Книги под елку. Настоящие слова и настоящие приключения — от исповеди классика до криминальной Казани

Накануне Рождества и Нового года обозреватель «Фонтанки» выбрал пять книг, которые, если их положить под елочку, точно заинтересуют одариваемых.

1
Фото: Vlad Vasnetsov с сайта Pixabay / коллаж
ПоделитьсяПоделиться

Несмотря ни на что, было в уходящем году и что-то хорошее! Выходили, скажем, книги, которые смешили, увлекали, напоминали о важном и прекрасном, помогали жить, наконец. Несмотря на все технологические новации, книга для многих по-прежнему — лучший подарок. Особенно если вам знакомы предпочтения близких.

Большой человек. Книга об Игоре Владимирове. СПб.: Петербургский театральный журнал, 2020. 12+

Фото: предоставлено издательством
ПоделитьсяПоделиться

Идея собрать воспоминания об Игоре Петровиче Владимирове (1919–1999), как сказано в предисловии к этому изданию, возникла больше двадцати лет назад, и вот наконец большому человеку — большую книгу. Любовно оформленный том формата table book (хорошо изданная книга с иллюстрациями. — Прим. ред.) — более пятисот страниц, сотни фотографий — составили воспоминания об актере и режиссере, на протяжении почти четырех десятков лет возглавлявшем Театр имени Ленсовета. Более сорока авторов, о некоторых из них уже тоже впору делать сборники воспоминаний: среди тех, кто, как и герой книги, уже «присоединился к большинству», — Александр Белинский, Галина Никулина, Алексей Петренко, Анатолий Равикович, Нора Райхштейн, Сергей Юрский…

Помимо воспоминаний коллег, учеников и друзей Владимирова здесь помещены и очерки его дочери Варвары Владимировой, и фрагменты откликов на спектакли в прессе, и справочные материалы. Издание прихотливо и изобретательно выстроено (составитель Александр Ласкин), это не только книга-памятник, но и книга-спектакль.

Не знаю, видели ли редакторы и составители это своей специальной задачей или так получилось само собой (думаю, скорее, второе), но первое, на что обращаешь внимание, знакомясь с текстами, — то, что никто здесь не пытается представить этого невероятно обаятельного и одаренного и, сколько можно понять, столь же сложного человека безупречным и святым, — и при этом книга сделана чрезвычайно деликатно и с уважением к чужой памяти. В этом (как и во многом другом) издание является образцовым.

Самуил Лурье. Химеры. М.: Время, 2020. 16+

Фото: предоставлено издательством
ПоделитьсяПоделиться

Спустя пять с половиной лет после кончины автора книга, составленная им самим незадолго до смерти, наконец вышла.

В предисловии Виктор Шендерович говорит о ней как о сборнике последних текстов Самуила Ароновича Лурье (1942–2015). Не совсем так: большую часть помещенных здесь шедевров (общим числом два десятка) мы читали — и десять, и пятнадцать, даже двадцать лет назад. Среди героев: Бунин, Гончаров, Довлатов, Набоков, Евгений Шварц, Шекспир… Это скорее the best of периода 2000–2015 гг. Другое дело, что книга, в которой поставлена точка 25 июля 2015 года (когда окончен завершающий сборник разбор «Запутанного дела» Салтыкова), за две недели до смерти, обладает внутренним сюжетом и вправду воспринимается как художественное и человеческое завещание и реквием.

«Была такая игра: словесность. Название сохранилось, но правила изменились. А были такие: составляешь из ничьих (общего пользования) готовых слов предложения якобы свои. Как правило — якобы. Настоящие свои получаются редко. Только когда расстановка слов не позволяет никакой другой интонации, кроме прозвучавшей в голове у автора. Бывает, впрочем, что она не вся умещается в одном предложении; воссоздается их последовательностью. Но все равно — настоящая (стóящая) интонация не допускает разночтений.

Потому и не допускает, что ничего лично вашего, кроме интонации, в предложении нет. Даже (и даже особенно) в тех случаях, когда вы изображаете речь чужую».

Не помню, чтобы книги Самуила Лурье (если не считать первое издание «Литератора Писарева», вышедшее еще при советской власти) издавались тиражом больше 1000 экземпляров. Вот для этой тысячи (будем надеяться) читателей (тираж, впрочем, в выходных данных не указан) «Химеры» — думаю, самое важное и драгоценное издание этого года.

Григорий Кубатьян. Великий африканский крюк. СПб.: Издательский центр «Гуманитарная Академия», 2020. 18+

Фото: предоставлено издательством
ПоделитьсяПоделиться

«Нас с Алексеем хорошо приняли в российском торгпредстве и поселили в их старое здание в престижной части Найроби. Здесь, в оазисе за высоким за забором, можно было отдохнуть в тиши и безопасности.

Ребята, будьте осторожнее! — сказали в торгпредстве. — Недавно в Найроби приезжал начальник киевского ОМОНа. Отправился вечером погулять в парк, так его неизвестные избили и ограбили. Что ещё хуже — покусали. Может, придётся прививку от бешенства делать».

