«Не все мои жены были добрыми». Большое интервью Александра Кержакова о власти, детях и «Зените»

Александр Кержаков уже несколько месяцев работает спецпредставителем губернатора Петербурга по вопросам спорта и признается, что продолжает осваиваться в новой роли. Отдел спорта «Фонтанки» поговорил с лучшим бомбардиром в истории «Зенита» о работе в Смольном, семье, чемпионстве сине-бело-голубых и будущем клуба.

Для Петербурга Александр Кержаков — не только лучший бомбардир в истории «Зенита», но и человек, с которым у многих болельщиков связаны воспоминания о, возможно, самой романтичной эпохе клуба — времени, когда сине-бело-голубые еще не были гегемоном российского футбола, а каждая большая победа воспринималась как настоящее событие.

После завершения игровой карьеры Кержаков надолго исчез из городской повестки. За эти годы он успел поработать в юношеской сборной России, возглавить «Томь» и «Нижний Новгород», а затем попробовать себя в клубах Кипра, Сербии и Казахстана. Теперь он снова в Петербурге, но уже не как футболист или тренер, а как спецпредставитель губернатора по вопросам спорта. С обсуждения этой роли и началось наше интервью.

— Александр, мы с вами уже начинали как-то говорить по поводу вашей должности спецпредставителя Беглова, но тогда вы сказали, что вам нужно время, чтобы освоиться. Стал ли вам за эти три месяца понятнее круг ваших обязанностей?

— В целом все вопросы, которые касаются спорта в городе, в той или иной степени касаются меня.

— Что вы успели за это время сделать?

— Побывал в нескольких районах города, познакомился с главами районов и с людьми, которые там отвечают за спорт. Также постоянно нахожусь в тесном контакте со спорткомитетом. Все вопросы, замечания и предложения, которые поступают от жителей города по поводу развития спорта в их районах, тоже принимаю к сведению. Несколько моментов уже даже удалось исправить.

— Например?

— Например, в Приморском районе решили вопрос с организацией баскетбольной секции для девочек. Я не знал, что там такой секции нет. Мне писали жители района, что девочек приходится возить тренироваться в Выборгский район. Приехал туда, разобрался и решил, что такая секция в районе должна появиться. Вот такие моменты. Поэтому чем больше люди будут писать о проблемах или замечаниях, тем легче мне будет на них реагировать и пытаться что-то менять.

— А куда вам пишут люди? Есть какая-то почта, социальные сети?

— Да, мне можно писать во всех соцсетях, где я есть. Я все всегда стараюсь читать.

— Как вообще у вас эта история сложилась? Губернатор лично вас об этом попросил или вы выступили этой инициативой?

— Когда поднимался вопрос о смене директора школы «Зенит», среди кандидатур, как я понимаю, была и моя. Насколько это обсуждалось и кем именно обсуждалось, я не знаю. Но в момент этого обсуждения, которое еще и активно муссировалось в прессе, мне позвонили и сказали, что у губернатора есть ко мне другое предложение. Я согласился, но сначала спросил о круге обязанностей, что входит в эту должность, какой у нее функционал. Потом встретился с Александром Дмитриевичем, мы еще раз все это обсудили, и после этого я приступил к работе.

— Вокруг вас до последнего ходили слухи о том, что вы можете возглавить ту или иную команду. Вы сейчас находитесь в поисках тренерской работы? Или уже закрыли для себя эту страницу?

— Это сложный вопрос. Сейчас я сконцентрирован на одном деле. Естественно, когда смотришь футбол и вспоминаешь, что сам был внутри этого процесса, мысли к этому возвращаются. Наверное, есть ощущение, что не до конца реализовал себя в этом направлении. Но не могу сказать, что сейчас живу этим. Все-таки у меня есть другая должность. И на этой должности я пытаюсь реализоваться, решать возникающие вопросы и проблемы. Я не могу распыляться на два фронта — это неправильно. В моей жизни такого никогда не было.

— То есть если сейчас поступит какое-то предложение, вы его обдумаете или сразу скажете «нет»?

— Конечно, обдумаю. Но сейчас у меня уже есть место работы. И если такое предложение поступит, то оно будет обсуждаться в том числе с моим руководителем.

— По каким моментам вы скучаете в тренерской работе? Все-таки сейчас у вас работа более чиновничья. Наверное, она чуть более строгая, режим дня более четкий?

— Нет, как раз более четкий режим — это когда работаешь в клубе. Там есть расписание, и ты ему следуешь. А что касается того, скучаю или нет… Это футбол. Это то, чему я посвятил практически всю жизнь. Конечно, скучаешь по эмоциям, по близости к футбольному полю, по всему, что с этим связано.

— Что конкретно вам сказал Беглов на первой встрече? Чего он от вас ждет?

