Андрей Константинов: знание языков - конкурентное преимущество (видео)

В программе «Итоги недели с Андреем Константиновым» в эфире «Фонтанки.live» писатель Андрей Константинов прокомментировал мнение депутата Госдумы Ирины Яровой. Та якобы рассказала, что за время обучения российский школьник изучает русский язык в объеме 866 часов, а иностранные — 939 часов. «Граждан какой страны мы растим?» – вопрошала Яровая на встрече с коллегами.

«Люди, которые не очень хорошо знают какой-нибудь один иностранный язык, или совсем не знают ни одного языка, они зачастую искренне не понимают, зачем надо их знать и зачем их надо учить. Я молчу о том, что в России царской еще, дореволюционной, хорошим тоном было знать несколько языков. И, как правило, люди образованные, высших сословий, знали и французский, и английский, и немецкий, и греческий. И Пушкин писал по-французски. И это не убавляло какой-либо идентичности.

Наверное, Яровая не в курсе, что знание иностранных языков очень сильно развивает мозг и мышление. Голова начинает работать по-другому. Кроме того, невозможно учить язык и не знать ничего о стране этого языка, поэтому это еще и расширяет страноведческий кругозор. Есть некие языковые реалии, которые надо объяснять: откуда это, как это исторически сложилось. В голове сама собой начинает работать сравнительная лингвистика. Вместе с языком начинаешь понимать народ – носитель языка. А самое главное, что лучше начинаешь знать, понимать и тоньше чувствовать собственный язык. Переводчики на одно слово подыскивают два – три синонима, в разных значениях, разных сочетаниях, чтобы наиболее точно перевести. Одно и то же слово не может одновременно означать «наглость» и «нахальство», слово «наглость» более агрессивное. Вот эти нюансы начинаешь чувствовать, когда начинаешь работать с другими языками, и когда ты их пускаешь в себя. Кроме того, понимаешь, что наш мир — это единый дом, потому что очень много слов заимствуется. В наш язык приходят слова из других языков, наши слова приходят в другие языки, они смешиваются, слова эти приобретают другую форму, но остаются корни и понятно, как слово пришло в язык. Ты от этого не утрачиваешь идентичность, а наоборот, начинаешь ее лучше чувствовать.

Но есть народ, который не любит учить другие языки — это англосаксы. Они считают, что поскольку на английском языке говорит весь мир, то в массе своей они к этому относятся так: «А зачем нам?». Случай очень хорош для примера. Они становятся неспособны понимать историю, если она изложена иностранцами и сыграна иностранцами.

Это чисто американский прибамбас, когда они делают ремейки так называемые. Сняли шведы с датчанами сериал «Убийство», американцы обязательно купят лицензию и снимут свой. Вот им понравилось это, но они знают, что в том виде, в котором это сработали скандинавы, это не поймут. Это другая мимика. Им надо рассказать эту историю в американском формате. Это же в Голливуде еще началось, когда переснимали европейские полноформатные фильмы. И не только в случаях, когда литературное произведение было в основе, но и когда был оригинальный сценарий. Или достаточно посмотреть, как эти милые люди снимают то, что касается других стран, в частности нашей страны. Это касается «Войны и мира», «Анна Карениной», «Доктора Живаго». Не знают, не чувствуют, получается такая Россия, которая для всех интересная, красивая, кроме русских, которые не могут без смеха на все это смотреть. Балалайка, летающие медведи и пьющие из самовара водку мужички.

Есть такой термин ignorance – невежество по-английски. Это невежество в смысле игнорирования. У нас слово «игнорирование» откуда пришло в наш язык? Как раз от этого корня. Невежество в смысле «не знаю и знать не хочу».

А вот прямое следствие такого невежества — катастрофические ошибки американцев на Ближнем Востоке. Провалы такого страноведческого характера. Не знаем этих людей, не понимаем их традиций и менталитета, не желаем в это вонзаться, и нам кажется, что они при таких обстоятельствах поступят так-то, так-то и так-то. У них есть эксперты по Востоку, но выходцы из этих стран часто бывают заряженные и ушибленные люди, а эксперт должен быть нейтрален. Экспертов мало, они зачастую достаточно слабенькие. Их порок экспертного восприятия невысокий. Я зачастую думаю: «Ну как, это же третий курс, Восточный факультет Ленинградского университета. Задачка для дураков. Почему нельзя поступать в Ливии так, чтобы получить тот результат, который вы получаете. На спецкурсе по географии арабских стран мы уже знали, что здесь нельзя поступать так, чтобы не ударило током».

Очень редко, практически никогда, я не встречал англичан или американцев, которые бы говорили на русском без акцента. Посол Макфол говорил хорошо, но не без акцента. А по-арабски они еще смешнее говорят, язык фонетически труднее русского. Для русских же, хотя у нас много плохого и отрицательного, по-английски говорить на хорошем уровне не самая сложная задача. Мой соавтор Борис Александрович Подопригора может говорить по-английски с различными акцентами: как житель Техаса, как диктор BBC. А я встречал людей, которые говорили на арабском без акцента. Я видел наших людей, которые по-корейски говорят без акцента. Поэтому знание языков – это очень серьезное, конкурентное преимущество и не понимать этого... я даже не знаю, что сказать. Это все равно, что предложить поменьше заниматься физкультурой.

Патриотизм — это чтобы мы были сильнее, красивее, а чтобы быть сильнее, мы должны знать языки. Я не заметил, чтобы в школах было много языков. Вот у меня дети учатся в очень приличной школе, там, наверное, нормальные учителя, я не берусь судить, но я сужу по тем знаниям, которые они демонстрируют. Они не очень хорошо знают английский язык. Я не могу понять, а с чего решили, что много этого языка? Моему сыну 14 лет, он может что-то пролопотать «моя-твоя», в Стокгольме не заблудиться, но не сказать, чтобы это были такие вот знания. Скажу по секрету, у нас на журфаке, на котором я преподаю 18 лет, студенты, как правило, не знают английского, о двух языках даже не идет речи. А между прочим, серьезные изменения в голове происходят, когда ты знаешь минимум два языка. По-другому голова начинает работать. Это очень широкий синонимический ряд, аллегорические возможности, аллюзивный ряд широкий, речь богатая становится. А у меня, когда я был председателем Союза журналистов Петербурга, периодически были проблемы: когда предлагали стажировки за рубежом с условиями, чтобы кандидату было до 25 лет и свободное владение английским языком, про Италию и Францию я вообще молчу, так мне было их не найти.

Яровая сказала очень странную вещь, если она действительно ее сказала, если это не вырвано из контекста, и если Жириновский ее там парами не окуривал, после чего можно сказать и не только это. Нет у нас обилия иностранных языков в школах. Есть специальные школы, где преподаются два и три языка, но в обычных школах только один язык, и он не дается в большой плотности.

О других важных и резонансных событиях минувшей недели – гендиректор АЖУРа Андрей Константинов – в эфире «Фонтанки.live».

© Фонтанка.Ру