От динозавра до демидовских малахитов. Где в Петербурге хранят самые дорогие находки геологов

Камни — это застывшие эпохи. Чтобы постичь их тайны, можно отправиться в геолого-разведывательную экспедицию, а можно — в любой из петербургских музеев, где можно любоваться разнообразием и красотой камня, изучать по ним историю с географией, а заодно и наследие древних миров. «Фонтанка» посмотрела на все пять открытых для посетителей музеев минералогии — в петербургских вузах и в НИИ им. Карпинского.

Академическим и главным минералогическим музеем считается Центральный научно-исследовательский геологоразведочный музей имени академика Чернышева (ЦНИГР Музей). Несмотря на то, что он расположен на территории Института Карпинского, вход в него открыт для всех, причём ещё с 1930 года.

Его коллекцией пользуются и студенты, и учёные геологических факультетов вузов. Музей собирался не ради эстетики, а с прикладной задачей — для изучения недр и составления геологической карты Российской империи, СССР и России.

Экспозиция музея делится на три основных раздела: «Региональная геология», «Полезные ископаемые» и «Монографическая палеонтология». Палеонтология в минералогическом музее кажется темой «не по профилю», но здесь она настолько сильна, что у витрин с древними животными и растениями посетители задерживаются надолго.

Чистая самородная сера выглядит, оказывается, как драгоценный камень. Здесь — жёлтые крупинки, рассыпавшиеся по камню, из очень богатого месторождения в Узбекистане. Рядом — самородки кварца, второго по распространённости минерала в земной коре, и каждый из них выглядит как отдельное произведение искусства.

«Самый простой — прозрачный, не имеет цвета. Вот друза горного хрусталя, бывают дымчатые кварцы сероватого цвета, фиолетовые мы называем аметистами, — рассказывает заместитель директора ЦНИГР Музея Анна Соловьёва. — В разных условиях образовывались разные месторождения — халцедоны, сердолики, агаты. Все они родственники по химическому составу и строению. У кварца бывают магматические и гидротермальные месторождения, какие-то до сих пор разрабатываются, какие-то выработаны, но здесь представлены все».

Редкие и эффектные находки выставлены не в основных витринах, а на тумбах. Например, малахит из Демидовских рудников — старейших в стране (их самая богатая коллекция находится в Горном музее). Сейчас уральский малахит практически выработан, добыча этого камня продолжается в основном в Африке, в Республике Конго.

То же самое произошло с чароитом — редким минералом с яркой фиолетово-сиреневой окраской и характерными «мраморными» узорами на полированной поверхности. Единственное месторождение чароита в мире было обнаружено в Восточной Сибири в 1978 году. Оно было достаточно большим, но его быстро выработали: камень активно шёл на экспорт. В природе чароит встречается и сейчас, но крупных скоплений не образует, а найденные образцы чаще серовато-бурые и уже не обладают той ювелирной ценностью, которую имел российский.

Есть здесь и «залежи» угля из разных мест: лигнит, то есть ранняя стадия превращения древесины в уголь, каменный уголь и антрацит — «чёрное золото», в том числе из Донбасса. Есть и старейшая соль из Донецкого бассейна конца XIX века. «Эта соль конца XIX века, когда началась ее промышленная добыча в Артемовске, она старше здания, в котором мы находимся, — говорит Анна Соловьева, — а оно было построено в 1914 году».

Слюда могла быть огромной — до 10 метров в поперечнике. Сейчас её используют как изоляционный материал. Она бывает разной: флогопит, мусковит, лепидолит, биотит. Всё это слоистые силикаты, способные расщепляться на тонкие гибкие пластинки. До начала промышленного производства стекла слюда нередко заменяла его в окнах.

В экспозиции есть слюдяное мусковитовое окошко часовни XVII века, найденное в Якутии академиком Владимиром Обручевым (автор «Земли Санникова»). За почти 400 лет оно пострадало, но через него по-прежнему можно что-то увидеть.