— Сейчас пытаюсь вспомнить наш разговор… Главный посыл был в том, что весь мой спортивный опыт, накопленный за долгую карьеру, нужно применять уже в жизни города. Для того, чтобы улучшать наш спорт в целом — массовый, дворовый.

— То есть обсуждались скорее общие вещи? Каких-то конкретных задач не ставили?

— Развитие спорта в городе — это и есть вполне конкретная задача.

— Но есть же спорткомитет с Антоном Шантырем во главе. Как вы с ним взаимодействуете?

— В очень плотном контакте.

— Чем тогда отличается ваш функционал?

— Спорткомитет — это организация и проведение соревнований в городе, распределение бюджета между спортивными федерациями города. Я же — человек, который интересуется, вникает и задаёт вопросы.

— Такой прокурор от спорта?

— Нет, скорее наблюдатель со своими идеями.

— Надзор?

— Ну, легкий надзор, можно и так сказать. С председателем спорткомитета мы практически каждый день созваниваемся, постоянно на связи. Мне интересно, как все устроено, какие-то вещи бывают мне непонятны. Я часто задаю вопросы и получаю разъяснения. Также мы вместе участвуем в спортивных мероприятиях. Все спортивные события, которые проходят в городе, очень важны. Если совпадают графики, то присутствуем на них вместе.

— Тогда про СШОР «Зенит». Вас там уже точно не будет?

— Думаю, да. Насколько я понимаю, там уже определены люди, которые будут этим заниматься. Сейчас, по-моему, обязанности еще исполняют временно, а летом должно состояться назначение директора. С момента вступления в новую должность я больше ничего не слышал о каком-то своем возможном участии в работе школы.

— В прошлый раз вы также рассказывали про новый футбольный проект.

— Да, сейчас он уже реализуется. Мы его запустили. Это турнир дворовых команд под названием «Мой футбольный Петербург». Я давно вынашивал идею такого турнира, и он в своем роде уникальный. В нем участвуют любители старше 18 лет. Уникальность его в том, что игры проводятся без судей и команды договариваются о месте и времени проведения матчей друг с другом самостоятельно на форуме нашего турнира во «ВКонтакте». Там же указаны адреса площадок, которые используются для матчей. Таких около 60, по нескольку в каждом районе нашего города. Это в основном дворовые площадки на придомовых территориях.

Освещается он пока не так широко, как мне бы хотелось, и это, наверное, небольшое упущение. Но мы пытаемся это исправить. Пока заявлено команд около 30, но мне бы хотелось, чтобы их было намного больше. Заявки принимаются до конца августа, тогда же пройдет и последний матч турнира. Сейчас это своего рода проба пера. Надеюсь, что после проведения этого турнира в следующем году мы подойдем к нему уже более подготовленными, и все будет организовано еще лучше и понятнее.

— А заявиться могут вообще любые команды?

— Любые. Нужно собрать команду из десяти человек старше 18 лет. Плюс есть одна команда, в которой играют известные футболисты. Там участвую я, Аршавин, мой брат, Денисов, Радимов, Анюков, Быстров, Малафеев.

— Команда звезд.

— Ну да. Но, к сожалению, мы не так часто можем собираться вместе, поэтому проведем всего несколько матчей. Специально пока не называю название команды, чтобы людям было интереснее узнать, с кем они будут играть. Особенно в первом матче. Хотя многое будет зависеть от самих участников. Больше шансов встретиться с нами у той команды, которая проведет больше игр.

— Участие платное?

— Нет, бесплатное. Но есть призовой фонд. За первое место команда получит миллион рублей, за второе — 750 тысяч, за третье — 500 тысяч, за четвертое — 250 тысяч.

— Есть за что побороться.

— Да, это хорошая история. Финал четырех пройдет в последние выходные августа. Его проведем на площадке, которую выберут голосованием. Из заявленных выберем лучшую площадку города, и именно там состоятся решающие матчи.

— А у вашей команды есть шанс выйти в финал?

— Думаю, нет. Мы участвуем, но шансов практически нет, потому что сыграем всего несколько матчей. Здесь система такая: чем больше матчей ты проведешь, тем больше у тебя шансов набрать очки. Можно сыграть пять матчей и выиграть все пять, а можно провести пятьдесят матчей и выиграть шесть. Во втором случае очков будет больше. Поэтому здесь важна не только спортивная составляющая, но и коммуникационная. Это тоже очень важно.

— За это время у вас уже наверняка накопился определенный багаж знаний. Что вы видите сейчас? Насколько хорошо в Петербурге развит спорт? Какие есть проблемы?

