Как не испортить детей театром

В свете вступившего в силу закона "О защите детей от информации…" петербургские театры готовятся к открытию сезонов особенно тщательно, обдумывая, каким возрастом ограничивать доступ к своим постановкам. В наихудшем положении в этом смысле оказались те, кто имеет дело с постановками классики. "Травиата" Верди, "Евгений Онегин", "Чио-чио-сан", "Борис Годунов". На эти шедевры пришлось взглянуть под другим углом.

Театр "Санкт-Петербургъ Опера" опубликовал репертуар на октябрь. В соответствии с новым законом, каждый спектакль промаркирован. Так, слушать "Бориса Годунова" или "Тоску" не рекомендуется детям до 16 лет, "Чио-чио-сан" и "Риголетто" оценивают мягче – "14+". А вот "Травиату" разрешено посещать детям – с 16-ти, несмотря на родственные профессии героинь. Под категорию "16+" подпала "Великая музыка XX века" – вечер одноактных опер: детям до шестнадцати, в частности, не рекомендуется слушать "Белые ночи Фёдора Достоевского" и "Еврейские песни".

Пункт 3 параграфа 2 первой статьи закона "О защите детей от информации…" гласит, что "закон не распространяется на отношения в сфере… оборота информационной продукции, имеющей значительную историческую, художественную или иную культурную ценность для общества". Спасибо: на обнажённую "Данаю" можно смотреть совсем маленьким, с её художественной ценностью всё ясно. По идее, "Риголетто", признанная оперная классика, не может подпадать под запреты. Но как раз театр, особенно – постановки оперной и балетной классики, в истории с защитой детей оказался в очень непростой ситуации.

– В случае с театром всё зависит от постановки, – отмечает специалист по связям с общественностью Мариинского театра Наталия Кожевникова. – Можно ведь и "Евгения Онегина" поставить так, что детей нельзя будет пускать.

Театр – это не "чистая" классика, а её интерпретация. Формулировки в законе оставляют простор для совершенно субъективных оценок. И кто проведёт грань, за которой постановка перестаёт соответствовать тому, как чиновник поймёт "художественную ценность"? Поэтому о театрах произносили одно слово: "перестраховываемся".

– Мы смотрим в зависимости от спектакля, – объясняет исполнительный директор театра "Санкт-Петербургъ Опера" Лидия Григорьева. – Вы нашу "Травиату" слушали? Послушаете – поймёте: в ней есть разные места. Конечно, опера – это в первую очередь музыка, но её ведь не закрыв глаза слушают, а смотрят на сцену! И в "Белых ночах Достоевского" у нас тоже есть скользкие места. В таком случае лучше перестраховаться.

Опера "Евгений Онегин" – это уроки музлитературы 6 класса музыкальной школы. Для 13-летних детей. Ещё хуже с "запретным" Верди: его вообще преподают 12-летним музыкантам. "Перестраховка" закрывает им доступ к спектаклям "Санкт-Петербургъ Опера". И всё бы ничего, если бы дело было только в нестандартных постановках этого театра. Но и в других, не обязательно – музыкальных, та же история.

В МДТ Льва Додина, как рассказала "Фонтанке" заместитель худрука по связям с прессой Елена Александрова, пока просто радуются, что у них сезон ещё не открыт и есть время на раздумье. "Но по этому закону, боюсь, ни один театр не сможет маркировать свои спектакли иначе как 18+", - добавляет она.

В Мариинском до открытия сезона осталась неделя, и там с детской психикой и вредом для неё определились концептуально: авангард – 16+, классика – хоть с пелёнок.

– У нас есть авангардные спектакли – их мы рекомендуем с 16 лет, – объясняет Наталия Кожевникова. – "Средство Макропулоса" мы рекомендуем взрослым потому, что это объективно трудное для восприятия произведение, независимо от постановки.

Зато в Мариинке рискнули разрешить слушать "Травиату" 11-летним: "Это классическая постановка, – говорит Кожевникова. – Хотя к сюжету, при желании, можно придраться".

В том-то и беда, что придраться можно к чему угодно – было б желание. Если кто-то из зрителей пожалуется, что его не предупредили о любовных сценах в истории куртизанки Маргариты Готье, театр может подвергнуться санкциям. Поэтому в одном рискуют – в другом перестраховываются.

– "Мадам Баттерфляй" мы рекомендуем с 16 лет, хотя это очень красивая постановка, – с сожалением добавляет Наталия Кожевникова.

В Михайловском театре, известном как раз нестандартными постановками классики, тоже мучаются, какой наклейкой снабдить афиши "Дон Кихота" и "Лебединого". Как ни крути, балет – это сказка, сказка – это любовь, а любовь, бывает, – "описание половых отношений между мужчиной и женщиной".