Григорий Кубатьян — журналист и профессиональный путешественник, автор нескольких книг. Эта, как можно догадаться из названия, посвящена путешествию по Африке, которое автор несколько лет назад осуществил на мотоциклах на пару с приятелем, байкером Алексеем Помором. Более сотни отличных фотографий, умопомрачительные сюжеты, крайне здравый взгляд на окружающее, мягкий (само)ироничный юмор, лишенный как высокомерия представителя европейского цивилизованного мира, несущего «бремя белого человека», так и ложной политкорректности.

В предисловии Почетный консул Гвинейской Республики в Санкт-Петербурге и Ленинградской области Сергей Гирдин сформулировал message сочинения Григория Кубатьяна так: «Не идеализируя Африку и ее жителей, автор говорит: жизнь здесь порой непредсказуема и абсурдна, но в ней много прекрасного, удивительного, трогательного… Эта книга утверждает: мир сложнее, чем мы думаем, но если мы научимся относиться к нему с доверием, уважать его, то и он ответит тем же».

Справедливо, полагаю, не только для места действия «Великого африканского крюка».

Роберт Гараев. Cлово пацана. М.: Individuum, 2021. 18+

Фото: предоставлено издательством
ПоделитьсяПоделиться

Название — игра слов. Обстоятельный труд, посвященный так называемому «казанскому феномену» (подростковым и молодежным уличным бандам столицы Татарии) и охватывающий пять десятилетий, почти сплошь состоит из монологов участников группировок: этика, субкультура, иерархия уличных банд, довольно сложное внутреннее устройство…

«Поклонники версии появления казанского феномена в кабинетах КГБ считают, что уличные пацаны не могли сами придумать такие вменяемые инструменты управления молодежью, им обязательно должен был кто-то помочь или подсказать. Прямых доказательств участия КГБ, как и доступа к архивам самого всемогущего ведомства СССР, у меня нет, но отметать эту версию совсем было бы безосновательно», — говорит сам Роберт Гараев.

Автор, что называется, «включенный наблюдатель», и язык банд изучал не в библиотеках: в конце восьмидесятых он года два болтался в группировке, но вовремя соскочил, поступил в университет, переехал в Москву. Готовя книгу, Гараев завел группу в соцсети, участники которой делились воспоминаниями и консультировали автора. Кто-то говорит, не скрывая имени-фамилии, но большинство «давали показания» строго на условиях анонимности: многие из тех, кто в юности промышлял гоп-стопом и участвовал в «асфальтовых войнах» за территорию, нынче занимают важные посты уже в официальных структурах.

Александр Володин. Записки нетрезвого человека. СПб.: Издательство «Симпозиум», 2020. 18+

Фото: предоставлено издательством
ПоделитьсяПоделиться

Всем известен Александр Володин-драматург, и мало кто знает, что начинал он как прозаик: первая его книга — это сборник «Рассказы» 1954 года. Но «Записки нетрезвого человека» и «Оптимистические записки», объединенные под одной обложкой в этом сборнике, выпущенном «Симпозиумом», — это не рассказы в точном смысле, хотя там есть и краткие законченные новеллы. Книга продолжает традицию записных книжек Ильфа и Чехова, «Опавших листьев» Розанова, «Ни дня без строчки» Олеши... Это лаборатория писателя и одновременно публичный дневник человека, который с равным неравнодушием, острым, порою болезненным, откликается на события как частной, так и общественной жизни, рассказывает о зигзагах профессионального пути, исповедуется, наконец.

«Безвыходных положений нет. Если трудно вместе — можно разойтись. Если, напротив, конфликт на работе — можно найти другую, похуже. Если плохо в этом городе — можно уехать в другой, поменьше. Если больше невмоготу жить — можно перестать. Это случалось, и не раз, и с более достойными. Умерли все: Эйнштейн и Эйзенштейн, Гомер и Флобер, Фарадей и Фет… Безвыходных положений нет».

Собственно текст Володина составляет примерно одну треть от тома в 400 с лишним страниц. Остальное — аппарат издания: концептуальное предисловие, варианты текста, обширные комментарии, подготовленные петербургскими филологами Еленой Гушанской и Игорем Кузьмичевым. Книга продолжает подготовленное ими же самое полное на сегодня собрание стихотворений Володина, вышедшее в «Симпозиуме» в прошлом году.

Сергей Князев, специально для «Фонтанки.ру»

Фото: Vlad Vasnetsov с сайта Pixabay / коллаж
Фото: предоставлено издательством
Фото: предоставлено издательством
Фото: предоставлено издательством
Фото: предоставлено издательством
Фото: предоставлено издательством

ПОДЕЛИТЬСЯ

ПРИСОЕДИНИТЬСЯ

Самые яркие фото и видео дня — в наших группах в социальных сетях.Присоединяйтесь прямо сейчас:

Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter

Комментарии (1)

Наши партнёры

Lentainform

Загрузка...