— Я бы сказал так: есть что улучшать. Не могу говорить ни о том, что все очень плохо, ни о том, что все прекрасно. Есть моменты, которые действительно требуют улучшения и пересмотра. На мой взгляд, большего внимания, в том числе финансового, заслуживают разные виды спорта. Особенно меня удивляет, что недостаточно внимания уделяется некоторым олимпийским видам спорта.

— Например, каким?

— Например, спортивной гимнастике.

— В Пушкине ведь есть хорошая школа.

— Но вы считаете, что одной хорошей школы достаточно для шестимиллионного города? Мне кажется, что нет. Тот же теннис. По сути, вся инфраструктура держится на частных клубах.

— Теннис вообще дорогой вид спорта. Не каждый может себе это позволить.

— В целом да. Но я говорю о другом. Есть огромное количество видов спорта. Почему я первым делом вспомнил именно спортивную гимнастику? Помимо того, что у меня есть знакомые, которые работают тренерами, в том числе в городских сборных, это еще и один из базовых видов спорта для детей. Спортивная гимнастика развивает ловкость, силу, гибкость. Очень многие дети, прежде чем перейти в какой-то другой вид спорта, начинают именно с нее. Поэтому ее значение трудно переоценить.

— Сколько времени у вас сейчас занимает эта работа?

— Думаю, что с августа она будет занимать практически каждый день. Пока семья находится в Москве, я часть времени провожу здесь, а часть — там. Сейчас все устроено так. Но уже летом будем переезжать. Думаю, через месяц-полтора.

— Есть куда переезжать?

— Найдем. Думаю, получится.

— Возвращаясь к детям. Они у вас занимаются футболом. Продолжат заниматься там или будете переводить их сюда? Например, в «Зенит».

— Не совсем правильно так говорить. Куда возьмут, туда и пойдут. По знакомству устраивать никого не собираюсь, считаю это неправильным. Я точно против такого. А так да, старший сын приедет и будет заниматься дальше. Сейчас он тренируется в Москве, в «Кунцево». Когда переедем сюда, будет заниматься здесь. Если захочет. Хотя думаю, что захочет.

— Не было такого: «Папа, куда ты меня привел? Что это за школа?»

— Нет, такого у меня, к счастью, не было.

— Вы строгий папа?

— Нет. Просто у меня понимающий сын.

— То есть история про избалованных детей звезд — это не про вас?

— В своих детях я этого не замечаю. Старший сын живет с нами, поэтому о нем я точно могу так говорить.

— Как вы ему это объясняете?

— Нам не приходится ничего специально объяснять. Наверное, своим примером. Честно говоря, даже никогда особо об этом не задумывался. У нас все происходит через обычное общение. Наверное, какие-то вещи удалось объяснить еще в семь-восемь лет. И сейчас, когда вы спрашиваете, я даже не могу вспомнить какие-то серьезные разговоры на тему того, что у него есть какие-то привилегии. У нас вообще такого нет.

— Он не подходит с просьбами вроде: «Папа, купи мне новый айфон»?

— У него есть телефон, и он его полностью устраивает. Недавно мы подарили ему новый. Не последнюю модель, но новый телефон. До этого он года три ходил со старым. Мы сами решили, что пора менять, потому что начались проблемы с батареей, телефон быстро разряжался. Все-таки ребенок должен быть на связи. Он очень понятливый парень, и мы этому рады. Значит, в плане воспитания все делаем правильно.

Нет такого, чтобы он был недоволен отсутствием у нас машины, поездками на метро или еще чем-то подобным. Вообще нет. Честно говоря, этот вопрос даже поставил меня в тупик. Потому что мы не делали ничего особенного, чтобы объяснить ему, что он не какой-то привилегированный человек из-за того, кто его отец.

— Глядя на него, что вы видите? Как изменились дети по сравнению с вашим временем?

— Понятно, что сейчас многое уходит в гаджеты. Но это нормально, мир развивается. При этом, если есть альтернатива гаджетам, он все равно выбирает улицу. И это нас радует. Друзья, прогулки, футбол во дворе. Конечно, как и любой подросток, он любит сходить в компьютерный клуб, поиграть там полтора-два часа в выходной день. Мы это принимаем, потому что это поколение такое. У нас были свои игрушки, у них — свои.

— А вы сами как отец изменились за эти годы? Если сравнивать себя нынешнего с тем временем, когда у вас появились первые дети.

— Конечно, изменился. Стал мудрее, взрослее. Если говорить о ребенке, который родился у нас в декабре, то всю беременность я был рядом с женой, за исключением трех дней. Все девять месяцев практически каждый день находился рядом. После рождения ребенка мы тоже полтора месяца были вместе каждый день. Впервые в жизни у меня появилась такая возможность.

Раньше были тренировки, игры, сборы, выезды. А сейчас впервые получилось прожить этот период полностью рядом с семьей. Ну и возраст уже другой. Все воспринимаешь немного иначе. Не то чтобы более ответственно, а скорее более осознанно.

