«Вопрос философский». Российская нефть резко подорожала — поможет ли это бюджету страны

Нефть российской марки Urals взлетела до 120 долларов за баррель впервые с весны. Казалось бы, это хорошая новость для бюджета страны. Но сколько из этих дополнительных долларов действительно до него дойдет — и сколько уйдет на выплаты нефтяным компаниям?

По данным торговых площадок, цена российской нефти Urals 17 сентября превысила 120 долларов за баррель. Росту цен способствовали новая эскалация конфликта на Ближнем Востоке, усиление давления США на Иран и возобновление ударов по портовой и военной инфраструктуре. На фоне этого участники глобального топливного рынка опасаются перебоев в поставках нефти через ключевые маршруты — прежде всего Ормузский и Баб-эль-Мандебский проливы.

В результате в стоимость нефти закладывается дополнительная геополитическая премия: рынок учитывает риск сокращения предложения и роста стоимости перевозок. Это поддерживает котировки Brent и, вслед за ними, цены на российскую Urals — она дорожает на ожиданиях дефицита.

Сохраняется ли спрос на отечественную подсанкционную нефть и поможет ли ценовой всплеск бюджету России с дефицитом в 5,8 трлн рублей, «Фонтанка» узнала у экспертов.

Несмотря на санкции и сложности с перевозками, спрос на российскую нефть сохраняется. По словам аналитика Freedom Global Владимира Чернова, сейчас ее активно покупают индийские нефтеперерабатывающие заводы: им не хватает сырья с Ближнего Востока, поэтому они готовы платить за Urals больше. Весной Индия импортировала более 2 млн баррелей российской нефти в сутки. При этом отдельные партии Urals продавались с премией 7–9 долларов к цене Brent.

Однако высокая цена барреля не означает, что вся выручка от него достается российским нефтяным компаниям. Из-за санкций перевозка российской нефти стала сложнее и дороже: приходится больше тратить на доставку, страхование и расчеты.

Портфельный управляющий УК «Альфа-Капитал» Дмитрий Скрябин также считает, что спрос на нефть сейчас высокий. На рынок одновременно влияют обострение ситуации на Ближнем Востоке, низкие запасы нефти в США и рост закупок сырья Китаем.

По оценке Кирилла Бахтина, руководителя центра по аналитике российских акций «БКС Мир инвестиций», на мировом рынке сохраняется дефицит нефти, который составляет около 6 млн баррелей в сутки, или 6% общего спроса. Поэтому российское сырье остается востребованным.

Для российского бюджета рост цены Urals — хорошая новость с точки зрения доходов. Чем дороже нефть, тем больше налогов платят нефтяные компании, а значит, больше денег получает государство.

«Что касается того, сможет ли Россия воспользоваться такой ценовой ситуацией, то вопрос скорее философский: у каждого, наверное, свое понимание того, что значит „воспользоваться“, — говорит Дмитрий Скрябин. — По факту мы видим значительный рост финансовых показателей российских нефтяных компаний в первом полугодии 2026 года, рост нефтегазовых поступлений в бюджет: во втором квартале они выросли более чем на 50% по сравнению с первым кварталом 2026 года. Также стабилизируется ситуация с дефицитом бюджета».

Но дополнительные нефтегазовые доходы не отправляются целиком на покрытие дефицита бюджета. Их использование регулирует бюджетное правило. Если нефтегазовые доходы оказываются выше заложенного в бюджет базового уровня, часть дополнительных денег направляется в Фонд национального благосостояния — государственный резерв. Если цены на нефть падают и доходов становится недостаточно, государство, наоборот, может использовать средства ФНБ для покрытия дефицита.

Есть также механизм, из-за которого часть бюджетных денег возвращается нефтяным компаниям, — демпфер. Его задача — сделать так, чтобы нефтяникам было выгодно продавать бензин и дизель внутри России, а не отправлять все топливо на экспорт. Государство компенсирует компаниям часть разницы между ценой топлива на внешнем и внутреннем рынке.

«Если бы его (демпфера. — Прим. ред.) не было, то либо возник бы коллапс внутреннего рынка из-за недостатка топлива, либо цены в моменте выросли бы еще примерно в полтора раза», — продолжает Скрябин.

При этом, по мнению эксперта, государство получает от нефтяных компаний в виде налогов значительно больше, чем возвращает им через демпфер.

Как отмечает Кирилл Бахтин, рост нефтяных цен лишь частично увеличит выплаты нефтяникам по демпферу.

«Нетто-эффект из-за НДПИ и НДД все равно очень позитивный для бюджета РФ», — считает он. То есть выплаты нефтяным компаниям по демпферу действительно могут вырасти вместе с ценами, однако они не перекрывают эффект от дополнительных налоговых поступлений, пояснил эксперт.

Подобный рост цен уже наблюдался весной 2026 года. В апреле Urals поднималась выше 120 долларов за баррель. Владимир Чернов, ссылаясь на данные Reuters, отмечает, что тогда поступления только от основного нефтяного налога составили около 700 млрд рублей против 327 млрд рублей в марте. При этом эксперт не ожидает, что цена Urals надолго закрепится выше 120 долларов.

«По мере восстановления поставок с Ближнего Востока Urals, скорее всего, вернется ближе к 100–115 долларам, хотя при новых перебоях с логистикой возможны повторные всплески к 120–125 долларам», — прогнозирует он.

Дмитрий Скрябин обращает внимание на то, что апрельский рост цен на нефть помог прежде всего производителям и экспортерам, в том числе российским. «И, наоборот, не очень помог ее потребителям», — добавляет он.

Палата представителей США 16 сентября одобрила большой пакет новых санкций против России.

Отдельная большая часть закона посвящена российскому экспорту энергоресурсов. Санкции могут затронуть танкеры, которые используются для обхода нефтяных ограничений, а также их владельцев, операторов, страховщиков и обслуживающие их порты.

Президент США сможет установить пошлину до 100% на товары из стран, которые продолжают сознательно покупать российские нефть или газ и входят в пятерку крупнейших покупателей. Отдельно могут учитываться страны, через которые обходятся нефтяные санкции.

Ни Китай, ни Индия, ни Турция в самом законе не названы. Список должны составлять американские власти и пересматривать каждые 180 дней. Президент сможет устанавливать меньшую ставку, менять ее и делать исключения.

Аналитик Freedom Global Владимир Чернов отмечает, что в связи с этим возникают «дополнительные риски». «Но спрос пока есть, причем достаточно высокий. Это видно по самим премиям на физическом рынке», — говорит эксперт.