Интересны образования железомарганцевых конкреций. Их сейчас активно добывают из океанов. Образуются они чрезвычайно медленно: железо и марганец послойно нарастают на ядре, и в одном из образцов его роль выполняет часть черепа кита, покрытая «корками» из металлов.

В залах много палеонтологических находок, связанных с осадочными слоями. Например, образец тафоценоза из Марокко. Тафоценоз — это захоронение целого сообщества организмов: когда живые существа жили в одном месте, потом умирали и постепенно оказывались в осадках. По таким находкам можно многое понять про древнюю среду обитания.

Трилобиты — визитная карточка Ленинградской области. Их здесь — сотни видов. Охотники за трилобитами отправляются в Путилово: вдоль Балтийско-Ладожского глинта выходят ордовикские известняки и сланцы возрастом около 450 миллионов лет. Тогда здесь было тёплое мелководное море, и в породах хорошо сохранились трилобиты, брахиоподы и другие окаменелости.

Прибалтико-русская платформа могла быть покрыта морями, в которых жили разные морские организмы, в том числе древние наутилусы (наутилус — кораблик). Их раковины встречаются и на территории Ленинградской области, в том числе в Путиловском карьере — здесь находили окаменелости наутилоидей (родственники наутилусов). Все обнаруженные раковины принадлежали уже вымершим формам. Появление эти древних головоногих моллюсков относят к кембрийскому периоду — около 500 миллионов лет назад. Наутилусы — единственный вид, доживший до нашего времени, только теперь размеры их намного скромнее.

«В коллекции из Ульяновской области — раковины двустворчатых моллюсков, по-другому — мидий. Они огромные. Даже где-то сохранился перламутр, — поясняет Соловьева. — В то время это был обычный размер привычных нам морских обитателей».

На юге Ленинградской области на реке Луга найден панцирь рыбы из девонского периода под названием гетеростеус. Это представитель артродир — вымерших позвоночных. Такие рыбы могли достигать 10 м в длину. Когда они обитали в тех краях, никакой суши не было.

«Это ацератерий — безрогий носорог, как бы смешно это ни звучало, — Анна Соловьева показывает останки древнего животного. — То есть были шерстистые носороги, которые и с рогом, и с шерстью — эласмотерий, вымерший 5 млн лет назад. Его часто называют „сибирским единорогом“. У ацератерий — ничего. Они жили примерно 3,4 млн лет назад в Евразии».

Гуляя по музею, теряешься — то ли ты в зоологическом, то ли палеонтологическом? Потому что геологи в своей работе натыкались на древности, которые становились экспонатами музея. Отсюда — большая витрина с останками нескольких мамонтов.

Именно в ЦНИГР музее «живет» первый найденный и главное — собранный в России —динозавр. Он венчает экспозицию. До этой находки в стране обнаруживали окаменелые кости динозавров, но не могли понять, к какому виду они относятся — тогда вообще ничего не знали о них.

«Ещё в конце XIX века на Дальнем Востоке геолог нашего комитета обнаружил интересные грузила у рыбаков, и понял, что это не просто камешки. А в начале XX-го была снаряжена экспедиция на реку Амур, где его и обнаружили», — рассказывает музейный работник историю динозавра. В прошлом году, кстати, исполнилось 100 лет с момента его сборки — в 1925-м его представил академик Анатолий Рябинин на том месте, где он стоит и сейчас. Правда, стоит неправильно, на самом деле они передвигались на четырех ногах. «Тогда об этом просто не знали, а теперь это уже памятник науке палеонтологии, пересобирать его ни в коем случае не будем», — говорит Соловьева. И добавляет: «Во всём мире полных скелетов динозавров нет, но многие достигают большого процента натуральных костей. У нас их где-то 40—50%. Это много».

Слева от входа в музей висит уникальная карта Советского Союза. Несколько лет назад она вернулась на своё историческое место, а до этого выставлялась в Эрмитаже. Карта выполнена полностью из поделочных и ювелирных камней и собрана в технике мозаики — из 50 000 пластинок. Лазурит здесь обозначает моря, океаны, реки и озёра, яшма, родонит и россыпь самоцветов — европейскую часть страны, а рубины, изумруды, аметисты, бриллианты и топазы обозначают месторождения, заводы и города.

