Неудобный классик. Сегодня — 75 лет Александру Сокурову

Его имя — это давно синоним масштаба, серьезности и неподдельной значительности сказанного. И в то же время Сокуров всегда не ко двору, вечно неудобен, царапает восприятие своими фильмами, своими высказываниями, самим присутствием. Тут, наверное, нет противоречия, одно подкрепляет другое: некстати он оказывается ровно благодаря своей существенности, его не проглядишь. Он никогда не легок, в нем нет веселья, хотя есть игра. И даже улыбка его — скорее горькая усмешка. Это происходит не из-за недостатка чувства юмора — просто так бывает, когда человек нашел свою роль и остался ей предан. Сокуров всегда следовал своему пути — одинокого, но убежденного голоса посреди скорбного бесчувствия, которое, если смотреть его глазами, так часто наполняет Россию.

Он родился 14 июня 1951 года в Иркутской области, в деревне Подорвиха — сейчас ее уже не существует, пять лет спустя она была затоплена при запуске Иркутской ГЭС. Символизм напрашивается — Китеж-град… Сокуров всю жизнь рассуждал о русском мифе, но юность его прошла в разных местах: отец был военным, поэтому семья часто перебиралась с места на место. В школу Александр пошел в Польше, а окончил ее в Туркмении.

Прежде чем стать режиссером, он сделался историком — отсюда, наверное, это чувство временной глубины в его картинах. В 1968 году Сокуров поступил на исторический факультет Горьковского государственного университета (в нынешнем Нижнем Новгороде). И там же впервые соприкоснулся с искусством экрана, пока телевизионного. На Горьковском телевидении он начал работать ассистентом режиссера, а в 18 лет уже выпускал собственные телепрограммы.

После исторического он хотел стать режиссером — сперва документалистом. Поступил в 1975-м во ВГИК, учился в мастерской Александра Згуриди. За отличную учебу был удостоен именной стипендии Эйзенштейна. Но уже тогда его голос начал становиться неудобен. Студента Сокурова руководство института обвинило в формализме и антисоветчине, работы его систематически забраковывались. Опасаясь отчисления, он сдал экзамены экстерном, на год раньше срока. Его дипломную картину «Одинокий голос человека» по прозе Андрея Платонова ректор Виталий Ждан приказал уничтожить. Фильм удалось тайно вынести и спрятать под кроватью в общежитии.

На одном из закрытых ранних показов «Одинокий голос человека» увидел и Андрей Тарковский. Он был поражен: «Играют у него в этом фильме не актеры и даже не любители, а просто люди с улицы… Но… гений! Рука гения… Там есть куски, которым я просто, не скрывая, завидую, потому что мне так никогда не снять…» Тарковский поддержал младшего соратника морально и практически: по его рекомендации Сокуров был зачислен на «Ленфильм», где снял свои первые игровые работы. Госкино и партийные власти смотрели на них всё с тем же подозрением: ни одна картина не была допущена к прокату до самого конца 1980-х годов. Сам Сокуров говорил, что ему сулили место в лагере под Сыктывкаром. Тарковский два раза помогал ему выехать за рубеж, предлагал эмигрировать. Сокуров отказывался: не мог представить себе, что придется оставить русскую речь и никогда больше не увидеть сокровища Эрмитажа.

После начала перестройки у него, наконец, появилась возможность заявить о себе. Вышел в прокат «Одинокий голос человека». На премьере в Локарно в 1987 году картина получила престижный приз «Бронзовый леопард». В том же году вышла работа «Скорбное бесчувствие» по пьесе Бернарда Шоу «Дом, где разбиваются сердца». Она заслужила премию ФИПРЕССИ и специальный приз имени Тарковского на Московском международном кинофестивале, была номинирована на «Золотого медведя» на Берлинском кинофестивале.

Следующий фильм, «Дни затмения» по роману братьев Стругацких «За миллиард лет до конца света», заслужил приз форума нового кинематографа. Сценарий написал драматург Юрий Арабов, с которым Сокуров создавал и «Одинокий голос человека» еще во ВГИКе. Арабов на многие годы сделается его постоянным соавтором. А «Дни затмения» в 2000 году были включены в список ста лучших отечественных фильмов.

Начался период бурной активности, выплеснулось всё, что было накоплено. У Сокурова выходило порой по нескольку картин в год. Памяти Тарковского Сокуров посвятил документальную картину «Московская элегия». Потом были «Петербургская элегия», «Пример интонации», из художественных фильмов — «Спаси и сохрани», «Круг второй», «Тихие страницы»… Он невероятно плодотворен — всего за время своей работы Сокуров снял более полусотни игровых и документальных картин, написал сценарии более чем к 30 фильмам. И уровень его работ был не раз отмечен — уже в 1995 году Европейская киноакадемия признала Александра Сокурова одним из ста лучших режиссеров мирового кино. В 1997 году ему было присвоено звание заслуженного деятеля искусств РФ, в 2004-м — Народного артиста России.