— Не жалеете, что такой осознанности не было раньше?

— А о чем жалеть? Это жизнь. Да и не могло тогда быть такой осознанности. Ее практически ни у кого нет в молодом возрасте. Все приходит со временем.

— Как сейчас складывается ваше общение с детьми от предыдущих браков?

— Мне хотелось бы, чтобы его было больше и чаще. Но как есть, так есть. По мере возможностей общаемся.

— Не приходится слышать претензии: «Папа, почему ты со мной мало общаешься?»

— Нет, такого не замечаю.

— А насколько вы можете влиять на их взросление, привычки, взгляды?

— Давайте так. У меня уже совершеннолетняя дочь, поэтому какого-то влияния на нее у меня нет. Ей уже 20 лет. Если она обратится за советом или захочет что-то обсудить, тогда можем поговорить. Но самому вмешиваться я не считаю правильным. Что касается младшего сына, то когда мы встречаемся и общаемся, если разговор заходит на какие-то темы, то, конечно, стараюсь своим примером показать определенные вещи, жизненные принципы. Он ведь тоже отмечает, как мы общаемся внутри семьи, как относимся друг к другу. Хочется, чтобы у него потом была возможность выбора. Чтобы, когда вырастет, он понимал: есть такие примеры, есть другие.

— Каково быть многодетным отцом?

— Мне кажется, когда наступит момент и я стану дедушкой, тогда можно будет спрашивать про какие-то особые ощущения. А сейчас для меня все идет своим чередом — я всегда хотел большую семью и много детей.

— Вас как-то спрашивали, какой должна быть жена, и вы ответили, что с учетом вашего опыта это не к вам вопрос, а к ней. Но все-таки — что самое важное?

— Чтобы девушка была доброй.

— А как это понять?

— А вы не понимаете, когда человек добрый, а когда нет?

— По-разному бывает. Иногда люди раскрываются гораздо позже, чем хотелось бы.

— Да, поэтому и не надо спешить. С моей супругой мы уже почти 9 лет вместе. И я считаю, что самое важное качество в женщине — это ее доброта. К мужу, детям, родным да вообще к посторонним людям независимо от их статуса и роли.

— Все ли ваши жены были добрыми?

— Нет.

— Давайте перейдем к «Зениту». Вы почувствовали радость от чемпионства?

— Сложно сказать. Наверное, в большей степени я радовался за своего брата. Он заслужил этот титул в своем прощальном сезоне. То, что ему удалось стать чемпионом перед завершением карьеры, для меня стало большой радостью.

— Можно ли назвать чемпионство «Зенита» закономерным? Особенно с учетом того, что по ходу сезона к игре команды возникало много вопросов, и мы с вами тоже это обсуждали.

— В целом да, закономерным. Мы обсуждаем игру «Зенита» в контексте того, что она непривлекательная, блеклая и так далее. Об этом многие говорят. Но если даже такой игры оказалось достаточно для чемпионства, значит, конкуренты в каких-то моментах были хуже. Пусть даже не на всей дистанции, а отдельными отрезками. Поэтому это вопрос не к «Зениту», а скорее к его конкурентам.

— На ваш взгляд, такой стиль — это вынужденная мера Сергея Семака, исходя из подбора футболистов, или это его концепция?

— Насчет концепции мне сложно говорить. Но яркость игры во многом зависит от ярких индивидуальностей на поле. Чем их больше, тем привлекательнее футбол. Значит, таких исполнителей в команде было недостаточно.

— Чем этот титул отличается от предыдущих чемпионств?

— Если сравнивать с позапрошлым чемпионством, то, наверное, ничем. Но в этот раз до самого последнего тура ничего не было понятно. А это уже интрига. И именно такие вещи привлекают болельщиков. Для болельщиков «Зенита», конечно, приятнее, когда все решается за несколько туров до финиша. Но для чемпионата лучше, когда борьба идет до конца. В этом сезоне «Зенит» лидировал всего три тура. И этого оказалось достаточно. Главное — быть первым в последнем туре, а не считать, сколько времени ты находился на вершине по ходу сезона.

— А вам лично нравится такой прагматичный футбол? Цель оправдывает средства или хотелось бы видеть что-то более яркое?

— Я не думаю, что команда выходит на поле с установкой играть как можно менее ярко, но добиться результата. Мне кажется, дело в другом. Сейчас в составе «Зенита» не так много футболистов, которые способны за счет индивидуального мастерства добавить игре изюминку, искру. Они пытаются это делать, но не всегда получается. И здесь возникает другой вопрос: насколько тогда хуже выглядят соперники. И это, честно говоря, печалит. На мой взгляд, российский футбол сейчас стал менее зрелищным. В том числе потому, что у нас стало меньше действительно качественных легионеров.

