Поэтов моднее Бродского в Петербурге еще не придумали. Кабак «Шалман» как раз питейным и гастрономическим привычкам поэта и посвящен. Дмитрий Грозный спустился в подвал дома Мурузи, чтобы попробовать моченую сливу и маринованную редиску, а заодно прослушал целую лекцию по литературе и архитектуре.

«Бродский любил в свою поэзию привнести необычное слово. Лев Лосев отмечал, что лексикон Бродского, который он использовал в своих произведениях, в несколько раз превышал поэтический словарь Ахматовой», — рассказывает Левон, и это последнее, что ожидаешь услышать от сотрудника ресторана. Тем более заведения с таким разгульным названием, как «Шалман».
Поиски «Шалмана» — настоящий квест. И это притом что адрес знаменитый — тот самый дом Мурузи. Но все равно пришлось попотеть: дом выходит сразу на три улицы, и я обошел их все, пока не обнаружил неприметную серую надпись на стекле двери в цокольном этаже, а по сути — подвале. Таким образом, гости «Шалмана» в прямом смысле слова должны неизбежно «низко пасть».

Заведение входит, как теперь принято выражаться, в экосистему музея Бродского. Которая все расширяется и расширяется. Ныне в ее состав, помимо самих «Полутора комнат», входят книжный магазин и бар «Конец прекрасной эпохи», выставочное пространство «Квартира № 7», китайский ресторан «Пища династии Минь» (имеет отметку один лимон рейтинга Lemon Guide) и «Квартира № 34», в которой сейчас располагается зимняя гостиная ДК Лурье. Всех их объединяет не один, а сразу два Бродских: поэт Иосиф и архитектор Александр, который спроектировал все музейные и околомузейные проекты. Александр любит использовать фанеру, старую мебель и прочие элементы интерьера, будто бы найденные на блошином рынке или даже на свалке.
Фирменный стиль архитектора легко читается и в «Шалмане»: барную стойку он собрал из советских стеклоблоков, основанием для которых послужили кирпичи с дореволюционными клеймами, над ней на экране мелькают отрывки старых черно-белых фильмов, а под ребристым, как стиральная доска, потолком на длинных полках расставлены пустые бутылки с советскими этикетками. Из любви к нашему алкогольному ДНК я пересчитал, что только одну из полок украшают 11 бутылок «Розового крепкого», 16 бутылок коньяка «Дербент», 27 бутылок настойки «Женьшеневой», 4 бутылки «Вермута», 10 бутылок «Белого столового», 20 бутылок плодово-ягодного «Лучистого крепкого» и 1 бутылка азербайджанского вина «Аг суфре». Всего же, как меня заверили, бутылок 163. Кстати, сам Иосиф Бродский поступал почти аналогично, с той лишь разницей, что верхнюю полку своего книжного шкафа в полутора комнатах превратил в экспозицию емкостей из-под импортного алкоголя.



В целом пространство «Шалмана» почти целиком состоит из узких проходов и тупичков, чтобы каждый мог найти укромный уголок для себя. При этом тут никто не заигрывает с ностальгией по «брежным временам».
Музыкальный ряд соответствующий: от классики рок-н-ролла до классики ленинградского рока и советской эстрады. «Зоопарк» и «Аквариум» в андерграундной обстановке смотрятся естественно, но возник вопрос, как Бродский относился к творчеству Юрия Антонова?
Околомузейный общепит в доме Мурузи так или иначе связан с поэтом, который, например, полюбил за океаном китайскую стряпню: даже объявление о присуждении Нобелевской премии застало его в китайском ресторане. «Шалман», в свою очередь, рассказывает о других гастрономических пристрастиях Бродского. Шеф-повар Сергей Ким (он же отвечает за «Пищу династии Минь») разделил меню на две части: ленинградское и эмигрантское. Названия — узнаваемые, цены по нынешним временам можно признать демократичными. Большая часть блюд стоит не более 590 рублей. Дороже 1000 — две позиции, снабженные пометкой «на двоих». Я увидел курицу тапака (1690) на стойке раздачи — и это действительно не цыпленок.
Кроме того, на титульной странице есть сет «Двести» (1990). Здесь вам обязательно процитируют строчки из стихотворения Бродского 1968 года:
Кажинный раз на этом самом месте
я вспоминаю о своей невесте.
Вхожу в шалман, заказываю двести.
Так вот «Двести» — это пять настоек (по 40 мл) и пять закусок к ним.
Вообще, если театр начинается с вешалки, то питейное заведение — с закусок. И надо признать, местные сезонные соленья (490) — вещь уникальная. В плошке собраны вкусы исключительно нетривиальные: моченые яблоки и сливы («Приезжай, попьем вина, закусим хлебом. Или сливами», — писал классик). И как же здорово хрустеть маринованной редиской!

В форшмаке (590), который подают с треугольниками бородинского хлеба, выдержана очень правильная степень селедочности. С ним прекрасно рифмуется кориандровая настойка (290). Да и как ее не заказать, если на полях меню отмечено, что она, по признанию Барышникова, была у Бродского любимой.

А вот винегрет (420) получился какой-то излишне аккуратный и почти пресный, ему не хватает русской удали и смачности: то ли кильку нужно сверху положить, то ли соленых огурцов добавить. Или как минимум порубить все крупнее.

Шурпа (590) — очень ладная: степень жирности — не запредельная, куски баранины — большие, вот только обязательно нужно увеличить температуру подачи. Пельмени (590) — блюдо по принципу «все и сразу»: бульон и, конечно, плошку со сметаной приносят отдельно. Можешь комбинировать все по желанию. Получается почти комплексный обед.


Но главный аттракцион «Шалмана» — котлеты. Поэт сам говорил: «Мой идеал — это кастрюля с котлетами, и чтобы руками из нее доставать одну за другой». Поэтому в «Шалмане» решили ничего не придумывать: в кастрюле на компанию приносят 8 котлет (2590), в индивидуальной — две (750). Их будто бы доставили прямиком из какого-то котлетного рая: румяные да сочные, их сопровождает картофельное пюре, которое здесь называют толченкой, и маринованные огурцы. А вот ягодный соус точно лишний, его бы заменить на горстку квашеной капусты!

Птичье молоко (390) по форме напоминает глазированный сырок, а вкус — тот самый, из детства. Заявлена мальдонская соль, но я ее не почувствовал. Также роль десерта (или дижестива) вполне может сыграть настойка из черноплодки и багульника.

Теперь выдам вам дополнительный интеллектуальный лайфхак. Я все разузнал: Левон работает в «Шалмане» по четвергам, пятницам и субботам. И если вы проявите должную степень любопытства, то он расскажет всю историю дома Мурузи, начиная с Николая Рязанова (прототипу героя из «Юноны и Авось» принадлежал участок, на котором потом построили дом) до наших дней. И про Бродского, конечно. Я, например, ничего до этого не знал про неудавшуюся попытку угона самолета из Самарканда в 1960 году. План бегства в Афганистан так и не был осуществлен, зато благодаря этому в меню «Шалмана» шурпа находится на совершенно законных основаниях.
Дмитрий Грозный

















