«Они говорят не с нами, а со своими избирателями». Политолог Минченко объяснил, чем в Европе слушают слова Путина

Предупреждение Владимира Путина о том, что Россия не хочет войны с Европой, но готова принять вызов, если он последует, в западных СМИ назвали «ястребиным выпадом», а политики начали обсуждать, как им после таких слов теперь защитить миллиард европейцев от «путинской агрессии». «Фонтанка» попыталась понять, почему языковой барьер оказался столь неприступен.

Эти слова прозвучали за минуты до важных переговоров с американской делегацией в Кремле о плане урегулирования конфликта на Украине. Президент России сетовал, что изначальный план Дональда Трампа из 28 пунктов оказался сильно скорректирован после вмешательства представителей Евросоюза, что, по сути, означало крест на нем.

«Даже тогда, когда они якобы пытаются внести изменения в план Трампа, все эти изменения направлены только на одно — на то, чтобы вообще заблокировать весь этот мирный процесс, выдвинуть такие требования, которые для России являются абсолютно неприемлемыми», — объяснил Владимир Путин. Из этого он заключил, что раз так много делается, чтобы мирных соглашений достичь не удалось, тогда, получается, цель всех этих усилий — продолжение и даже расширение конкфликта. Ну и дальше уже — воевать мы не собираемся, но если они захотят, мы готовы прямо сейчас. Вот такой контекст этого высказывания.

В Европе же услышали только последние слова.

«В конце концов, НАТО — это оборонительный альянс. И мы останемся таковым. Мы готовы и полны воли сделать все, чтобы защитить миллиард человек [живущих в Европе] и обеспечить безопасность наших территорий», — ответил генеральный секретарь НАТО Марк Рютте на слова Путина, которые в СМИ охарактеризовали как «ястребиные выпады». А колумнисты начали записывать подкасты с названиями вроде «Собрался ли Путин воевать с Европой».

Перед этим Рютте перечислил реальные, на его взгляд, действия, которые Россия уже предпринимает в качестве агрессии против Европы: «Нарушает воздушное пространство, проводит кибератаки и использует космические корабли для картографирования подводной инфраструктуры союзников». «Эти инциденты подчеркнули необходимость неослабевающей бдительности», — подвел черту Марк Рютте.

Далее выступил министр иностранных дел Польши Радослав Сикорский. Его высказывание показалось ответом на ни кем не заданный вопрос о том, что будет, если Россия нападет на Европу. «Россия находится в значительно более слабом положении, чем она себе представляет. Возможно, Путину лгут [чтобы он так думал]. Однако в определенном смысле тот факт, что он нам угрожает, полезен, потому что еще больше подчеркивает необходимость сфокусироваться на вопросе поддержки Украины».

«Фонтанка» попросила Евгения Минченко, директора Центра исследований политических элит ИМИ МГИМО, объяснить, что означают эти недопонимания и какова их природа.

— Действительно ли Путина хорошо расслышали в Европе? Потому что все комментарии были будто бы ответом на совсем другие слова. Может, проблема перевода?

— Нет, они его не услышали, но эта глухота абсолютно намеренная. Они растиражировали слова президента как «Путин готов к войне с Европой».

— Они придумывают вопросы для себя и отвечают на них?

— Да.

— А кому тогда адресованы эти их слова? Ведь если они отвечали Путину, следовало бы отвечать на его собственные слова, а не на придуманные ими. Иначе в чем смысл этой перепалки?

— Никакому Путину они не отвечают. С Путиным они разговаривать не хотят. Они хотят заработать огромные деньги на милитаризации, на финансировании военно-промышленного комплекса. А для того, чтобы это сделать, надо убедить своих избирателей, что им грозит смертельная опасность — со стороны Путина, который заявил, что хочет воевать с Европой. Вся информационная политика Евросоюза за последнее время — это чистой воды передергивание. Давайте вспомним Каю Каллас, которая сказала, что за последние 100 лет Россия на всех нападала, а на нее никто не нападал. Включая Гитлера.

— Так а что, эти избиратели сами, что ли, историю не учили? Там же довольно очевидные вещи обсуждаются.

— Историю они, конечно, учили, но понятно, по каким учебникам. Например, современная молодежь стран Балтии — на каких учебниках учились? Дальше — Польша, Румыния и так далее. А если мы посмотрим учебники французские и немецкие, они не сильно отличаются. Там, может быть, такого градуса русофобии нет, но акценты там все далеко не пророссийские.

И информационное пространство целенаправленно цензурируется и зачищается.

— Марк Рютте в своем ответе Путину подчеркнул, что НАТО — это в первую очередь оборонительный союз и поэтому он сможет защитить европейцев.

— Ну, это вранье мы слышали много раз уже.

— Хорошо, но если вопрос все же в деньгах. Глядя на статистические данные об экономике Евросоюза и особенно некоторых стран, мы видим, что они, мягко говоря, не готовы сейчас к тратам в десятки и сотни миллиардов евро не то что на войну, но даже просто на перевооружение? Или это иллюзия?

— Да-да, поэтому они уже так и говорят людям прямым текстом: мы будем сокращать «социалку», чтобы потратить деньги на оборону.

— Ну а как нам самим надо понимать высказывание Путина о войне с Европой?

— Очень просто: вероятность войны с Евросоюзом действительно существует. Это первое.

Второе. Я бы настоятельно рекомендовал гражданам России всерьез задуматься над тем, чтобы в ближайшие годы не находиться на территории стран Евросоюза. Минимизировать туристические и деловые поездки.

Если есть европейский вид на жительство, это может стать фактором риска. Ведь если вдруг, не дай бог, начнутся боевые действия, то с ВНЖ велик шанс попасть в число депортированных лиц или даже в фильтрационные лагеря. А в странах Балтики могут и физически убить.

— Не очень хорошая перспектива.

— Надо просто понимать, что вот это все — не нулевые риски, если посмотреть на опыт прибалтийских стран в 1941 году. То, как они за несколько дней стремительно убили всех евреев, не дожидаясь прихода немцев, на мой взгляд, действительно наводит на очень печальные размышления.