«Родители, вы не ФСБ помогаете, а себе». В Петербурге разгорелись «детские» поджоги

Полиция фиксирует всплеск поджогов различных объектов школьниками по «заданию», а задержанные молодеют. При этом СК двух регионов оценивают умысел подростков по разному — как террор или повреждение, а это кардинально влияет на судьбу. Силовики же убеждают родителей.

«Фонтанка» дает опасную статистику. На 16 июня в Петербурге и Ленобласти несовершеннолетние совершили 15 поджогов. Задержано 18 школьников, так как в некоторых эпизодах участвовали группой. Возраст на момент совершения категорически различен — от 8 до 17 лет. Уже 9 случаев произошло в Петербурге, 6 в Ленобласти.

Наше издание публиковало новости о введении запрета в Петербурге и Ленобласти продажи бензина детям.

Если за полгода 2026-го — 15 эпизодов, то за весь прошлый год их было 14. Причем в 2024 году — 8, а в 2023-м — 5. Есть тенденция и похуже. Средний возраст поджигателя в 2023 году — 15 с половиной лет, в 2024-м — 14 с половиной, в 2025-м — 13 с половиной, а в 2026 году — уже 13. И, скорее всего, до декабря будущие задержанные продолжат молодеть.

Несмотря на раздававшиеся ранее предложения снизить возраст привлечения к уголовной ответственности за терроризм до 12 лет, инициатива не одобрена. Сегодня планка стоит на высоте в 14 лет, а за умышленное повреждение собственности — с 16 лет.

— Стараемся не доводить до арестов несовершеннолетних. Это осознанное решение. Мы понимаем родителей, попавших в этот кошмар, — это нормальные семьи, а дети ранее не попадались, — говорит нам один из сотрудников профильной службы ФСБ.

На практике на задержание поджигателя силовики тратят от часа до суток, а признается такой буквально в течение минуты после встречи с сотрудниками. Ни одного идейного или неадекватного ребенка силовикам не попадалось.

Принципиально модель втягивания детей неизменна: знакомство с ребенком во время всевозможных онлайн-игр, чатов и так далее; просьба прислать какие-нибудь фото — своего дома, школы, хоть автобусной остановки; неожиданное появление в переписке человека в форме и c флагом Украины, тут же начинающего угрожать нанесением ракетного удара по присланным координатам, арестом родителей за госизмену. А так как подросток уже находится в информационном поле, где постоянно звучат эти слова, то на него наваливается страх. Как правило, он прекращает общение. Тогда нарисовывается «сотрудник ФСБ», сообщающий: мол, все под контролем, и надо поучаствовать в секретной контртеррористической операции. Например, сжечь АЗС.

В арсенале у склоняющих к подобным действиям много вариаций. Например, часто школьников заставляют буквально обыскивать свою квартиру — искать драгоценности матери, деньги отца и отдавать найденное для погашения придуманного ущерба.

— Для того, чтобы хоть как-то снизить вовлечение детей в поджоги, мы прибегали к помощи и признанных и не признанных экспертов, да хоть ведьм, лишь бы польза была. Правда, сами давно понимаем, по каким одинаковым алгоритмам это работает. Они примитивны, но эффективны: неожиданное внушение страха, переброс от одного «куратора» на другого — что-то наподобие перекрестного допроса и… критическое сознание ребенка снято, — объясняет наш собеседник.

Изъятые из телефонов аудио- и видеозаписи оперативники передавали врачам-психиатрам, детским психологам, гипнологам, даже специалистам по нейролингвистическому программированию — так называемому NLP, — хотя и считающемуся псевдонаучным в академических кругах.

Однако позиции региональных следственных комитетов по этому вопросу различны. В Петербурге все эпизоды квалифицированы как террористический акт — статья 205 УК, в Ленобласти отношение намного мягче — часть 2 статьи 167 УК (умышленное уничтожение или повреждение имущества общеопасным способом). В первом случае обвиняемые подсудны окружным военным судам, а норма предусматривает от 10 до 12, во втором — дела рассматривают обычные суды, а наказание предусматривает до 5 лет.

В городе подходят строго формально, в области уверены, что умысел подростка не был направлен на террор, так как, введенный в заблуждение, тот считал, что помогает ФСБ РФ. Безусловно, второе гуманнее и ближе обывателю, но поставить точку в этих разночтениях могут лишь глава СКР и прокурор России.

— Государство не может махнуть рукой на эту проблему, иначе последствия будут еще печальнее. В том числе и для других петербуржцев. Но главное — это родители. Они должны чуть ли не ежедневно разговаривать, объяснять, да хоть тренировать своих дочерей и сыновей. Недавно при поджоге один мальчик чуть не сгорел. Этим родители прежде всего не абстрактной для них ФСБ помогают, а себе, — настаивают в ФСБ Петербурга.

Журналист «Фонтанки» нашел информацию о приговорах в отношении 13 несовершеннолетних, задержанных за поджоги с 2023-го по 2025 год, в отношении кого возбуждали статью «террористический акт» (приговоров за этот год еще не вынесено). Как правило, военные суды определяют наказание от 4 до 6 лет лишения свободы — меньше меньшего, так как санкция начинается от 10 лет. В среднем срок равен 4,8 года. Лишь один раз, в 2023 году, 14-летнему школьнику Приморского района Петербурга дали 2 года. Можно сказать, повезло.

Тем временем судьи пытаются найти гуманные выходы из ситуации. Так, на практике известен случай, когда в октябре 2025 года 1-й Западный окружной военный суд, рассматривая дело петербургского 8-классника, поджегшего автомашину сотрудника МВД на Захарьевской улице возле Литейного, 4, убедился, что, введенный в заблуждение, подросток считал, что помогает правоохранительным органам, и «оснований полагать, что он осознавал, что совершает террористический акт, не имеется» (цитата из приговора). Таким образом, суд переквалифицировал статью 205 на 167 и применил к несовершеннолетнему принудительные меры воспитательного характера, не связанные с лишением свободы. Однако прокуратура опротестовала решение, и вышестоящая инстанция, вернув обратно статью 205 УК, приговорила его к 5 годам лишения. Теперь всех 2 июля рассудит Верховный суд.

Приведением сознания подростков в адекватное состояние активно занимаются учителя. Директор школы № 553 Фрунзенского района Анатолий Судаков говорит журналисту нашего издания: «Мы постоянно объясняем школьникам, как их пытаются вербовать и какой бедой все это заканчивается. Умышленно привлекаем экспертов со стороны, ведь дети привыкают к родителям, учителям, и наши разговоры им кажутся обыденными. Недавно у нас выступали представители службы безопасности „Газпрома“, и дети очень эмоционально реагировали, когда им показывали реакцию родителей. Они переживают, значит, их задело. К сожалению, родители не уделяют этому должного внимания».

Статистики, показывающей, сколько поджогов не случилось после того, как школьники, попавшие под пресс угроз, позвонили родителям, разумеется, нет. Но в ходе работы такие случаи становятся известны правоохранителям. Один из полицейских делает простой вывод: «Те, кто звонит родителям после угроз, ничего не поджигают. Следовательно, и не попадаются».

Евгений Вышенков, «Фонтанка.ру»