100 комментариев к публикации

БДТ — о проекте «Ты не один» и историях подростков

14 сентября 2026, 12:00

Гость

15 сентября, 12:19

Гость

15 сентября, 08:48

Гость

14 сентября, 21:30

Гость

14 сентября, 19:54

Гость

14 сентября, 17:20

Гость

14 сентября, 15:57

Гость

14 сентября, 23:33

настоящий гость

14 сентября, 15:11

Гость

14 сентября, 14:49

Гость

14 сентября, 14:17

Гость

14 сентября, 14:15

Гость

14 сентября, 14:13

crane

14 сентября, 13:48

Гость

14 сентября, 14:35

А знаете что самое ужасное? Что вы можете быть правы. Что акцент на субъективной стороне состава преступления (не отрицание или уж тем более не одобрение совершенного, а лишь исследование личности преступника и мотива совершения преступления) может быть расценено как оправдание терроризма. Достаточно просто найти человека с мало-мальским образованием, который поставит подпись под нужным следователю заключением - и вуаля. Ежов с Берией с того света рукоплещут

Гость

14 сентября, 13:48

Ягрешныйпоэт

14 сентября, 13:41

Гость

14 сентября, 13:33

Гость

14 сентября, 13:24

Гость

14 сентября, 13:16

Гость

14 сентября, 13:10

Гость

14 сентября, 13:34

Гость

14 сентября, 13:03

Гость

14 сентября, 13:03

Возьмём хотя бы South Park Его значение здесь не в самом сериале и даже не в его качестве. Важен культурный принцип: власть можно высмеивать. Президент может оказаться идиотом. Полицейский может быть смешным. Спецслужба может выглядеть нелепо. Учитель может оказаться глупым. Взрослый может ошибаться. Начальник может оказаться трусом. И ребёнок постепенно усваивает очень важную психологическую установку: человек с властью — всё ещё просто человек. Это чрезвычайно важный механизм формирования критического мышления. У российского ребёнка, конечно, тоже существует юмор, сатира, интернет и культура, которая позволяет смеяться над властью. Было бы неправильно утверждать, что российские дети вообще лишены такого опыта. Но культурная среда и границы допустимой сатиры различаются, а государственные и силовые символы в России имеют совершенно особый вес. Поэтому нельзя просто сказать ребёнку: «Почему ты поверил? Это же смешно». Для него это может быть вообще не смешно. Если человек говорит: «Я майор ФСБ», ребёнок может не видеть в этом комического персонажа. Он может видеть человека, за которым стоит государство.

Гость

14 сентября, 13:31

Гость

14 сентября, 12:56

Не случайно в советском и постсоветском обществе образ сотрудника спецслужб мог быть одновременно пугающим и привлекательным. В нём соединялись власть, тайна, опасность, статус и ощущение принадлежности к закрытому миру, куда обычного человека не пускают. Поэтому я бы не стал удивляться, если некоторые взрослые женщины в подобной ситуации тоже испытали бы сильное волнение. Особенно если они сами никогда не сталкивались с этой системой изнутри. А если женщина уже много лет живёт с человеком, который работает в силовых структурах, то для неё, конечно, этот образ может быть совершенно другим: она знает, что за красивой легендой о «сильном человеке из спецслужб» в реальности стоит обычная человеческая жизнь, со своими слабостями, бытовыми проблемами и недостатками. И вот здесь возникает очень важный вопрос: если взрослый человек может быть очарован символом силы и тайной, почему мы ожидаем от подростка холодного рационального анализа?

Гость

14 сентября, 13:33

Гость

14 сентября, 18:32

Гость

14 сентября, 23:17

Гость

14 сентября, 12:52

Если взрослый говорит ребёнку: «Я из ФСБ», ребёнок реагирует не просто на слова незнакомого человека. Он реагирует на огромный культурный образ, который существовал задолго до него. И здесь особенно интересно посмотреть на взрослых. Представим, что в точно такой же ситуации оказалась взрослая женщина. К ней обращается мужчина и говорит: «Я майор ФСБ». Можно ли действительно утверждать, что она просто спокойно ответит: «Покажите документы»?

Гость

14 сентября, 13:02

Гость

14 сентября, 13:26

Гость

14 сентября, 13:32

Гость

14 сентября, 12:48

Дети ведь не появляются в обществе из ниоткуда. Они наследуют представления взрослых. Они слышат дома: «С государством шутить нельзя». «Если тебя вызывает полиция — это серьёзно». «Эти люди всё могут узнать». «Не связывайся с властями». «Если говорит человек в форме — надо слушать». И потом тот же ребёнок получает сообщение: «Я майор ФСБ». Почему он должен автоматически усомниться?

Гость

14 сентября, 12:53

Гость

14 сентября, 13:34

Гость

14 сентября, 13:46

Гость

14 сентября, 12:46

Поэтому образ сотрудника КГБ формировался как образ человека, который знает больше других и обладает возможностями, которых нет у обычного гражданина. И здесь возникает очень интересный парадокс. Такого человека могли одновременно бояться и уважать. А иногда — даже восхищаться им. Потому что власть сама по себе способна становиться объектом fascination — почти эстетического и даже эротического восхищения. Почему сильный мужчина из спецслужб мог становиться привлекательным образом Здесь важно не впадать в упрощение и не утверждать, что все советские или российские женщины были «очарованы КГБ-шниками». Конечно, это было далеко не так.

Гость

14 сентября, 13:53

Гость

14 сентября, 12:46

Оно конечно все замечательно, однако отводит глаза и умы от основного момента, а именно, от того, что государство целенаправленно, осознавая последствия своих действий, уродует целое поколение маленьких и сладких мозгов. Не может государство не осознавать, что в данных ситуациях отсутствует основная деталь такого состава, как терроризм, а именно - умысел на совершение преступления, следовательно, государство намеренно игнорирует те специализированные составы УК России, которыми охватываются и ЖД инфраструктура и транспорт и прочее, и само умышленно ломает жизни людей... Где-то, лет 90 тому назад, мы все это уже проходили, потом целые леса вырубали на справки о реабилитации и прочие бумаги, связанные с пересмотром дел по старой версии 58 статьи

Гость

14 сентября, 13:18

Причём, не стоит думать, что государство занималось реабилитацией невинно осуждённых (а, по большей части - посаженных вообще без какого-либо суда, просто по спискам, заочно утверждённым "тройками") из гуманности, или желания восстановить справедливость. Просто, в рамках подковёрных игр вокруг опустевшего трона, новым-старым обитателям кремлёвских кабинетов стало выгодно все преступления режима свалить скопом на дохлого национального лидера и буквально нескольких рядовых исполнителей, а самим остаться чистенькими. Если бы правящая верхушка не придумала, как использовать процесс реабилитации жертв политических репрессий в своих личных интересах, его бы не было.