Если уж говорить о народе, по-настоящему известен среди широкой публики не только в России, но и во всём мире Сокуров сделался благодаря своей трилогии о диктаторах. В 1999 году выходит «Молох» об одних сутках из жизни Адольфа Гитлера, через год — «Телец» о Владимире Ленине, уже тяжело больном. В 2005-м — «Солнце» о японском императоре Хирохито накануне отречения. В 2011 году к ним добавилась еще четвертая, замыкающая часть, «Фауст», как бы подытоживающая образ человека, рвущегося к безграничной власти невзирая ни на что. Однако Сокуров не возлагал ответственность за преступления страны лишь на диктатора. «Не массы шли за Гитлером и Лениным — а наоборот. Сначала идет преступление народа, а потом появляется небольшой, дурно пахнущий субъект, который этих ослепленных людей куда-то увлекает», — приводил цитату мастера в 2006 году журнал Esquire.

Исторические медитации Сокуров развил лентой «Русский ковчег», которая вышла в 2002 году. 90-минутное кино без единой склейки было снято после семи месяцев репетиций — в итоге (лишь с третьей попытки) получилось шествие по залам Зимнего дворца сквозь три века русской истории, от Петра I до ленинградской блокады. Задействовано было восемьсот человек массовки. Как объяснил сам Сокуров, фильм стал попыткой «одним дыханьем» вобрать «поток времени». Фильм поразил Стивена Спилберга и Алехандро Иньярриту, а также публику в разных странах мира: «Русский ковчег» собрал в прокате семь миллионов долларов, что для столь нетрадиционной работы из России стало огромным достижением.

Другой работой в стенах музея стала «Франкофония» 2015 года: здесь документальные кадры пересеклись с игровыми, а также с компьютерной графикой. Сокуров, утвердив значение русской культуры, заговорил о судьбе культуры мировой: картина посвящена судьбе Лувра во время немецкой оккупации и спасению от разграбления.

«Сказка» 2022 года подвела еще один итог, ироничный, под темой самовластных лидеров — там Сокуров заставил при помощи архивных кадров и анимации встретиться в загробном мире Сталина, Гитлера, Муссолини, Черчилля и Наполеона. Картину презентовали на фестивале в Локарно, она была восторженно встречена в России и за рубежом. В России «Сказка», однако, не получила прокатного удостоверения. Сокуров предположил, что фильм может стать последней его работой — «Жизнь не бесконечна, и силы не бесконечны. Наша страна переживает сложнейший период. Не исключено, что такие режиссеры, как я, не смогут дальше работать».

И всё-таки уже после «Сказки», в 2025 году, вышла еще одна полнометражная работа Сокурова — документальный фильм «Записная книжка режиссера». Он основан на собственных дневниках Сокурова с 1957 по 1991 год — как отозвались критики, картина стала настоящим «реквиемом по утраченному времени», рассказом об иллюзиях и об их внезапном крахе.

Сокуров не считает именно кинематограф каким-то особым, высшим родом деятельности. «Кино никогда не являлось для меня ценностью. Кино — вторичное искусство… [оно] просто дает мне возможность создавать какие-то вещи», — говорил режиссер в интервью. Гораздо ближе ему сила слова: «Значительное кинопроизведение сегодня можно создать, только открыв Фолкнера, Диккенса и вообще толстый роман. Только там можно теперь испытать волнение и восторг» (также Esquire). Или вот: «Чтение дает тебе свободу, а кино, напротив, направляет, манипулирует… Всё плохое во мне — от визуального влияния. Всё лучшее во мне создано литературой» (журнал «Сеанс»).

Сокуров отдал дань и деятельности за пределами кино. В 1998–1999 годах режиссер вел на Петербургском телевидении цикл передач «Остров Сокурова», где обсуждал роль и место кинематографа в современной культуре. А в 2007 году поставил в Большом театре оперу «Борис Годунов», впоследствии — еще несколько спектаклей в разных театрах мира.

Кроме того, он огромное количество усилий посвятил преподаванию. В 2010-м Сокуров создал собственную мастерскую на базе Кабардино-Балкарского госуниверситета им. Х. М. Бербекова в Нальчике. За девять лет ее работы оттуда выпустилось целое поколение молодых режиссеров, ставших постоянными участниками мировых фестивалей, таких как Кантемир Балагов, Кира Коваленко, Александр Золотухин, Владимир Битоков.

Кроме того, в 2013-м Сокуров основал фонд поддержки кинематографа «Пример интонации», поддерживающий кинематографистов-дебютантов.

Другая сфера деятельности режиссера — градозащита. «Группа Сокурова» много лет состояла в постоянном диалоге с петербургскими городскими властями, отстаивая сохранение старого городского фонда.

Сокуров со своим трагическим миропониманием видит культуру как нечто, подвергающееся вечной угрозе, в том числе и от собственных носителей — необязательно по злому умыслу, но и по легкомыслию, жадности, равнодушию. Такой областью, нуждающейся в защите, оказывается и городская среда, и музейные сокровища, и само кино, в котором слишком уж легко совершать манипуляции: «Человека, видевшего что-то собственными глазами, — трудно убедить, что этого не было. Для него виденное — свершившийся факт. Кино в этом смысле — страшное оружие».

И Александр Сокуров всю свою жизнь использует и кино, и собственный свой одинокий голос, чтобы противопоставить манипуляциям искреннюю позицию. Он выглядит сегодня одиноким в этой роли, потому что считает должным высказываться так, как думает и чувствует. Он готов сегодня остаться непонятым и чужим и для власти, и для народа, чтобы запечатлеть — да, пример той самой интонации, мягкой, но принципиальной. И именно поэтому слово и видение Сокурова не будет забыто.

Матвей Пирогов, специально для «Фонтанки.ру»