— Насколько нынешний «Зенит» уступал лучшим версиям команды Семака по качеству игры?

— Сложно судить. Мы ведь не можем взять команду образца 2026 года и поставить ее играть против команды образца 2020-го. Если бы это можно было сделать на поле, тогда получили бы ответ. А так, с точки зрения результата, этого оказалось достаточно. Поэтому сложно сравнивать. Болельщики, наверное, скажут, что команда уже не проходила катком по соперникам и так далее.

— Уже не доминирует и не унижает?

— Ну да, такая история. Доминирования стало меньше, но команда все равно чемпион. И мы снова возвращаемся к одному и тому же: есть результат, есть победитель. Мы и в прошлый раз об этом говорили. Победителей не судят. Каким образом тренер добился результата, какой тактикой, через какой труд и какие сложности — потом уже мало кого волнует. Выиграли лигу — и все. То же самое с «Зенитом». Какая разница? Все довольны, все счастливы, титул есть.

— Но здесь уже начинаются разговоры про поиск оттенков и «фруктовых ноток».

— Конечно. Но это даже здорово. Получается, чемпионства настолько стали привычными, что уже в чемпионском сезоне люди начинают искать недостатки и все равно пытаются найти повод для критики. Не то чтобы принизить заслугу, но немного ее обесценить.

— Тем не менее сам Семак после чемпионства говорил, что больше всего ему запомнился худший за 16 лет старт команды. Как вам кажется, в чем была причина? Плохая форма, ошибки селекции, тренерский кризис?

— Не знаю. Команда действительно выглядела неярко. Наверное, это совокупность всего, что вы перечислили. Но в этом как раз и проявился класс тренера. В итоге Семак сумел изменить ситуацию и привести команду к чемпионству. Ну и сами футболисты тоже.

— Закрылось ли чемпионское окно «Краснодара»?

— Нет. Если они смогут увеличить количество качественных футболистов и получат возможность полноценно ротировать состав, чтобы игроки, выходящие на замену, как минимум не ослабляли игру команды, то «Краснодар» будет бороться за чемпионство и дальше. Собственно, они уже три года подряд находятся в этой борьбе.

— В этом сезоне сложилась странная ситуация. С топовыми соперниками «Зенит» играл хорошо, а вот с середняками и аутсайдерами регулярно возникали проблемы. Почему?

— Мне кажется, причина именно в индивидуальностях. Когда были яркие футболисты, способные в одиночку решить эпизод, обыграть двух-трех соперников, придумать что-то нестандартное, тогда было проще вскрывать насыщенную оборону. Очень многие команды против «Зенита» большими силами оборонялись, отдавали инициативу и пространство. На своей половине поля играли компактно. В таких матчах особенно важны футболисты, которые за счет индивидуальных действий могут изменить ход игры. Сейчас таких игроков стало меньше. Поэтому и возникали проблемы.

Раньше с этим справлялись Малком, Клаудиньо, если вспоминать предыдущие годы. В нынешнем составе Луис Энрике, тот же Глушенков лишь эпизодически проявляют себя именно в таких матчах. Наверное, именно на них рассчитывали как на футболистов, способных решать эпизоды за счет индивидуального мастерства.

— Насколько опасна привычка удерживать счет вместо того, чтобы добивать соперника?

— Смотря против кого играть. Я думаю, были матчи с командами из нижней части таблицы, где «Зенит» действительно удерживал преимущество. Но уровень соперников все равно не позволял им серьезно переломить ход встречи. Если посмотреть на количество опасных моментов у этих команд в матчах против «Зенита», когда они уступали по ходу игры, то их было не так много.

Я был на нескольких таких матчах. Например, с «Пари НН». Да, «Зенит» не создавал большого количества моментов, но и не возникало ощущения, что соперник способен сравнять счет. Не было впечатления, что игра сейчас перевернется и «Зенит» пропустит. Наверное, это прежде всего связано с уровнем соперника.

— Какие ошибки Семаку нельзя повторять в следующем сезоне?

— Не знаю. Тут я ничего не могу сказать.

— Но у вас же наверняка есть мнение, что было сделано не так?

— Нет. Я считаю неправильным рассуждать об ошибках, не находясь внутри команды. Со стороны невозможно объективно оценить, что именно происходило. Ты не знаешь всех обстоятельств, не знаешь внутренних процессов. Поэтому делать какие-то выводы было бы неправильно.

— В декабре мы общались с Аршавиным. Он тогда сказал, что, по его мнению, Сергей Семак остался тем же тренером, каким был в 2019 году, когда только пришел в «Зенит». В том смысле, что он не развивается. Вы согласны?