– Мы пытаемся соотнести параграфы закона с нашим репертуаром, – рассказывает заместитель генерального директора Михайловского театра Татьяна Архипова. – Все эти "маркировки" пока обсуждаются. Вот на "Евгения Онегина" мы поставим "12+". Речь идёт о спектакле, который у нас только появится, премьера в октябре, его ставит Андрей Жолдак, который считается достаточно провокационным режиссёром. И хотя концепция выглядит очень благообразной, мы ещё до конца не знаем, что он придумает. Поэтому перестраховываемся. С другой стороны, этот спектакль входит в школьный абонемент. Так что представьте, каково нам.

По мнению Татьяны Архиповой, театр отличается от других "производителей продукции" не только тем, что может по-своему трактовать "художественные ценности". К театру, убеждена она, вообще невозможно подходить с "возрастной" меркой.

– Для театра, помимо сюжета и каких-то сцен, которые могут иметь или не иметь натуралистический характер, есть ещё одно правило, – отмечает она. – Это правило всегда применяли разумные родители. Они понимали, что театр всегда очень сильно действует на ребёнка – независимо от того, что ему показывают. И ориентироваться надо не на его возраст, а на степень его эмоциональной зрелости. Кому-то и в 10 лет "Евгений Онегин" понятен и полезен, а кого-то он и в четырнадцать может сбить с толку – просто в силу этой особой театральной энергетики. В любом случае, что бы мы ни написали на афише, решают родители.

Не только театр

Книжные магазины тоже в замешательстве. В Доме книги так и не смогли ответить на вопрос "Фонтанки", по какому принципу будут промаркированы издания на их прилавках, как будут отделять "художественную ценность" от запретной литературы. Просто все сотрудники, с которыми можно было обсудить эту тему, как-то вдруг скоропостижно в этот день ушли с работы.

"Буквоед" оказался храбрее: директор сети по маркетингу Елена Петушкова честно призналась, что не знает, что со всем этим делать.

– Нам придётся обращаться в издательства, чтобы они ставили на обложки значки – 6+, 12+ и так далее, – рассказала она. – Чтобы дети знали, какие книги им не рекомендуется ни читать, ни смотреть. Но у меня сразу возникает такой пример: "Преступление и наказание" изучают дети в 14 лет, а там – сплошное насилие. Что касается художественной ценности книг – это вопрос спорный. Если даже посмотреть список 100 книг для обязательного прочтения школьниками, а он формируется под патронажем Путина, в нём много книг, которые ещё не являются признанной классикой, но содержат сцены насилия, убийств. Что с этим делать?

Интересно, что Елена Петушкова признаёт и положительный момент в этой истории: как только детям что-то "не рекомендуют", они начинают этим безумно интересоваться. Глядишь, прочтут и Достоевского – назло взрослым.

Комментарий юриста

Адвокат юридической конторы Гессена Андрей Тындик:

– Это очень сырой закон. В условиях нашей правоприменительной практики он может нанести огромный вред. К сожалению, он вступил в силу, но надо его приостанавливать и категорически дорабатывать. Он носит настолько общий характер, что в список запрещённых действий можно внести всё, что угодно. Театр, кино, телевидение – любое произведение, которое сегодня выходит в публичный просмотр, может быть запрещено для показа детям. Даны очень общие, широкие критерии, которые позволяют подогнать под запрет те произведения, которые запрещёнными на самом деле не являются.

Самое неприятное в этом законе, что упор делается не на борьбу с первопричиной – то есть не на поиск тех, кто производит, скажем, порнографию. Виновными будут названы те, кто показал произведение – сомнительное с точки зрения совершенно субъективных оценок. Театры, телевидение, пресса – все будут постоянно сталкиваться с субъективизмом в правоприменении со стороны конкретных должностных лиц. И это будет абсолютно гипертрофированный процесс. Пока выработается практика, пока устаканятся критерии, будет наломано много дров.

Со стороны фактической, закон детей не защищает, потому что не может помешать им прочесть нерекомендованную книгу, посмотреть нерекомендованный спектакль или фильм – если этому не препятствуют родители. Но в зале всегда может найтись зритель, который подаст жалобу, и к театру будут применены санкции.

Комментарий психолога

Генеральный директор Фонда кризисной помощи детям и подросткам "Новые шаги":

– Я против этого закона. Для подростков это всё – просто кайф. Вы же понимаете: как только мы закрываем что-то от ребёнка, ребёнок начинает туда старательно влезать. Запретное всегда привлекает их внимание, а тут запретное – почти всё.

Конечно, надо защитить детей. Только нужны совсем другие меры. Да, важно, чтобы дети не смотрели какие-то ночные программы и прочее. Но делать это надо по-другому.

Ирина Тумакова,
"Фонтанка.ру"