Карту создали в 1937 году специально для Дворца Советов. В год создания она произвела фурор на выставке в Париже, а в 1939 году получила золотую медаль в Нью-Йорке. Когда выставлялась в Георгиевском тронном зале Эрмитажа, с нее сняли все самоцветы — ведь каждый из них обозначал стратегический объект. Теперь они установлены на прежних местах — карта с точки зрения экономической географии устарела, это уже артефакт. На ней было еще 12 гербов Советских республик, сейчас — один, герб СССР, остальным требуется реставрация.

На одном из стеллажей по всей стене — колбочки с нефтью из разных месторождений. Она, как выясняется, бывает разного цвета, в том числе почти прозрачная, как вода. Ученые хотели бы изучать все эти образцы глубже, но сделать это трудно: музей находится при исследовательском институте Роснедр, но подконтролен Минкульту и по закону должен бережно хранить коллекцию. Между тем, она собиралась не ради красоты, а именно для работы и потому имеет прикладное значение. Сейчас в музее пытаются решить проблему доступа исследователей к экспонатам.

Самый большой кристалл берилла, найденный в России, — как напоминание о войне. Во время Великой Отечественной здание пострадало, в него попали снаряды, а тяжёлые экспонаты вывозить было невозможно. Один из кристаллов тогда разбило упавшей балкой, и склеили его не полностью.

Есть и золото: на тумбах — крупные самородки, а в витринах — модели, настоящие хранятся в Кремле и Алмазном фонде.

Сопоставимый с музеем в НИИ Карпинского и даже богаче — Горный музей, расположенный в Санкт-Петербургском горном университете. Он был открыт 21 октября (1 ноября) 1773 года вместе с Горным училищем и сама Екатерина II пополняла его коллекции новыми экспонатами — модель доменной печи Олонецкого завода, уникальная глыба уральского малахита весом 1,5 тонны. Во времена Екатерины II минеральному кабинету было придано особое значение — всем горнопромышленникам, хозяевам рудников предписывалось присылать в Петербург важные или необычные образцы геологических находок.

Более того, даже король Швеции Густав III, посетивший Горный музей, вернувшись, прислал музею подарок — более 200 образцов руд, солей и камней своей страны.

Коллекция росла так быстро, что в 1787 году пришлось построить отдельный корпус, с торжественным Колонным залом музея на втором этаже. Позже Александр I выделил 50 000 казенных рублей на приобретение коллекции иностранных минералов (крупные самородки золота, платины, серебра, драгоценные камни) у английского коллекционера Дж. Форстера. А Николай I в 1825 году распорядился хранить в музее все самородки драгоценных металлов Монетного двора. В экспозиции их представляли в чугунных сейфах.

После революции фонды музея пополнялись проще — ему передавали все, что подходило для коллекции из национализированных особняков, дворцов и предприятий — только из бывших складов Демидовых в музей поступили около 40 пудов малахита и магнетита.

Коллекция Горного музея настолько богата, что в ней есть даже 20 работ Карла Фаберже из поделочных и драгоценных минералов (серый слоник из калканской яшмы, фигурки попугаев — из опала и родонита, коробочка из агатов, имитирующих раковины), они принадлежали членам царской фамилии.

Музей, создававшийся для научных и образовательных задач, связанных с учебным процессом, и сегодня важен в процессе подготовки специалистов, за почти 250 лет стал настоящей сокровищницей земных недр.

В педагогическом университете им. Герцена музей минералогии создавался в составе кафедры геологии и геоэкологии географического факультета. Как и во всех вузах выполнял роль учебного пособия.

Первые экспонаты были закуплены для формирования учебных коллекций для геологического кабинета Женского педагогического института. Но считается, что Музей минералогии в РГПУ им. Герцена начинался почти 100 лет назад все-таки с коллекции академика Александра Ферсмана. Это легендарное имя в науке минералогии.