— Любой человек — и тренер, и футболист — с каждым годом развивается и становится опытнее. Если ты продолжаешь работать в профессии, остаешься действующим тренером или игроком, то развитие неизбежно. Для меня Семак здесь не исключение. Он развивается, становится мудрее, опытнее во многих вопросах. Наверное, именно это и помогло ему в нынешнем сезоне переломить ситуацию после неудачного старта.

— Адамов уже стал полноценным первым номером «Зенита» и на следующий сезон тоже? Или это все-таки временное решение?

— Сложный вопрос. Он хорошо провел этот сезон. Не было чего-то очень яркого и запоминающегося, но он играл надежно. А для вратаря это самое главное. Но мне кажется, что «Зенит» все равно находится в поиске. Это исключительно мое ощущение. Я ни от кого ничего не слышал, но у меня нет впечатления, что внутри клуба есть полное удовлетворение и понимание того, что вопрос с первым номером окончательно закрыт.

— То есть для Латышонка ситуация становится тревожной?

— Чем дольше он остается в роли второго вратаря, тем хуже для него как для амбициозного футболиста. Это точно не пойдет ему на пользу. Мне кажется, пример Лантратова здесь очень показателен. На мой взгляд, это хороший вратарь, но уже второй сезон он находится за спиной Митрюшкина и, соответственно, не развивается. Лучше от этого не становится.

— Не знаю, насколько вы сейчас общаетесь с действующими футболистами, но изменился ли их менталитет? Раньше многие предпочитали сидеть на скамейке в топ-клубе, а не уходить играть. Как говорят «сменки реже — деньги те же».

— Нет, сейчас я общаюсь с футболистами редко и точно не на такие темы. Но мне кажется, что особо ничего не меняется. Тем более после введения нового лимита. Периодически появляются интервью, где некоторые футболисты говорят, что не готовы уезжать даже в средние клубы ведущих европейских лиг из-за более низких зарплат. Поэтому я не думаю, что в менталитете молодых футболистов что-то серьезно изменилось.

— Мы с вами еще говорили про проблемы Соболева, про его проблемы с бегом и другие нюансы, из-за которых он мало на тот момент забивал. Интересно видеть, как он преобразился с тех пор.

— Я по-прежнему считаю, что по своим игровым качествам он не тот нападающий, который должен играть в «Зените», если команда претендует на чемпионство. Да, он забивал. И это здорово, что он забивал важные мячи. Но если говорить именно об игровых характеристиках, то, на мой взгляд, у «Зенита» должен быть более сильный нападающий.

— Что, на ваш взгляд, изменилось у Соболева? Семак как-то поменял его роль в команде или дело в чем-то другом?

— Мне кажется, он просто стал лучше двигаться. Наверное, взялся за себя, сбросил какой-то вес. Мне кажется, это главное изменение. И этого оказалось достаточно, чтобы успевать добегать в нужные зоны, чтобы хватало сил на определенные отрезки матча и появлялась возможность реализовывать моменты.

— В таком случае насколько Тюкавин подходит под футбол Семака, чей переход сейчас активно обсуждают?

— Если говорить о команде вроде «Зенита», которая доминирует и чаще играет с позиции силы, то ей нужен нападающий, который заставляет линию обороны соперника опускаться глубже к своим воротам и тем самым создает пространство между линиями. Во многом это достигается за счет постоянных открываний за спину защитникам. Тюкавин как раз футболист такого плана.

Насколько он подойдет именно «Зениту», сказать сложно. В футболе было очень много примеров, когда все говорили: вот это именно тот игрок, который нужен этой команде. А потом он переходил туда, и ничего не получалось. Поэтому здесь все очень индивидуально.

— Если говорить о спорных трансферных решениях, почему не получилось у Джона Дурана?

— Вообще не знаю. Я его практически не видел на поле, поэтому мне сложно судить. Но перед тем как приобретать футболиста или брать его в аренду, нужно внимательно изучать его историю, смотреть, как он вел себя в предыдущих командах. Насколько я понимаю, у него похожие проблемы возникали и раньше. Об этом многие писали и говорили.

Есть, наверное, такое ощущение, когда тебе кажется, что именно ты сможешь изменить ситуацию, которая до этого повторялась много раз. Думаешь: вот сейчас все получится. А потом оказывается, что ты ошибался. Наверное, была надежда, что российский чемпионат ему подойдет лучше, что здесь получится его перезапустить. Игрок-то он качественный. Но, видимо, главная проблема у него в голове. А это исправить сложнее всего.

— За карьеру сталкивались с футболистами, для которых футбол был настолько не на первом месте?

— Настолько, насколько об этом говорят в случае с ним, — нет. Как бы футболисты ни относились к себе и к профессии, когда я играл, все равно все тренировались и работали.

— Луис Энрике — это все-таки плюс или минус для «Зенита»?

