Согласие умерших. Петербуржец вытаскивает из Смольного тайну своего рождения

Алексей много лет живет в Петербурге. Но родился в Оренбурге в 1972 году. По крайней мере так записано в официальных документах.

В 14 лет был на голову выше отца и матери и категорически на них не похож. А поскольку был еще и смышлен не по годам, то, увидев на полке книгу «Установление отцовства в судебном порядке», решил ее пролистать. И посмотрев на формулы по группам крови, смекнул, что что-то здесь не бьется. Но поставил книгу обратно и не стал обсуждать это с родителями.

Лишь перед его уходом в армию мать рассказала, что мальчика они усыновили еще из роддома. Кто его оставил — не интересовались, какая-то женщина 22 лет. Алексея все это не особенно травмировало, у него была полная семья с любящими родителями. Было некоторое любопытство, но и только, никого он искать не стал. Более того, когда через знакомых поступило предложение от телевизионщиков докопаться до истины, но взамен прийти в студию, — отказал, и резко.

Спустя много лет Алексею все-таки понадобилось установить, кто его биологические родители. Не из сентиментальных соображений — из медицинских. У него самого есть подтвержденная патология — удвоение обеих почек. Так как этот анатомический порок имеет доказанную наследственную природу, мужчина опасается, что у потомков могут развиться какие-то генетические заболевания. Но чтобы делать выводы — надо понимать, кем были его собственные родители.

Все логично, заявление он написал в комитет по делам ЗАГС, в нем просил предоставить первичную (до усыновления) информацию из архивов в формате Справки о рождении (Форма № 4). Но неожиданно для себя Алексей получил сухой отказ, в конце которого комитет формально добавлял обыденное: заявитель, мол, может обратиться в суд, если не согласен.

Ну что ж, как говорится, вы сами этого хотели. Иск ушел в Дзержинский районный суд.

Главным аргументом комитета — и в официальном отказе, и в суде — является тайна усыновления: «Работники органов записи актов гражданского состояния не вправе без согласия усыновителей (усыновителя) сообщать какие-либо сведения об усыновлении и выдавать документы, из содержания которых видно, что усыновители не являются родителями (одним из родителей) усыновленного ребенка». Эта норма действительно содержится в ст. 47 143-ФЗ «Об актах гражданского состояния». Еще раз — речь идет о согласии тех, кто взял приемного ребенка.

«Усыновители не скрывали от меня факта усыновления еще при своей жизни, — пишет в исковом Алексей. — С момента смерти обоих моих усыновителей (в 1992 и 2005 годах. — Прим. ред.) и их правоспособность прекратилась (ст. 17 ГК РФ). Следовательно, требование закона об обязательном наличии их „согласия“ на раскрытие информации является физически и юридически невыполнимым».

Чиновники ссылаются и на ст. 139 Семейного кодекса. Там, правда, формулировки другие:

1. Тайна усыновления ребенка охраняется законом. Судьи, вынесшие решение об усыновлении ребенка, или должностные лица, осуществившие государственную регистрацию усыновления, а также лица, иным образом осведомленные об усыновлении, обязаны сохранять тайну усыновления ребенка.

2. Лица, указанные в пункте 1 настоящей статьи, разгласившие тайну усыновления ребенка против воли его усыновителей, привлекаются к ответственности в установленном законом порядке.

Алексей настаивает: норма закона запрещает раскрывать эту информацию именно против воли усыновителей — а не без их согласия. В противном случае нарушается конституционное право человека, чьи усыновители умерли: он по сути сталкивается с бессрочным запретом на разглашение информации.

Кстати, комитет тоже в своем отзыве один раз проговаривает, что раскрытие невозможно «вопреки воле любого усыновителя». Но дальше формулирует: «Единственным условием разглашения информации об усыновлении (удочерении) является воля усыновителя».

Выяснив, что в логике чиновников даже смерть приемных родителей не избавляет его от необходимости получить их согласие, Алексей углубился в судебную практику.

Главным документом стало постановление Конституционного суда от 16 июня 2015 года. Он рассматривал те самые ст. 139 Семейного кодекса и ст. 143-ФЗ «Об актах гражданского состояния» в связи с обращением матери и дочери: те требовали предоставить им информацию об усыновлении в малолетстве их соответственно мужа и отца — к тому времени покойного. Суды отказывали — ссылаясь все на ту же конфиденциальность. 

