещенко сожительствовал пять лет. Об их связи знали, по утверждению доцента, десятки людей, и в скором времени он планировал жениться на Анастасии.

Вечером 7 ноября ссора вышла как раз из-за детей, уверяет Соколов.

– Я встретил ее с цветами и шампанским. Сказал, что субботу-воскресенье должен провести с ними. Она пришла в бешенство. Мы потеряли контроль над собой. Было много женщин [у меня], но такого потока агрессии я не видел, – глаза доцента загорелись нездоровым огнем, он принялся жестикулировать, его лицо отображало злобу и отчаяние. – Девушка, которая считалась идеалом, вдруг превратилась… нападение с ножом… дальше произошло это чудовищное несчастье».

Намек на самооборону и неадекватное поведение Ещенко читался в монологе доцента. Его остановил адвокат. Продолжение было судье интереснее не менее, чем публике.

– Я не очень поняла. Это девушка на него с ножом, что ли?

Адвокат с пунцовым лицом проговорил:

– Ваша честь, ну я бы не хотел, чтобы это звучало. Это все преждевременно.

Остановленный в своей исповеди, Соколов снова преобразился. Из клетки смотрел Бонапарт.

Александр Ермаков,
«Фонтанка.ру»

«Фонтанка» вела текстовую трансляцию из суда.

© Фонтанка.Ру