— Думаю, если он сейчас хорошо проявит себя на чемпионате мира и будет там заметен, то это уже плюс для «Зенита». Хотя бы потому, что вырастет его трансферная стоимость и появится возможность выгодно его продать. Ну и не стоит забывать его гол в ворота ЦСКА. Просто ярких моментов от него в этом сезоне было очень мало. Мне кажется, их могло быть в несколько раз больше.

— Вендел — это какая-то квинтэссенция бразильского футбола. Может фестивалить, но выходит на поле и делает результат.

— Насчет того, насколько он фестивалит, не знаю. Но даже если это так, это никак не мешает ему держать свой уровень.

— А как подобные истории воспринимаются внутри команды? Когда есть звездный футболист, который регулярно опаздывает. Все-таки правила вроде бы должны быть одинаковыми для всех.

— Если его штрафуют, то этого уже достаточно. Никто не будет говорить: «Почему ему можно?», если за нарушение есть наказание. Это личное дело каждого футболиста. Если ты готов платить штрафы, можешь хоть каждый день опаздывать. Вопрос только в том, устраивают ли тебя последствия.

— Лучший трансфер «Зенита»?

— Дивеев. Мне кажется, это был бы очень хороший трансфер. Если его обойдут стороной травмы, то он способен на долгие годы закрыть позицию центрального защитника в «Зените».

— Возможный уход Нино — это серьезная потеря?

— Думаю, да. Все-таки для РПЛ это защитник очень хорошего уровня, опытный футболист. Не знаю, насколько подойдет новый защитник из «Балтики» под тот футбол, который хочет видеть Семак. В «Балтике» он постоянно играл в тройке центральных защитников. «Зенит» же строит игру через выход из обороны за счет короткого и среднего паса. У «Балтики» футбол был совершенно другим, с большим количеством длинных передач.

Поэтому будет интересно посмотреть, насколько быстро этот футболист сможет адаптироваться. Думаю, тренерский штаб и люди, отвечающие за трансфер, этот момент, конечно, учитывали.

— Насколько остро для «Зенита» стоит проблема правого защитника? Кто выглядит оптимальным вариантом — Мантуан, Дркушич или Караваев?

— Здесь многое зависит от соперника. Семак использовал всех этих футболистов, и, кстати, достаточно неплохо подстраивается под разные команды. Это тоже говорит о его тренерской гибкости. Лично мне больше нравится Мантуан. Возможно, он менее надежен в обороне, но зато гораздо активнее впереди. Это бросается в глаза и лучше запоминается.

— Все чаще говорят о необходимости перестройки команды. При этом все больше вопросов возникает к системообразующим игрокам — Барриосу, Дугласу Сантосу. Насколько их возраст влияет на «Зенит»?

— Мне кажется, что Дуглас Сантос все-таки не системообразующий игрок. Системообразующий игрок — это Вендел. Весь центральный хребет команды — центральные защитники и центральные полузащитники — это основа того, на чем держится игра. Что касается Барриоса, то он хорош, когда рядом с ним есть такой футболист, как Вендел. Барриосу не нужно отвечать за организацию игры, его задача — разрушать. А в разрушении он очень силен.

По Дугласу Сантосу видно, что с возрастом он стал немного медленнее. Видны и ошибки, которые приводят к опасным моментам или голам. Раньше такого было меньше. Но при этом уровень нашей лиги он по-прежнему спокойно тянет. Хотя для меня стало удивлением, что он поехал на чемпионат мира.

— Не ожидали?

— Нет. Ни того, что поедет, ни того, что выйдет на поле.

— Может ли Карпукас стать преемником Барриоса?

— Сложно сказать. Он неплохо провел концовку чемпионата. Но мы снова упираемся в то, что разные команды играют по-разному, у футболистов разные задачи на поле. Барриос в первую очередь разрушитель. Карпукас в «Локомотиве» участвовал и в созидании, много перемещался, потому что у них была хорошая взаимозаменяемость в центре поля. Поэтому функционал у них все-таки немного разный.

— Отдельная тема — пенальти. Удивительно, сколько их не забил «Зенит». В чем проблема?

— Бывает. По-моему, похожая история была и у «Краснодара», только не помню, в каком именно сезоне. Наверное, это стечение обстоятельств. Ну и, конечно, уровень мастерства исполнителей. Со стороны кажется, что пенальти — это очень просто. Но я знаю, что практически во всех командах, где я играл, штатные пенальтисты очень серьезно отрабатывали этот элемент на тренировках.

— Насколько серьезной проблемой для «Зенита» станет новый лимит?

— С учетом того, что есть Дивеев, Глушенков и другие российские футболисты, в следующем сезоне это не выглядит большой проблемой. Думаю, все команды будут постепенно готовиться к новым требованиям и усиливаться российскими игроками.