Постановление КС — обширный текст с обзором в том числе практики ЕСПЧ. В итоге суд приходит к выводу, что названные статьи не противоречат Конституции, но по ходу произносит важное: сведения о происхождении ребенка, хотя они и имеют конфиденциальный характер, могут оказаться незаменимыми для раскрытия генетической истории семьи «при необходимости выявления (диагностики) наследственных заболеваний». Это как раз случай Алексея.

Дальше — ключевая цитата, как водится, с двойным отрицанием, но суть понятна.

На это комитет Алексею ответил еще в одном из досудебных отказов: по его мнению, Конституционный суд сформулировал свою позицию «исключительно по делам, когда усыновители и сам усыновленный уже умерли».

Тут уж здравый смысл совсем засбоил, ведь Алексею только что давали понять, что позиция усыновленного вообще никого не волнует. «Данная трактовка юридически несостоятельна и нарушает принцип логики права (a fortiori): если Конституционный суд защитил права потомков усыновленного на доступ к тайне усыновления умершего, то тем более это право безусловно принадлежит самому усыновленному при его жизни», — пишет он в исковом. Проще говоря, если сыну Алексея не откажут в информации после его смерти — то почему же отказывают ему самому, вполне себе живому?

Справедливости ради скажем: комитет в суде говорил не только про разглашение конфиденциальной информации. Было там про формальные причины отказа, отсутствие документов об усыновлении, про то, что в Форму № 4 такие данные не внести, и т. д. Алексей в ответе возражал по пунктам.

Но принципиальных противоречия два: та самая тайна усыновления и то, что загс законодательно не обязан выдавать такую информацию.

При этом комитет сообщил Алексею в своих официальных ответах «о возможности предоставления сведений на основании соответствующего решения суда о признании за ним права на получение интересующих его сведений».

«Это меня зацепило, — рассказал Алексей „Фонтанке“. — Я прямо в суде и сказал: „Ну, хорошо, вас не обязали законодательно, и теперь каждый раз мы ходим в суды, потом в апелляцию, в кассацию. Ну так что вам мешает обобщить судебную практику и выйти с законопроектом? Именно вам, комитету. У меня вот нет права законодательной инициативы, референдум я не соберу. У уважаемого суда — тоже. А у правительства-то есть. Почему вам проще отказывать и в суд людей отправлять? Районные и городские судьи тратят сотни часов на разбирательства, которые должны решиться одним регламентом ЗАГСа“.

В пресловутом Постановлении КС говорится: «Не исключается право федерального законодателя… установить специальный правовой механизм, обеспечивающий возможность раскрытия потомкам усыновленного тайны его усыновления после смерти как усыновителей, так и самого усыновленного. Механизм действия закона должен быть понятен субъектам соответствующих правоотношений». То есть если правда есть желание исправить всю эту неразбериху — флаг вам в руки.

Тем более что в судах тоже странности. Дело Алексея — административное. Комитет в отзыве пишет, что «выбор способа защиты нарушенного права должен соответствовать характеру нарушенного права». По словам Алексея, в заседаниях представители комитета убеждали суд, что в рамках Кодекса административного судопроизводства обязать ведомство нельзя, и истцу необходимо подавать гражданский иск.

Однако в 2019 году в Приморском районном суде рассматривали гражданское дело по схожему случаю: женщина добивалась от загса информации о биологических родителях своего покойного отца. И там позиция комитета последовательно была такой же — отказать. С ним согласились первая инстанция и городской суд, а вот кассация отменила их решения. Потому что охраняющие тайну рождения законы «не препятствуют предоставлению по решению суда потомкам усыновленного после смерти усыновленного и усыновителей сведений, необходимых для реализации ими своих конституционных прав и обеспечивающих поддержание баланса конституционно защищаемых ценностей».

20 июля Дзержинский районный суд удовлетворил иск Алексея в главном: признать отказы комитета незаконными и обязать чиновников предоставить первичные сведения о его рождении до усыновления — в том числе о биологических родителях. Комитет не скрывал, что пойдет в апелляцию.