«Музей создан в начале XX века академиком Александром Евгеньевичем Ферсманом. Это выдающийся минералог и геохимик, один из основателей этих научных направлений в России», — поясняет Александр Стрельцов проректор по инновационной деятельности РГПУ им. Герцена. Именно Ферсман руководил научной экспедицией по освоению Хибин на Кольском полуострове в 1920-х годах. Предполагается, что оттуда в музей были доставлены крупные богатые апатитовые руды.

«Образцы, собранные в музее, — из разных регионов России и из-за рубежа. Здесь хибинские эвдиалиты, уральские изумруды, малахит, азурит, камни из Карелии, Прибайкалья, Алтая, Якутии. В пространстве Открытого кампуса РГПУ им. А. И. Герцена работает выставка с экспонатами музея. На ней, в том числе, можно увидеть полезные ископаемые Арктического региона РФ. Арктика становится ключевым регионом для страны, и экспозиция дает представление о ее природном богатстве», — говорит проректор университета. По его словам, изучение Арктики — одно из стратегических направлений Герценовского университета, в вузе сформирован научно-образовательный кластер «Арктика»: в его состав вошли шесть подразделений РГПУ, включая факультет географии, на базе которого и находится музей.

В 1902 году, когда состоялось официальное открытие Политехнического института (Санкт-Петербургский политехнический университет Петра Великого), в нем было 4 отделения, а при каждом — собственный музей. На металлургическом отделении его называли «Лабораторией и музеем минералогии и геологии», а находился он на первом этаже Химического павильона. В нем не было случайного набора красивых камней, коллекция было изначально связана с металлургией, то есть с вузовским образованием.

Свою коллекцию сюда принёс Франц Левинсон-Лессинг. «Он читал в Политехе лекции по петрографии, был человеком увлечённым и, по сути, пришёл в институт уже со своей научной концепцией, — рассказывает директор музея Политеха Валерий Климов. —Попросил место под его личную коллекцию — и институт изготовил несколько витрин. Так всё и началось. Потом коллекцию пополняли преподаватели, студенты, экспедиции. Это был живой научный процесс, а не декоративное собрание экспонатов».

У экспозиции и сегодня есть строгая направленность — геологические образцы, важные для будущих металлургов и исследователей. Как говорит Климов, «кусков золота с приисков нет, основа коллекции — руды, минералы, но если в экспедиции попадалось что-то необычное, приходилось ко двору».

У Санкт-Петербургского университета три музейные площадки, представляющие историю естественных наук: Минералогический музей, Палеонтолого-стратиграфический музей и Петрографический музей. Все три собрания почтенного возраста, но до сих пор работают не только как просветительские программы для посетителей, но как материал для студентов и исследователей.

Минералогический музей ведёт свою историю с 1785 года и сегодня хранит более 4000 образцов (1500 видов) минералов, собранные минералогами университета в разных частях света. Это старейшая минералогическая коллекция России, где можно увидеть и классику, и редкости, в том числе из персональных коллекций известных ученых — Эрнста Гофмана, Дмитрия Менделеева, Архиепископа Нила Ярославского.

Петрография — наука о камнях (petros в переводе с греческого — камень). Петрографический музей в СПбГУ появился в 1873 году как Геологический кабинет профессора Александра Иностранцева на кафедре геологии физико-математического факультета. Музей получил новое развитие в XXI веке. Сегодня его собрание насчитывает более 15 тысяч единиц хранения и показывает, из каких пород сложена Земля — от магматических и вулканических до метаморфических и импактитов — пород, образующихся в месте удара метеорита о Землю, их называют еще «звёздными ранами».

В палеонтолого-стратиграфической коллекции СПбГУ сегодня хранится около 55 тысяч экспонатов. Она продолжает активно пополняться — новые образцы привозят из экспедиций.

Он размещен на двух площадках, где посетителям покажут и расскажут, как развивалась жизнь на Земле через окаменелости, стратиграфические материалы — находки, по которым учёные восстанавливают древние моря, сушу и исчезнувшие экосистемы.