— Кондаков — это уже реальная заявка на игрока основы или пока рано об этом говорить?

— Если рядом с ним будут играть такие футболисты, как Вендел и Барриос, то он вполне может выходить в составе, расти рядом с ними и развиваться. Поэтому почему нет? Такой вариант вполне возможен.

— Может ли ужесточение лимита заставить Семака чаще смотреть в сторону академии?

— Не думаю, что это напрямую связано. Если в академии нет футболистов нужного уровня, то какая разница, есть лимит или нет? Мне кажется, клубы скорее будут активнее смотреть на рынок российских футболистов, чем на академию.

— Но здесь ведь вопрос доверия. Если бы в свое время вам и Аршавину не доверяли, то ничего бы не получилось.

— Я думаю, что у нас тогда был уровень, который позволял спокойно играть в командах российской премьер-лиги. Есть ли сейчас в академии футболисты такого уровня — честно говоря, не знаю.

— Но вы ведь тоже не сразу начали забивать. Насколько помню, прошло довольно много матчей. Тем не менее тренер продолжал вас выпускать.

— Не всегда. Первые шесть матчей я провел в составе, потом перестал забивать. После этого семь матчей не выходил в старте, играл только на заменах. Поэтому все было вполне закономерно. Но уровень моего мастерства уже тогда позволял находиться в основной команде независимо от того, были бы легионеры или нет. Поэтому я считаю, что значение имеет не лимит, а уровень мастерства молодых игроков. Есть сейчас футболисты такого уровня или нет — вот в чем вопрос.

— Аршавин говорил, что ни разу не видел Семака в академии. Это проблема? Должен ли главный тренер посещать академию?

— Сложно сказать. Думаю, какие-то матчи он все равно смотрит. Но обязательно ли ему постоянно там присутствовать — не уверен. У Семака большой штаб помощников. Наверняка у него есть вся необходимая информация о том, какие футболисты растут в академии и кто из них выделяется. О ярких ребятах он в любом случае знает. Те же Шилов-Кондаков ведь привлекаются к работе с основной командой не просто так.

— А Морозов ходил на матчи академии?

— Не часто. Ходил, конечно, но не думаю, что регулярно. Раньше было проще. На выездные матчи мы летали вместе с дублем, домашние игры проходили на Коломягах, а тренировались мы на базе. Поэтому прийти и посмотреть молодежь было гораздо легче. Даже мы, футболисты основной команды, иногда ходили на такие матчи.

— Если смотреть уже с позиции вашей нынешней должности, можно ли придумать систему, которая позволит большему числу выпускников академии играть за «Зенит»?

— Нет такой системы.

— Почему? Все-таки у вас есть имя, влияние.

— Систему должны придумывать те люди, которые руководят академией. Их задача — создать условия, при которых футболисты будут развиваться, расти и дорастать до уровня первой команды. Это их непосредственная работа и их главная задача. В моей нынешней должности это уже не моя зона ответственности.

— Я видел вас на чемпионском праздновании на Конюшенной площади. Понятно, что российские игроки вас знают. А иностранцы узнают?

— Не знаю. Наверное, нет. Честно говоря, никогда об этом не задумывался. Да и для меня это не так важно. Мне вообще не слишком важно, узнают меня люди или нет. Это точно не самоцель.

— Какие-то ностальгические чувства тогда испытали?

— Нет.

— Не сентиментальный человек?

— Ностальгии точно не испытывал. Была радость за брата. В первую очередь именно за него. Если честно, я во многом из-за него туда и поехал.

— Сейчас многие говорят, что он может заменить ушедшего Бирюкова. Все-таки опыт, авторитет, влияние внутри команды.

— Сложно сказать, кем и где он будет работать. Да, игрового опыта у него очень много. Но быть игроком и быть тренером — это две совершенно разные профессии. Поэтому в любом случае ему потребуется время и уже тренерский опыт. Если это действительно будет работа в главной команде, то это здорово. Мне кажется, в таком случае ему будет проще адаптироваться. Потому что в последние годы карьеры он уже во многом выполнял функции помощника тренера вратарей.

— Находясь сейчас в этой жизненной точке, вы счастливы?

— Да.

— Все идет так, как вы хотите?

— Мне бы хотелось приносить больше пользы развитию детского спорта. Очень хотелось бы влиять на то, чтобы детям было комфортнее, удобнее и доступнее заниматься любимым видом спорта. Пока я понимаю, что не могу сделать все, что хотел бы. Но делаю то, что в моих силах. Как в своей должности, так и в плане благотворительности — полгода назад я запустил благотворительное приложение для адресной помощи детям- спортсменам по всей России (оно называется «На Старт»). Надеюсь, что дальше я смогу делать еще больше для развития детского спорта. Продолжаем работать.